Когда дверь закрылась, Дамир рухнул на стул. — Лера… ты только что победила трех демонов-юристов с помощью книжки в мягкой обложке. Я в ужасе и в восторге одновременно.

— Это не книжка, Дамир. Это трудовой кодекс. Самое сильное заклинание, придуманное человечеством, чтобы держать монстров в узде, — Лера начала убирать со стола. — Кстати, они оставили свои бахилы. Рубины настоящие. Сдай их в ломбард, как раз закроем платеж за следующий месяц.

Дамир посмотрел на жену, потом на бахилы, потом на трудовой кодекс. В этот момент он понял, что по сравнению с российским законодательством любая древняя магия — это просто детские фокусы с исчезновением кролика.

— Завтра же начну изучать налоговый кодекс, — твердо сказал ифрит. — Я хочу знать, как проклясть врага так, чтобы это прошло по статье «представительские расходы».

Лера улыбнулась. Жизнь в хрущевке снова вошла в норму. Профсоюз джиннов был временно нейтрализован бюрократией, а Дамир ибн-Яхрид окончательно осознал: истинная власть — это не огонь и гром, а умение правильно заполнить декларацию.

Вечер начинался по классическому сценарию: Лера пыталась свести дебет с кредитом в отчете, а Дамир, закатав рукава домашней футболки с надписью «Best Husband in the Multiverse», занимался сортировкой мусора.

— Лера, я не понимаю, — Дамир задумчиво вертел в руках пустую банку из-под кабачковой икры. — Это пластик, металл или памятник человеческому долготерпению? Согласно правилам нашего ТСЖ, за неправильную утилизацию нас ждет кара. И под карой я подразумеваю не гнев стихий, а консьержку тетю Люду.

— Клади в синий бак, Дамир, — не поднимая глаз от калькулятора, бросила Лера. — И не забудь, завтра в «Магните» акция на сосиски. Если возьмешь две пачки, третья — в подарок по купону из приложения. Это критически важно для нашего бюджета.

Дамир кивнул с серьезностью полководца, планирующего осаду Трои. Гроза южных ветров, существо, чей шепот когда-то обрушивал стены Вавилона, теперь заносил в календарь напоминание о скидках на колбасные изделия.

И именно в этот момент ткань реальности в прихожей просто... треснула.

Это не был гром или вспышка. Это был звук рвущегося шелка высшего качества. Воздух в квартире внезапно стал плотным, как нуга, и наполнился ароматом, который пах одновременно началом времен, библиотечной пылью и очень дорогим виски.

В коридоре стоял мужчина. Он выглядел как ожившая мечта кастинг-директора: высокий, в безупречном твидовом пиджаке, с бородой, подстриженной так идеально, будто её ровняли лазером боги геометрии. Его лицо неуловимо напоминало Шона Коннери в его лучшие годы — та же смесь иронии и смертоносной мудрости. За стеклами его очков в роговой оправе вместо глаз пульсировала фиолетовая туманность, в которой рождались и умирали галактики.

— Сулейман Аль-Абсолют... — Дамир выронил пакет с пластиковыми бутылками. Звук удара пластика об пол прозвучал в наступившей тишине как святотатство.

— Дамир ибн-Яхрид, — голос пришельца вибрировал на частотах, от которых у Леры зазвенели все чашки в серванте. — Я пролетел через тринадцать измерений и пять временных петель, чтобы увидеть это. Повелитель пламени... занимается сортировкой отходов в спальном районе Москвы. Мои сенсоры зафиксировали критическое падение уровня пафоса в этом секторе вселенной. Я пришел проверить, не сломалась ли печать, но я вижу, что сломался ты.

Сулейман медленно прошел на кухню.

— Что это за примитивный алтарь? — Аль-Абсолют указал на холодильник, увешанный магнитиками из Анапы и списком покупок. — «Купить туалетную бумагу», «Заплатить за интернет»... Дамир, я лично подписывал твой контракт с царём Соломоном. Там было написано: «Ужас, величие и вечное рабство». Там не было ни слова о «бонусах по карте лояльности».

Дамир выпрямился, стараясь сохранить остатки достоинства. — О великий Патрон, мир изменился. Истинная власть теперь не в золотых горах, а в кэшбэке. Я постигаю глубинные смыслы...

— Заткнись, — мягко сказал Сулейман. — Ты пахнешь не серой и гневом, а кондиционером для белья «Альпийские луга». Это оскорбление самой сути джиннства.

Он повернулся к Лере. Пульсирующая туманность в его глазах сузилась. — А это, полагаю, та самая биологическая единица, из-за которой наш лучший агент превратился в домохозяйку? Валерия Скворцова, бухгалтер. Существо, чья жизнь короче, чем срок созревания хорошего вина в моих погребах.

— Слышь, «единица», — Лера, наконец, отложила калькулятор. Страх у нее давно атрофировался после встреч с налоговой в отчетный период. — Ты кто такой? И почему в обуви на ковер? Дамир, это твой родственник? Опять за кредитом пришел?

Сулейман Аль-Абсолют замер. Его брови поползли вверх.

— Кредит? Женщина, я — изначальный патрон. Я — тот, кто определил константу гравитации и придумал концепцию иронии. Я пришел стереть тебя из этой реальности, чтобы вернуть Дамира в строй. Это займет наносекунду.

Он изящно щелкнул пальцами.

В воздухе возникла золотая искра, которая должна была расщепить Леру на атомы и отправить её в небытие. Но искра, коснувшись плеча Леры, внезапно превратилась в скучающий синий экран с надписью:«ERROR 404: OBJECT PROTECTED BY STATE REGISTRY».

Сулейман нахмурился. Он щелкнул пальцами еще раз, на этот раз с силой, способной погасить звезду. Вокруг Леры возникло полупрозрачное уведомление:«Доступ запрещен. Объект находится в статусе „Незаменимый сотрудник критически важной инфраструктуры (ФНС №77)“. У вас нет прав на деинсталляцию данной записи. Обратитесь к системному администратору мироздания или в ближайшее МФЦ».

— Что за... — Аль-Абсолют поправил очки. — Почему мои протоколы аннигиляции блокируются бюрократическим фильтром?

— Потому что я вчера оформила бронь через госуслуги как специалист по работе с государственными финансами высокого риска! — торжествующе заявила Лера, хотя сама была в шоке не меньше джинна. — Российская бюрократия — это квантовое поле, дорогой Сулейман. Она плотнее вашей магии.

Сулейман Аль-Абсолют сел на табуретку, которая под его весом жалобно скрипнула, осознав свою ничтожность.

— Дамир... ты видишь это? Ты связался с существом, которое защищено слоем канцеляризмов такой плотности, что даже демиург не рискнет связываться с её документацией. Это не любовь, это — системный сбой.

— Это любовь, Сулейман, — твердо сказал Дамир, подходя к Лере и кладя руку ей на плечо. — Она научила меня, что истинное чудо — это не превратить песок в золото, а дожить до зарплаты, сохранив рассудок. Она — мой якорь в этом хаосе.

Лицо Аль-Абсолюта стало жестким. Туманность в его глазах вспыхнула холодным белым светом. — Любовь между джинном и смертной — это нарушение «термодинамики чудес». Магия — это энергия расширения, а любовь — это энергия сжатия. Ты создаешь черную дыру в бюджете мироздания, Дамир. Ты потребляешь магические ресурсы, чтобы... зачем ты это сделал?!

Сулейман указал на кран в раковине, который Дамир вчера починил, наложив на него заклятие «Вечной Герметичности». — Ты использовал силу древних богов, чтобы прокладка в смесителе не текла?! Это всё равно что использовать адронный коллайдер для колки орехов!

— Зато не капает, — буркнул Дамир.

— Довольно! — Сулейман встал. Его голос теперь звучал как лавина, сходящая с гор. — Дамир ибн-Яхрид, ты обвиняешься в «очеловечивании». Это высшая мера деградации для сущности твоего ранга. Ты предал пламя ради чая с бергамотом. Ты предал бесконечность ради ипотеки.

Он развернул в воздухе свиток, который горел холодным огнем. — Приговор окончательный. Ты лишаешься права на пребывание в этом измерении. Согласно параграфу 8 «Устава Чистого Духа», за попытку интеграции в биологическую среду ты приговариваешься к ссылке в ледяной Асгард. Сектор «Зеро». Там нет огня, там нет интернета, там нет скидок «1+1». Только ты и вечный холод, пока твои мысли не очистятся от этой бытовой скверны.