— Ой, какой масштаб! — восхитилась мама. — Сразу видно — руководитель. А родители ваши где? В Баку? В Эмиратах?

— Мой отец был самим пламенем, — начал Дамир, но Лера под столом со всей силы наступила ему на ногу. — …в смысле, сталелитейным магнатом! Очень горячий человек был. Сгорел на работе.

— Трагично, — вздохнула мама. — А почему татуировки такие странные на руках? Это что, иероглифы?

— Это… — Дамир взглянул на свои светящиеся золотом узоры. — Это графики роста акций. Чтобы всегда были перед глазами.

Лера чуть не подавилась чаем. Дамир входил во вкус. Он начал рассказывать Марине Петровне об «оптимизации логистических путей через пустыни» (мама решила, что это про поставки в Казахстан) и о «устранении конкурентов» (мама подумала про арбитражный суд).

— Лерочка, он просто золото! — шепнула мама на кухне, пока Дамир в гостиной пытался понять, почему пульт от телевизора не подчиняется силе мысли. — Строгий, представительный, не то что этот твой Виталик, который всё время пах пивом и не знал, как завязать галстук. Но в квартире у тебя… грязно, дочка. Пыль на полках! А эта медная посудина на плите? Совсем потемнела!

Лера, которая в этот момент наливала воду, замерла. Внутри всё похолодело.

— Мам, не трогай турку! Это антиквариат, там специальная патина…

— Какая патина? Это копоть! — Марина Петровна уже лезла в свою сумку. — Я специально взяла «Антижир-Ультра». Ядреная штука, любую гадость разъедает. Сейчас мы её до блеска отдраим!

Мама решительно шагнула к плите и схватила турку.

В ту же секунду в кухню ворвался Дамир.

— ПОЛОЖИ СОСУД НА МЕСТО, СМЕРТНАЯ! — взревел он так, что за окном сработала сигнализация у трех машин.

Марина Петровна подпрыгнула, выронив бутылку с «Антижиром». — Ой, мамочки! Дамирчик, вы чего так кричите? Я же просто почистить хотела…

— Это… — Дамир тяжело дышал, его глаза горели настоящим пламенем. — Это реликвия моего рода! В ней заключен… дух моих предков! Если ты коснешься её этим едким зельем, равновесие миров будет нарушено!

— Мама, это его семейный талисман! — Лера загородила турку собой. — Его нельзя чистить химией! Только… молитвами и специальным маслом из лепестков роз! Дамир очень трепетно к этому относится!

— Ой, простите, — мама прижала руки к груди. — Я же не знала. Такие традиции… восточные. Тонкая материя. Но вы, Дамир, не кипятитесь так, вы же прямо весь светитесь от гнева. Настоящий мужчина, сразу видно — характер!

Дамир медленно успокаивался. Искры погасли, но он продолжал сверлить маму взглядом.

— Я прощаю тебя, матриарх, — процедил он. — Но запомни: в этом доме есть вещи, которые старше твоих законов чистоты.

— Какой слог! — Марина Петровна повернулась к Лере. — Дочка, он со мной как с королевой разговаривает. «Матриарх»… Красиво-то как, не то что «теща».

Остаток дня прошел под знаком «семейных ценностей». Дамир был вынужден смотреть с мамой передачу «Давай поженимся», где Лариса Гузеева вызывала у него больше трепета, чем верховные демоны Ирама.

— Почему эта женщина судит других смертных? — шептал он Лере. — У неё есть право на распределение душ?

— Почти, Дамир. Просто сиди и улыбайся.

За обедом мама пыталась научить Дамира есть борщ со сметаной. Ифрит, привыкший к вкусу раскаленного озона, долго подозрительно изучал красную жидкость.

— Это кровь поверженных овощей? — спросил он.

— Это свекла, Дамирчик, ешьте, там витамины! — мама заботливо подтолкнула к нему тарелку.

Дамир съел ложку. Его глаза расширились. — Поразительно. Это сочетание кислого и сладкого… оно пробуждает во мне желание совершить поход на запад. Но я останусь, ради добавки.

К вечеру Марина Петровна окончательно влюбилась в «зятя». Дамир, в свою очередь, начал понимать, что в мире смертных есть силы, превосходящие магию печати — это настойчивая забота пожилой женщины. Когда мама заставила его надеть вязаные носки «чтобы ноги в тепле, а то простудитесь!», владыка южных ветров даже не сопротивлялся. Он сидел в шелковом халате и шерстяных носках с помпонами, выглядя как самый нелепый и одновременно домашний демон в истории.

— Ну, я пойду, — сказала мама, собираясь. — У сестры переночую. Завтра еще зайду, принесу запеканку! Дамирчик, вы берегите нашу Лерочку. Она у нас умная, хоть и вредная.

— Она — моё проклятие и моё благословение, — серьезно ответил Дамир, целуя маме руку, отчего та чуть не лишилась чувств. — Я не выпущу её из своей власти… то есть, из своего внимания.

Когда за мамой закрылась дверь, Лера обессиленно сползла по стенке. Дамир тут же избавился от халата, оставшись в футболке, но носки почему-то снимать не спешил.

— Это было… эпично, — выдохнула Лера. — Дамир, ты был великолепен. «Матриарх», «стратегическое партнерство»… Я думала, мы провалимся.

Ифрит посмотрел на свои ноги в носках.

— Твоя создательница — опасный противник. Она использует магию еды и психологического давления. Против «Антижира» я был почти бессилен, но… — он усмехнулся. — Она искренне желает тебе добра. В моем мире это редкость, там желают власти или смерти.

Он подошел к Лере и протянул ей руку, помогая подняться. — Ты была права. Я вписываюсь в этот сценарий. «Жених-бизнесмен» — это маска, но в ней удобно. Особенно когда ты рядом.

Лера посмотрела на него — огромного, могущественного, в дурацких носках с помпонами — и вдруг поняла. Он не просто подыгрывал ей. Он защищал её мир от её же мамы, от её страхов, от самой реальности.

— Знаешь, — тихо сказала она. — Ты действительно золото, Дамир. Только не говори это налоговой.

— Я запомню, госпожа, — Дамир наклонился и коснулся губами её лба. — А теперь… покажи мне еще раз эту Гузееву. Я хочу понять, как она это делает. Возможно, мне стоит поучиться у неё искусству допроса.

Лера рассмеялась. Вечер в хрущевке был полон магии — самой настоящей, которая не требовала заклинаний, а требовала лишь одного: чтобы кто-то вовремя защитил твою турку от «Антижира».

Среда в офисе «ГлобалСтройОпт» началась не с кофе, а с запаха серы, исходящего от кабинета Эдуарда Генриховича. Хотя, возможно, это был просто его новый одеколон «Лидерский шлейф», купленный на распродаже, но Лера нутром чуяла — жаба готовит прыжок.

Эдуард Генрихович после корпоратива пребывал в состоянии, которое медики называют «уязвленным эго», а Дамир — «потребностью в немедленной аннигиляции». Его трясло. Его мучила икота при каждом упоминании слова «логистика», а перед глазами стоял двухметровый Дамир в костюме-тройке, который жал ему руку так, словно Эдуард был тюбиком зубной пасты.

— Скворцова! К генеральному живо! — визг Эдуарда прорезал опен-спейс, заставив Машеньку-секретаря выронить степлер.

Лера вздохнула, сохранила таблицу «НДС_финал_точно_финал_2.xls» и встала. Дамир, висевший невидимым облаком под потолком (пункт о режиме невидимости соблюдался им с особым, издевательским изяществом), немедленно спикировал вниз.

— Я чувствую волны низменной злобы, — пророкотал его голос прямо в ухе Леры. — Позволь мне превратить его галстук в ядовитую гадюку. Это будет стильно и педагогично.

— Дамир, тихо! — шикнула Лера. — Мы договаривались, никакой зоологии на рабочем месте.

В кабинете генерального директора пахло дорогой кожей и дешевым доносом. Эдуард Генрихович, красный как перезрелый томат, тряс пачкой каких-то распечаток.

— Валерия Сергеевна, — генеральный, человек в целом ленивый и любящий покой, выглядел озадаченным. — Эдуард Генрихович тут подал служебную записку… Кхм. О несоответствии ваших расходов вашим доходам.

— Она берет взятки! — заверещал Жаба. — Откуда у неё этот… этот шейх на «Майбахе»? Откуда изумруды? Откуда этот лоск? Она явно сливает данные конкурентам из «СтройТехСнаба»! Я требую полной ревизии её участка за последние три года! Если найдем хоть одну запятую не там — увольнение по статье и «черный список» во всех кадровых агентствах города!