— Ты... отказываешься от желаний? — недоверчиво произнес Ифрит.

— Именно. Мне ничего не нужно. У меня все нормально, — отрезала Лера.

В этот момент за ее спиной противно запищал таймер на микроволновке — разогрелась вчерашняя овсянка, единственный оставшийся вариант завтрака.

Лера шагнула вперед. Дамир инстинктивно напрягся, ожидая нападения, но смертная просто уперлась двумя руками в его каменный, рельефный пресс и с раздраженным кряхтением попыталась сдвинуть его в сторону.

— Отойди, а? — буркнула она. — Ты микроволновку загораживаешь. У меня пятнадцать минут до выхода.

Ифрит, совершенно растерявшись от такой наглости, сделал шаг в сторону. Лера спокойно открыла дверцу, достала тарелку с унылой серой кашей, бросила ее на стол и посмотрела на часы.

— Так, все, времени нет.

Она заметалась по квартире. Через минуту она уже была в строгих черных брюках, белой блузке и сером кардигане. Волосы стянуты в тугой, безжалостный хвост. Лера схватила с тумбочки сумку, ключи и зонт.

Дамир, все еще пребывающий в состоянии культурного шока, молча наблюдал, как она обувает строгие лодочки.

— Значит так, — Лера выпрямилась и строго посмотрела на двухметровое божество. — Я не знаю, как ты работаешь, как тебя обратно в эту турку засунуть, и честно говоря, сейчас мне плевать. У меня сегодня сдача квартального НДС, и если я опоздаю, мой босс снимет с меня скальп без всякой магии.

Она подошла к двери.

— Правила такие: я ухожу на работу. Буду в семь вечера. Из квартиры не выходить — соседка баба Нюра очень бдительная, увидит тебя в этих шароварах, вызовет полицию. Ничего не ломать. Телевизор не включать, там все равно подписки не оплачены. Воду зря не лить, у меня счетчики. И ради всего святого, не трогай газовую плиту, раз уж ты там какой-то владыка пламени. Мне только взрыва бытового газа не хватало.

Дамир открыл рот, чтобы возмутиться, чтобы обрушить на эту дерзкую смертную свой огненный гнев, но Лера опередила его.

— Все, пока! Вечером разберемся с твоими тремя желаниями и как тебя выселить!

Дверь хлопнула. Щелкнули два оборота замка.

Владыка южных ветров, разрушитель империй и ужас востока остался один в однокомнатной квартире на окраине Москвы. Он медленно огляделся. На столе стыла серая овсянка. На холодильнике мигал красным светом электронный таймер, а на плите намертво засыхал сбежавший кофе.

Дамир глубоко вдохнул, и его золотые татуировки вспыхнули от накатывающего гнева.

— Да как она смеет?! — прорычал он в пустоту.

Ни один смертный не обращался с ним так! Ни один! Он мог стереть этот город в порошок. Он мог превратить ее в горстку пепла! Он...

Дамир скрестил ноги и грациозно опустился прямо на линолеум, паря в паре сантиметров над полом. Его губы изогнулись в хищной, предвкушающей усмешке.

Закон был непреклонен. Он привязан к хозяину сосуда. Точнее, к этой ненормальной женщине, которая предпочла овсянку сокровищам мира.

— Значит, тебе ничего не нужно, смертная? — прошептал он, и от его дыхания оплавился пластиковый край мусорного ведра. — Ошибаешься. Ты сама приползешь ко мне на коленях, умоляя исполнить твои желания. Я заставлю тебя захотеть так сильно, что ты забудешь свое имя. Я устрою тебе такую жизнь, о которой ты даже не мечтала!

План мести зрел в его древней голове. Он осыплет ее золотом. Он создаст вокруг нее такую роскошь, от которой она не сможет отказаться. Она сломается. Все смертные ломаются.

Но сначала...

Владыка пламени с отвращением посмотрел на грязную плиту. Сначала придется как-то убрать это коричневое пятно.

Квартира Леры погрузилась в тишину. Дамир, владыка южных ветров, скрестив ноги, парил в пяти сантиметрах над линолеумом и напряженно думал.

Три тысячи лет назад все было проще. Появился, метнул пару файерболов для острастки, пообещал златые горы — и смертный у твоих ног, готов продать душу, мать и любимого верблюда за каплю власти. А эта… «бухгалтер» (что бы это ни значило). Ушла! Оставила его с грязной конфоркой и серой слизью в тарелке!

Дамир презрительно щелкнул пальцами. Овсянка вспыхнула синим пламенем и за секунду превратилась в горстку чистого пепла. Пятно на плите он тоже испепелил, заодно слегка подплавив эмаль, но это были мелочи. Ифрит величественно выпрямился, опустился на ноги и направился к выходу. Стены для него не были преградой. Он найдет эту дерзкую девчонку и…

В груди резко дернуло. Словно кто-то вонзил раскаленный крюк прямо под ребра и с силой потянул. Дамир пошатнулся, схватившись за грудь. От места, где билось его магическое сердце, протянулась тонкая, вибрирующая рубиновая нить. Она уходила сквозь стены, пульсируя в такт удаляющимся шагам его новой «госпожи».

Радиус привязки. Проклятая магия!

Дамир зарычал, и в углах кухни задымились обои. Он не мог отойти от владельца сосуда дальше, чем на сотню шагов. Как только Лера села в автобус, невидимая цепь натянулась до предела. Владыку пламени дернуло вперед с такой силой, что он пролетел сквозь стену хрущевки, едва успев накинуть на себя полог невидимости, и с тихим хлопком растворился в воздухе, волочась следом за вонючей железной повозкой на колесах.

ООО «Рога и копыта» (на самом деле компания называлась «ГлобалСтройОпт», но Лера предпочитала классику) располагалось на пятом этаже стеклянного бизнес-центра, который летом превращался в теплицу, а зимой — в морозильную камеру.

Опен-спейс гудел, как встревоженный улей. Клацали клавиатуры, трезвонили телефоны, пахло дешевым растворимым кофе, чужими духами и отчаянием. Лера сидела за своим угловым столом, отгородившись от мира монитором и двумя стопками папок-скоросшивателей. Она сводила НДС. Это был священный, медитативный процесс, не терпящий суеты.

Но суета имела имя, отчество и должность.

Эдуард Генрихович, начальник отдела продаж, был мужчиной тучным, с вечно потеющей лысиной и завышенным самомнением. Он ненавидел бухгалтерию в целом и Леру в частности, потому что она имела наглость требовать от его менеджеров правильно оформленные закрывающие документы.

— Скворцова! — Голос Эдуарда Генриховича прорезал гул офиса, как нож консервную банку.

Лера мысленно сосчитала до трех, сохранила документ в 1С и медленно подняла глаза. Начальник нависал над ее столом, тряся каким-то мятым счетом-фактурой.

— Почему не проведена оплата по «СтройСнабу»?! — рявкнул он, брызгая слюной. Галстук с дурацким узором из мелких уточек сбился набок, пуговица на животе грозила отстрелить и выбить Лере глаз.

— Потому что, Эдуард Генрихович, — спокойным, ледяным тоном ответила Лера, — в вашем счете-фактуре не совпадают реквизиты контрагента с договором и нет печати. Я не банк, я не могу переводить деньги на деревню дедушке.

— Ты мне тут свои бухгалтерские штучки не лепи! — Начальник ударил кулаком по столу. Папки подпрыгнули. — У меня срывается отгрузка на три миллиона! Ты понимаешь, что я тебя премии лишу?! Я тебя уволю по статье за саботаж!

Лера смотрела на него не мигая. Внутри у нее все кипело, но лицо оставалось маской профессионального безразличия. Она уже открыла рот, чтобы процитировать ему налоговый кодекс, как вдруг воздух вокруг Эдуарда Генриховича странно пошел рябью, запахло корицей и озоном.

— О СМЕРТНЫЙ ЧЕРВЬ! — раздался в голове Леры знакомый громоподобный голос.

Она резко обернулась. Никто в офисе, казалось, ничего не слышал, но Лера ясно видела, как прямо за спиной начальника, переливаясь золотыми татуировками, висит в воздухе невидимый для остальных ифрит. Дамир скрестил руки на мощной груди, и его глаза пылали яростью.

— ТЫ СМЕЕШЬ ПОВЫШАТЬ ГОЛОС НА ТУ, КОТОРАЯ ВЛАДЕЕТ ДУХОМ ОГНЯ?! — прорычал Дамир. — ТВОЯ ДЕРЗОСТЬ БУДЕТ НАКАЗАНА!

— С кем ты там переглядываешься, Скворцова?! — завизжал начальник, проследив за ее взглядом, но увидев лишь кулер с водой. — Я с тобой разговариваю! Немедленно проведи... ква... ква-а-а?