Лера тем временем пробралась к «Консоли управления судьбой». Её пальцы летали по виртуальным клавишам. — Так... Селедка Дамира... Удаляем из «Добрых дел», переносим в раздел «Прочие операционные расходы». Мотивация — «Ностальгический порыв». Программа принимает... Система стабилизируется!

Она повернулась к бесу, который уже был почти полностью упакован в PDF-файл.

— А теперь — самое страшное для тебя. Я назначаю тебя ответственным за расчет НДС для всей преисподней за последние триста лет. Вручную, на счетах.

Бес издал истошный крик и лопнул, превратившись в облачко спама, которое тут же поглотила встроенная корзина.

Мир вздрогнул, и Дамир с Лерой снова оказались на своей кухне. Желтое колесико на мониторе исчезло. Программа выдала четкое сообщение: «Проведено. Тестовый субъект Дамир. Статус: условно-добрый с элементами хаоса. Кредит доверия Асгарда: положительный».

— Мы это сделали, — выдохнула Лера, вытирая пот со лба. — База чиста.

— Но этот бес... он сказал, что в Хельхейме недовольны, — Дамир обеспокоенно посмотрел на жену. — Лера, мы перешли дорогу серьезным структурам. Если они начали засылать хакеров в нашу «1С», значит, дальше будет только хуже.

— Пусть присылают кого хотят, — Лера решительно закрыла ноутбук. — У меня есть обновленная антивирусная защита и муж-ифрит. Но главное — у нас теперь есть работающая система учета. Завтра отправим первый отчет Одину. Пусть посмотрит, сколько он тратит на содержание своих воронов. Думаю, он будет в шоке.

Дамир улыбнулся и обнял её.

— Ты — самый страшный воин, которого я знаю, Валерия. Валькирии бьются мечами, а ты побеждаешь врагов с помощью «закрытия периода». Я начинаю бояться за наше будущее МФЦ.

— Правильно боишься, — Лера прижалась к нему. — Кстати, Дамир... по поводу селедки. В следующий раз постарайся помогать старушкам просто так. Программа всё-таки нервничает, когда в мотивации фигурируют пираты в бочках.

Программа «1С: Асгард» тихо мерцала в спящем режиме, готовая к новым свершениям. А где-то в недрах ада маленький бес в наушниках с ужасом смотрел на бесконечную таблицу НДС, которую ему предстояло рассчитать, и понимал, что связаться с русским бухгалтером было его самой большой ошибкой в вечности.

Ремонт в обычной московской квартире — это всегда испытание для психики, но когда ваш прораб — бывший джинн с манией величия, а заказчик — бухгалтер на седьмом месяце беременности, ремонт превращается в спецоперацию по предотвращению локального Рагнарёка.

— Дамир, я всё расписала, — Лера похлопала ладонью по увесистой папке. — Обои — моющиеся, цвет «пыльная роза», экологически чистый клей, ламинат 33-го класса защиты и никаких, слышишь, никаких спецэффектов. Ребенку нужны пастельные тона и отсутствие порталов в иные миры под кроватью.

Дамир величественно кивнул.

— Твоё слово — закон, о повелительница смет и ведомостей. Я всё сделаю в лучшем виде. Я привлеку лучших мастеров. Зафар уже изучил концепцию «скандинавского минимализма» и считает, что это очень похоже на быт кочевников в пустыне, только без верблюдов и с фрикадельками.

Лера со спокойной душой уехала на плановый осмотр к врачу, а затем к Марине Петровне, чтобы обсудить закупку подгузников оптом. Это была её роковая ошибка. Оставлять ифрита с фразой «сделай в лучшем виде» — это всё равно что оставлять пятилетку в магазине сладостей с безлимитной картой.

Когда Лера открыла дверь в квартиру через пять часов, первое, что она почувствовала это был густой, влажный аромат цветущего жасмина, влажной земли и чего-то подозрительно напоминающего амбру.

— Дамир? — осторожно позвала она, пробираясь через прихожую. — Почему у нас в коридоре лианы? И почему из-под двери в детскую течет… это что, ручей?

Она толкнула дверь в бывшую кладовку, которая должна была стать детской, и замерла.

Двенадцатиметровая комната исчезла. Вместо неё открывалось пространство, границы которого терялись в золотистом тумане. Вместо ламината под ногами пружинил ковер из мягчайшего изумрудного мха, усыпанного крошечными белыми цветами, которые при каждом шаге издавали тихий серебристый звон.

Стены? Обои «пыльная роза» Дамир проигнорировал. Вместо них по периметру росли живые стены из переплетенных орхидей и папоротников, которые медленно пульсировали мягким розовым светом. В углу журчал небольшой водопад, вода в котором была настолько чистой, что в ней можно было разглядеть плавающих золотых рыбок, которые хором напевали колыбельную.

Но самым страшным была люстра. Стандартный потолочный светильник Дамир заменил на гигантский цветок лотоса, свисающий прямо из «неба». Потолок представлял собой кусок настоящего предрассветного неба над Месопотамией. Из центра лотоса вместо света медленно, тягучими каплями падал золотистый нектар, собираясь в чаше из горного хрусталя.

— Дамир! — закричала Лера, пытаясь не наступить на павлина, который внезапно вышел из-за куста папоротника. — Что это такое?!

Из центра «джунглей» показался Дамир. Он был одет в набедренную повязку из лепестков роз (к счастью, поверх джинсов) и выглядел крайне гордым собой. Рядом с ним, вальяжно помахивая хвостами, сидели две огромные полосатые кошки. Точнее, это были тигры, но их шерсть отливала перламутром, а глаза были добрыми, как у мультяшных персонажей.

— Это Эдем, Лера! — провозгласил Дамир, раскинув руки. — Я решил, что «пыльная роза» — это слишком депрессивно для наследника пламени. Ребенок должен расти в гармонии с первозданной природой! Смотри, это тигро-няньки. Я вывел их специально: у них встроенный режим вибромассажа, они умеют мурчать на частоте, подавляющей младенческие колики, и они абсолютные веганы.

— Дамир… — Лера начала медленно закипать. — Тигры? В хрущевке? На четвертом этаже?! Ты представляешь, что скажет опека?! И почему с потолка капает сироп?!

— Это не сироп! — обиделся Дамир. — Это нектар жизни! Он заменяет витамин D и укрепляет ауру. К тому же, он дает мягкое освещение в 2700 кельвинов, как ты и просила.

Лера сделала шаг вперед и тут же почувствовала, как её нога погрузилась во что-то липкое.

— Твой нектар закапал весь мох! — вскричала она. — И эти твои няньки… они линяют!

Действительно, на нежном изумрудном мху уже красовались клочья перламутровой тигриной шерсти. Кот Барсик, зашедший в комнату, при виде конкурентов размером с диван, сначала попытался зашипеть, но потом понял, что это бесполезно, и просто сел посреди комнаты с выражением лица «ну всё, приплыли».

— Дамир, это катастрофа, — Лера присела на поваленное дерево, которое служило пеленальным столиком. — Ты создал здесь экосистему. У нас через неделю отвалятся обои в соседней комнате! А комары? Ты подумал о тропических комарах?

— Здесь нет комаров, — Дамир щелкнул пальцами, и из папоротников вылетела стайка крошечных колибри. — Эти птицы настроены на перехват любых насекомых. Они работают быстрее, чем твой фумигатор.

— У птиц есть продукты жизнедеятельности, Дамир! — Лера сорвалась на ультразвук. — Я не буду каждый день вычищать «продукты жизнедеятельности» колибри из колыбели из слоновой кости!

Она указала на центр комнаты, где в окружении живых бабочек покачивалась люлька, сплетенная из корней древа познания.

— Это непрактично! Это негигиенично! И это… это просто слишком много! Я хотела комнату из ИКЕА, Дамир! Понимаешь? Чтобы можно было протереть тряпкой с хлоркой, и всё! Как я буду хлоркой мыть весь этот твой Эдем?!

Дамир притих. Тигро-няньки, почувствовав гнев хозяйки, синхронно поджали хвосты и виновато посмотрели на джинна. Один из них подошел к Лере и осторожно ткнулся носом в её колено, издав звук, похожий на работу очень дорогого и тихого сабвуфера.

— Но Лера… — Дамир подошел ближе, его голос стал мягким. — Я хотел, чтобы он с первой секунды знал, что мир — это чудо. Что он — сын существа, способного дарить сады, а не просто собирать мебель по инструкции.