Из-за спины мамы материализовался мужчина в пиджаке цвета «испуганной фуксии». Дамир внезапно прищурился. Его ноздри расширились. Он почувствовал не аромат парфюма Валентина, а запах старой пыли, погребальных костров и ворованного антиквариата.

— Валентин? — пророкотал Дамир. — Твоя аура пахнет поддельными сертификатами подлинности.

Валентин заметно вздрогнул, его взгляд на долю секунды метнулся к медной лампе Дамира на полке. — О, вы ценитель истории! — пропел Валентин. — Моя концепция — «Мистический восток». Мы арендуем Хаммер-лимузин длиной в три квартала! С розовыми лентами!

— Эта металлическая гусеница оскорбляет концепцию движения, — отрезал Дамир. — Мать-Бухгалтер, если будет свадьба, мне нужны свидетели. Мои сородичи. Я не могу предстать перед твоим обществом как изгой без рода.

— Конечно! — просияла Марина Петровна. — Приглашай своих братьев-нефтяников! Мы как раз выделим им стол между бухгалтерией и отделом сбыта.

Дамир кивнул. Он вышел в центр кухни и щелкнул пальцами. Но вместо привычных искр и дыма, он просто прикрыл глаза, концентрируя волю. — Примите облик, понятный этим землям, — шепнул он. — Но сохраните достоинство.

В ту же секунду дверь в квартиру плавно открылась, и в узкий коридор вошли трое.

Марина Петровна и Валентин застыли. Перед ними стояли три арабских шейха. Они выглядели так, словно только что сошли с трапа частного джета в Шереметьево. Белоснежные кандуры, идеально отглаженные платки-гутры с черными обручами-игалями, на руках — часы стоимостью в два бюджета подмосковного города, а на лицах — солнцезащитные очки, за которыми скрывался взгляд людей, владеющих половиной земного шара.

— Мама, знакомься, — невозмутимо сказал Дамир. — Это мои визири. Зафар — он отвечает за… инвестиции. Малик — специалист по безопасности и Хасан — мастер протокола и переговоров.

— Ой… — Марина Петровна невольно поправила прическу. — Здравствуйте. А я… я мама невесты. Марина Петровна.

— Почтенная матрона, — Хасан склонил голову, его голос звучал как дорогой виски. — Мы прибыли, чтобы засвидетельствовать союз нашего брата, но должен заметить… — он окинул взглядом кухню и задержал взгляд на Валентине. — Твой распорядитель одет в цвет заката в пустыне, когда у верблюдов начинается лихорадка. Это дурной знак.

Валентин икнул, пытаясь спрятать свой блокнот. Эти «шейхи» смотрели на него не как на специалиста, а как на досадное насекомое.

Зафар подошел к столу и брезгливо тронул миску с майонезом. — Это… — он замолчал, подбирая слово. — Это клей для бумаги? Или это подношение духам нищеты?

— Это майонез «Провансаль»! — возмутилась Марина Петровна, мгновенно приходя в себя при посягательстве на святое. — Мы оливье будем делать! Салат такой, интернациональный!

— Салат? — Малик подошел к окну. — С этого балкона открывается плохой сектор обстрела. Если на нас нападут враги во время выноса торта, нам придется использовать тяжелую артиллерию. Где здесь можно разместить онагры?

— Малик, никакой артиллерии, — вздохнул Дамир. — Здесь это не принято. Здесь всё решается… — он посмотрел на Марину Петровну, — …через нарезание овощей.

— Что?! — Хасан поправил свои золотые очки. — Мы — люди, чьи слова меняют цену на нефть, должны касаться ножом… клубней?

— Именно! — Марина Петровна, почувствовав, что шейхи — это просто мужчины, а значит, ими можно командовать, сунула Хасану в руки пачку «Докторской». — Колбаса сама себя не нарежет. И если я увижу в салате куски больше пяти миллиметров — вы у меня пойдете пешком до своего Дубая!

Прошло два часа. Кухня Леры превратилась в сюрреалистическое зрелище. Три шейха сосредоточенно крошили салат. Зафар постоянно пытался достать из кармана золотые слитки, чтобы «украсить стол», но Марина Петровна била его по рукам кухонным полотенцем. — Я говорю тебе — горошек! — кричала она. — Положи золото на место, оно в зубах вязнет!

— Твоя воля крепка, женщина, — ворчал Зафар, мелко шинкуя огурец. — Ты напоминаешь мне мою старшую жену, она тоже могла остановить песчаную бурю одним взглядом.

Валентин, забившись в угол, лихорадочно строчил в блокноте: «Шейхи — 3 шт. Настоящие. Часы — Patek Philippe. Срочно менять программу, предложить им кейтеринг из золотых лобстеров».

Лера смотрела на всё это, попивая холодный чай.

— Знаешь, Дамир, — шепнула она, — это будет самая дорогая нарезка оливье в истории человечества.

— Зато, — Дамир подошел к ней и приобнял за плечи, — никто не посмеет сказать, что у нас не было статусных гостей. Хасан уже продумал, как превратить твой выкуп в подъезде в международную дипломатическую миссию.

В этот вечер в хрущевке пахло майонезом и настоящим семейным счастьем. Марина Петровна была довольна: она наконец-то нашла подчиненных, которые её слушаются, а Дамир понял, что даже три могущественных ифрита в облике шейхов бессильны перед русской женщиной, решившей устроить «идеальную свадьбу».

День свадьбы начался с того, что Лера поняла: апокалипсис — это не всадники на конях, это три парикмахера, два визажиста и Марина Петровна, которая в семь утра пыталась впихнуть в холодильник двухъярусный торт, попутно инструктируя Дамира, как правильно завязывать галстук.

— Мама, он умеет управлять материей! — стонала Лера, пока ей в прическу втыкали сорок восьмую шпильку. — Умеет он или нет, а узел «виндзор» сам собой не завяжется! — отрезала Марина Петровна. — Дамир, сынок, не делай такое лицо, будто ты сейчас испепелишь зеркало. Это просто торжество, а не битва при Каркассоне.

Дамир, затянутый в идеально сидящий смокинг, выглядел как супергерой, решивший уйти на покой. Рядом с ним стояли три его «визиря» — Зафар, Малик и Хасан. В своих белоснежных кандурах и темных очках они смотрелись настолько внушительно, что соседи по подъезду, выходившие покурить, немедленно тушили сигареты и начинали кланяться.

Первым испытанием стал «выкуп». На лестничной клетке третьего этажа их ждала тетя Люда с подносом и списком каверзных вопросов.

— А ну-ка, жених, расскажи нам, — запела тетя Люда, — сколько зубиков у нашей Лерочки было в три годика?

Малик немедленно шагнул вперед.

— Женщина, — пророкотал он голосом, от которого задрожали стекла в рамах. — Ты требуешь тайных знаний о прошлом моей госпожи? Ты хочешь задержать сына огня на пути к его законной добыче? Дай нам пройти, или я прикажу обрушить эту каменную крепость, которую вы называете «панелькой», и мы возьмем невесту штурмом через балкон!

— Малик, ещё не время для камнеметания! — шикнул Дамир. — Зафар, плати.

Зафар с невозмутимым видом высыпал на поднос тете Люде горсть золотых монет, которые он только что материализовал из воздуха. Тетя Люда, почувствовав вес настоящего золота, внезапно забыла все вопросы про зубики и просто отошла в сторону, бормоча: «Проходите, касатики, счастья вам».

В ЗАГСе произошел второй инцидент. Регистраторша, Людмила Ивановна, женщина со стажем и прической в форме застывшего цунами, долго изучала паспорт Дамира. — Место рождения… «Город латуни»? Это в каком субъекте Федерации?

— Это… — Дамир прищурился, его глаза начали светиться алым. — Это субъект, где песок поет песни смерти, а солнце…

— Это в пригороде Дубая! — быстро вставила Лера, наступая Дамиру на ногу шпилькой. — У них там просто… старое название района.

Людмила Ивановна вздохнула, поставила штамп и торжественно произнесла: «Властью, данной мне…». В этот момент Хасан не выдержал. Он щелкнул пальцами, и обычный марш Мендельсона, игравший из хриплых колонок, внезапно превратился в симфоническое полотно, исполняемое невидимым оркестром на пятьдесят инструментов. Стены ЗАГСа на мгновение превратились в колонны из белого мрамора, а с потолка вместо пыли посыпались лепестки роз, пахнущие так, будто их только что срезали в садах Эдема.