Лера стояла, приоткрыв рот. Это было гениально. Ни грамма магии, ни одного ругательства. Чистое, дистиллированное психологическое доминирование.

Дамир повернулся к ней, и его ледяной взгляд мгновенно потеплел. Он чуть склонил голову набок, как верный пес, ожидающий похвалы.

— Я правильно применил термин «реструктуризация»? — тихо спросил он.

— Дамир... — Лера с трудом сдерживала улыбку, переходящую в восторженный смех. — Ты только что реструктуризировал его нервную систему. Это было... восхитительно.

Ифрит довольно хмыкнул и снова предложил ей локоть.

— Я быстро учусь, моя госпожа. А теперь, полагаю, по правилам этого ритуала мы должны употребить отравленную воду с пузырьками?

— Шампанское, Дамир, это называется шампанское. И да, я определенно заслужила бокал.

Они направились к фуршетному столу под перешептывания коллег. Лера впервые в жизни шла по залу, полному людей, и не чувствовала желания спрятаться или стать невидимой. Наоборот. С этим древним духом под руку, в его идеальном костюме и с его непрошибаемой уверенностью, она чувствовала себя так, словно сама могла повелевать ветрами.

А владыка пламени, попивая игристое вино смотрел только на нее. Его план по порабощению смертной трещал по всем швам. Потому что с каждой минутой, проведенной рядом с ней, ифрит все больше понимал, что в рабство медленно, но верно попадает он сам.

Шампанское в «Золотом Павлине» на вкус напоминало газированный яблочный сок с легким оттенком картона, но Лере сейчас казалось, что она пьет нектар.

Они стояли у фуршетного стола. Дамир с выражением глубочайшего антропологического интереса и легкой брезгливости разглядывал канапе с икрой неизвестного происхождения.

— Вы, смертные, удивительны, — вполголоса произнес он, взяв со стола тарталетку и подозрительно принюхиваясь. — Вы достигли звезд, придумали сеть, передающую знания по воздуху, но продолжаете добровольно употреблять в пищу тостовый хлеб, намазанный рыбьей слизью. Это наказание за грехи?

Лера тихо рассмеялась, пригубив из бокала.

— Это называется «бюджетный корпоратив», Дамир. Ешь и не жалуйся. В смете это заявлено как «Икра лососевая, премиум».

— Завтра я приготовлю тебе нормальную рыбу, — безапелляционно заявил ифрит, аккуратно возвращая тарталетку на поднос. — Я не позволю своей... — он замялся на долю секунды, — своему бухгалтеру питаться отходами.

Лера не успела ответить. Радар женской интуиции, отточенный годами работы в серпентарии (то есть в женском коллективе), взвыл сиреной. К ним, покачивая бедрами в обтягивающем красном платье, целенаправленно плыла Светочка из отдела кадров. Светочка была известна двумя вещами: феноменальной неспособностью вовремя оформлять отпуска и хищной хваткой на любых свободных (и не очень) мужчин, оказавшихся в радиусе километра.

— Лерочка! Приве-е-ет! — пропела Света, останавливаясь так близко к Дамиру, что практически вторглась в его личное пространство. — А ты нас не познакомишь?

Она взмахнула ресницами, густо покрытыми тушью, и посмотрела на Ифрита взглядом голодной львицы, увидевшей исключительно сочную антилопу.

Лера мысленно закатила глаза.

— Света, это Дамир. Дамир, это Светлана, наш специалист по кадрам.

— Очень, очень приятно, — Светочка протянула руку с длинными нарощенными ногтями, явно ожидая, что ее поцелуют. — А мы с девочками гадаем, откуда у нашей скромной Валерии такой... роскошный кавалер. Вы в какой сфере трудитесь, Дамир?

Дамир посмотрел на протянутую руку Светланы. Затем перевел взгляд на ее лицо. В его глазах не было ни интереса, ни смущения. Только холодная, отстраненная вежливость существа, которому навязчиво предлагает дружбу инфузория-туфелька.

Он не стал пожимать ей руку. Вместо этого он чуть склонил голову.

— Моя сфера деятельности лежит за пределами ваших кадровых компетенций, Светлана, — бархатным, гипнотическим голосом произнес владыка южных ветров. — Я занимаюсь тем, что перемещаю ценности. И защищаю их.

Светочка, не привыкшая к отказам, слегка растерялась, но руку убрала.

— Ой, как загадочно! Бизнесмен, значит? А Валерию вы давно знаете? Она у нас такая... трудоголик. Все с бумажками да с циферками. Мы уж боялись, она замуж за годовой баланс выйдет.

Это был открытый, типично женский выпад. Лера почувствовала, как внутри закипает привычное раздражение, но Дамир отреагировал быстрее.

Он плавно переместился так, чтобы оказаться чуть впереди Леры, словно заслоняя ее от ядовитых стрел.

— Люди часто путают преданность делу с одиночеством, — спокойно, но с угрожающим металлическим лязгом в голосе ответил ифрит. — Валерия обладает блестящим умом, который недоступен пониманию большинства. Это не делает ее скучной. Это делает ее... эксклюзивной. А эксклюзивные драгоценности, Светлана, не обсуждают на базаре с торговками. Вы меня понимаете?

Светочка поперхнулась воздухом, красные пятна поползли по ее шее. Никто и никогда не называл ее «торговкой», да еще с таким королевским достоинством.

— Я... мне нужно проверить, как там диджей, — пролепетала кадровичка, разворачиваясь на каблуках, и поспешно ретировалась в толпу.

Лера стояла, кусая губы, чтобы не рассмеяться в голос.

— Дамир, ты жесток. Ты ударил ее прямо в эго.

— Она пыталась принизить тебя, чтобы возвыситься самой, — пожал плечами джинн, поправляя манжеты. — В моем мире за такое лишали языка. Ей повезло, что мы связаны твоими нелепыми правилами.

Музыка вдруг изменилась. Ритмичный бит сменился тягучей, лиричной мелодией. Свет в зале потускнел, закрутились зеркальные шары, пуская по стенам снежинки бликов. Пары потянулись на танцпол.

Лера напряглась. Танцы на корпоративе были тем самым Рубиконом, который она никогда не переходила, обычно предпочитая в этот момент незаметно вызывать такси.

Она уже открыла рот, чтобы предложить Дамиру уйти, когда он повернулся к ней.

Его черные глаза в полумраке казались бездонными. Он не спрашивал разрешения, он просто протянул руку ладонью вверх.

— Этот ритуал мне знаком, — тихо сказал ифрит. — Смертные исполняют его перед тем, как перейти к более интимным стадиям общения. Позволь мне.

Лера сглотнула.

— Дамир, я... я не очень хорошо танцую. И ты, наверное, привык к танцам с саблями или к танцам живота...

— Я привык управлять стихиями, Валерия, — уголки его губ дрогнули в полуулыбке. — Поверь, провести тебя по этому скользкому полу не составит труда. Доверься мне.

И она доверилась.

Она вложила свою холодную ладонь в его огромную, обжигающе горячую руку. Дамир мягко потянул ее на себя, уводя в центр зала.

Вторая его рука уверенно легла ей на талию. От этого прикосновения — даже сквозь плотный шелк платья — по телу Леры прокатилась волна жара. Он стоял непозволительно близко. Она чувствовала запах его парфюма, смешанный с неуловимым ароматом дыма и раскаленного песка, который всегда сопровождал его.

Они не танцевали так, как танцевали коллеги вокруг них, переминаясь с ноги на ногу. Дамир двигался так, словно сама гравитация была ему подчинена. Он вел ее властно, но при этом невероятно бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя.

Лере не нужно было думать о шагах. Ей казалось, что она плывет над полом. Вся тяжесть прошедшей недели, все ехидные взгляды Эдуарда, вся суета с отчетами — все это растворилось, исчезло, сгорело в том тепле, которое исходило от Дамира.

Она подняла глаза. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в этом взгляде не было надменности древнего божества. Там было что-то глубоко уязвимое, жадное, ищущее.