— Твое сердце бьется быстрее, — прошептал он, наклонившись к самому ее уху. Его дыхание обожгло кожу, заставив Леру судорожно вдохнуть.

— Это... тахикардия, — ляпнула она первое, что пришло в голову, чувствуя, как краснеет до корней волос. — От стресса.

Дамир тихо, бархатно рассмеялся. Звук завибрировал в его груди, и Лера почувствовала это своей ладонью, лежащей на его плече.

— Ты ужасная лгунья, Лера, и потрясающая женщина.

Он впервые назвал ее не Валерией, не госпожой, а просто Лерой. От этого короткого имени, произнесенного с древним акцентом, у нее подкосились колени.

Они танцевали, не замечая, что многие пары уже остановились и просто смотрят на них. Они выглядели как кадр из голливудского фильма: высокая, строгая брюнетка в изумрудном платье и темноволосый гигант, который смотрел на нее так, словно в этом зале, да и во всем мире, больше никого не существовало.

Когда музыка стихла, Лера не сразу смогла отстраниться. Дамир тоже не спешил отпускать ее талию.

Наконец, она сделала глубокий вдох и отступила на полшага. Голова слегка кружилась.

— Пожалуй, программа максимум на сегодня выполнена, — хрипло сказала она. — Мы утерли нос Эдуарду, довели до белого каления Светочку и станцевали. Пора домой, пока карета не превратилась в тыкву.

— Твоя железная повозка останется повозкой, — серьезно ответил Дамир, предлагая ей локоть. — Но я согласен. Воздух здесь пропитан завистью. Мне это неприятно.

Они ушли по-английски, не прощаясь ни с кем.

Октябрьская ночь встретила их пронизывающим ветром и мелкой моросью. Лера поежилась, кутаясь в пальто. Дамир, которому холод был неведом в принципе, нахмурился. Он не стал использовать явную магию, но Лера вдруг почувствовала, как ветер вокруг них стих, а морось перестала долетать до ее лица. Воздух вокруг джинна прогрелся градусов до двадцати пяти.

Такси мчалось по мокрым улицам Москвы. В салоне играло какое-то тихое ретро-радио.

Лера сидела, откинув голову на сиденье, и смотрела на проплывающие мимо желтые огни фонарей. Дамир сидел рядом, его бедро почти касалось ее бедра. Молчание не было тяжелым, оно было уютным, как плед.

— Спасибо тебе, — тихо произнесла Лера, не поворачивая головы.

— За то, что унизил твоего начальника? — усмехнулся Дамир. — Это было легко.

— Нет, — она повернулась к нему. В полутьме салона ее глаза блестели. — За то, что пошел со мной. За то, что не использовал магию, как мы и договаривались. За то, что... был рядом. Я давно не чувствовала себя под такой защитой.

Дамир замер.

Внутри него разворачивалась настоящая буря. Ифрит пламени, тысячелетиями считавший смертных алчными насекомыми, чьим смыслом жизни было вытянуть из него побольше золота, сидел в желтой повозке с шашечками и чувствовал, как рушатся его древние убеждения.

Она не просила у него богатств. Не просила власти над этим нелепым офисом. Она просто сказала «спасибо» за то, что он был рядом.

Его первоначальный план — заставить ее влюбиться в роскошь, чтобы она загадала желание и освободила его — трещал по швам, как старая ткань. Потому что сейчас, глядя на ее усталое, но умиротворенное лицо, Дамир понял страшную вещь.

Он не хочет расторжения договора. Он станет свободным и должен будет уйти в свой мир.

А его мир внезапно показался ему невероятно пустым без запаха ее утреннего кофе, без ее дурацкого розового фартука и без этой морщинки между бровей, которая разглаживалась только тогда, когда он был рядом.

— Тебе не за что благодарить меня, Лера, — его голос прозвучал глухо и хрипло. — Я...

Он хотел сказать: «Я всего лишь исполняю контракт». Но слова застряли в горле.

Дамир медленно поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся ее щеки. Лера вздрогнула, но не отстранилась. Она прикрыла глаза, подавшись навстречу его горячей руке. Этот простой, человеческий жест был интимнее любого танца и могущественнее любой магии.

Такси свернуло в их двор.

Битва за свободу джинна была официально проиграна. Началась битва за сердце упрямого бухгалтера, и владыка южных ветров собирался вести ее по всем правилам человеческого искусства.

Если понедельник был диагнозом, то утро вторника стало внезапным обострением.

Звонок в дверь раздался в 07:15 — время, когда приличные люди либо досматривают третий сон, либо в состоянии зомби ползут к кофеварке. Лера, завернутая в кокон из одеяла, замерла. Дамир, медитировавший в позе лотоса в десяти сантиметрах над диваном, приоткрыл один глаз, в котором мгновенно вспыхнуло недоброе золото.

— Кто этот дерзкий смертный, прерывающий тишину моего чертога? — пророкотал он.

— Если это курьер, я его убью, — пробормотала Лера, нашаривая тапочки. — А если это Эдуард Генрихович с новыми правками в отчет… я позволю тебе превратить его в кактус.

Она взглянула в глазок и похолодела. По ту сторону двери стояла женщина в берете цвета «бешеный лосось», с двумя неподъемными сумками в руках и выражением лица «я приехала спасать твою личную жизнь, и мне плевать на твои возражения».

— Мама, — выдохнула Лера, и её голос дал петуха.

— Твоя создательница? — Дамир плавно опустился на пол. — Матриарх рода Скворцовых? Я должен явить ей свое величие?

— Ты должен явить ей свое отсутствие! — Лера заметалась по прихожей. — Дамир, режим невидимости! Живо! Она съест тебя на завтрак, если увидит в одних штанах и с татуировками. Она решит, что ты — беглый зэк или рок-звезда, а это для неё одно и то же!

— Я не буду прятаться как воришка! — оскорбился Ифрит. — Я — владыка южных…

— Ты — мой парень! — рявкнула Лера, открывая дверь. — То есть жених! Бизнесмен! Успешный! В логистике! Помнишь?

Дверь распахнулась, и Марина Петровна влетела в квартиру со скоростью штурмового отряда.

— Лерочка! Ты почему так долго открываешь? Опять в своем компьютере сидишь? Бледная какая, кожа как у селедки из «Пятерочки»! Я тебе творожка привезла, домашнего, и огурчиков…

Марина Петровна осеклась. Её взгляд, натренированный десятилетиями работы в регистратуре поликлиники, замер на Дамире.

Дамир стоял посреди гостиной, скрестив руки на груди. Видимо, решив, что «успешный бизнесмен» должен выглядеть внушительно, он за доли секунды наколдовал на себе шелковый халат глубокого винного цвета с золотыми кистями. Его волосы были уложены волосок к волоску, а взгляд был таким, словно он прикидывал стоимость Марины Петровны на рынке рабов в древнем Вавилоне.

— Ой, — сказала мама, выронив сумку с огурцами. — Это кто? Граф Монте-Кристо?

— Мама, познакомься, это… Дамир, — Лера судорожно вклинилась между ними. — Мой… жених. Мы просто не успели тебе сказать. Он очень занятой человек... очень.

Дамир сделал шаг вперед. Лера зажмурилась, ожидая фразы про «смертного червя», но Ифрит, видимо, вспомнил вчерашний сериал.

— Марина Петровна, — произнес он голосом, от которого в серванте жалобно зазвенел хрусталь. — Моё почтение. Ваша дочь — единственное сокровище, которое я не смог оценить в золоте. Проходите. Я как раз собирался обсудить… стратегическое партнерство наших семей.

— Какой мужчина… — прошептала мама, мгновенно тая. — Лерочка, почему ты молчала? У него же голос как у Лепса, только без хрипоты! И халат… настоящий шелк?

— Чистейший эфир… то есть, импорт, мам! — Лера потащила маму на кухню. — Дамир, милый, сделай нам кофе. В турке!

Дамир, получив роль «милого», едва не испепелил взглядом хлебницу, но смирился.

Следующий час превратился для Леры в изощренную пытку. Марина Петровна, оправившись от шока, приступила к перекрестному допросу.

— А где же ваш офис, Дамир? — ласково спрашивала она, подкладывая ифриту в тарелку сырники собственного производства. — Лерочка говорит, логистика? Это фуры, да? Дальнобойщики?

— Мои караваны пересекают границы миров, — величественно ответил Дамир, подозрительно косясь на сырник, который явно уступал его собственному творению. — Я управляю потоками сущностей… и грузов. Мои склады необъятны.