— Красиво… — всхлипнула Марина Петровна. — Нарушение пожарной безопасности, — проворчала Людмила Ивановна, но паспорта всё-таки отдала.

Банкет в ресторане «Золотой Колос» стал апогеем сюрреализма. Валентин, свадебный распорядитель, бегал вокруг шейхов, пытаясь всучить им меню из лобстеров, в то время как Зафар сосредоточенно пытался понять концепцию конкурса «попади карандашом в бутылочку».

— Это древнее испытание на меткость? — спросил Зафар, глядя на прыгающего дядю Витю из бухгалтерии. — Почему этот воин использует карандаш, а не дротик, отравленный ядом кобры?

— Это традиция, Зафар, — вздохнул Дамир, попивая минералку. — Смирись.

Кульминация наступила во время криков «Горько!». Дамир, до этого момента терпеливо сносивший все человеческие странности, вдруг напрягся.

— Почему они кричат, что им горько? — спросил он у Леры. — Еда отравлена? Это заговор? Малик, проверь периметр!

— Нет-нет! — Лера засмеялась, обхватив его за шею. — Это значит, что наше вино горькое, и нам нужно его подсластить своим поцелуем. Это такая игра.

Дамир посмотрел на толпу подвыпивших родственников, которые ритмично скандировали: «Горько! Горько!».

— Подсластить поцелуем? — его губы тронула хищная улыбка. — Что ж. Если они требуют магии, они её получат.

Он притянул Леру к себе. В момент, когда их губы соприкоснулись, в зале ресторана погас свет. Вокруг пары закружился вихрь золотистых искр, температура в помещении подскочила на десять градусов, а поцелуй длился так долго, что Марина Петровна успела трижды перекреститься, а тетя Люда — протрезветь. Когда Дамир отстранился, Лера выглядела так, будто она только что побывала в эпицентре небольшого, но очень приятного солнечного взрыва.

— Больше не горько? — уточнил Дамир у затихшего зала.

Когда свадебный кортеж наконец доставил их к дому, Дамир буквально на руках внес Леру в квартиру. Шейхи-визири остались дежурить у подъезда, вежливо объясняя наряду полиции, что «здесь происходит дипломатическое завершение союза и лезть сюда не стоит, если вы не хотите превратиться в кактусы».

В квартире воцарилась тишина. Лера со стоном сбросила туфли и упала на диван.

— Мы это сделали, Дамир. Мы выжили. Твои визири порезали оливье, мама счастлива, Валентин в предынфарктном состоянии…

Дамир медленно снял пиджак. Его татуировки на руках теперь не просто мерцали — они горели ровным, пульсирующим золотом. Он подошел к Лере и опустился перед ней на одно колено.

— Валерия, — его голос стал низким, вибрирующим, пробирающим до костей. — Весь этот день был спектаклем для смертных, но теперь… теперь наступило время истинного договора. Ты сказала, что для полного признания союза нужно чтить все традиции, и самая важная из них — это ночь, когда двое становятся одним целым перед лицом вечности.

Лера посмотрела в его глаза. В них больше не было сарказма или офисной скуки. Там было первобытное пламя, которое ждало своего часа тысячи лет. Свадебное платье, такое белое и пышное, внезапно показалось ей лишним, тесным коконом.

— Брачная ночь… — прошептала она, чувствуя, как внутри разливается жар, не имеющий отношения к отоплению. — Ты прав. Традиции — это святое.

Дамир протянул руку, и молния на её платье сама собой разошлась, словно повинуясь его воле.

— В моем мире, — шептал он ей на ухо, и его дыхание обжигало, — страсть ифрита способна плавить камни. Но для тебя я буду теплом, которое согревает, и огнем, который возносит к звездам. Ты отдаешься мне, Лера? Не по договору, по любви?

— Да, — ответила она, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Да, мой джинн. Мой Дамир.

То, что последовало за этим, нельзя было описать в бухгалтерских отчетах. Это была стихия. Дамир не был просто мужчиной — он был воплощением энергии. Каждое его прикосновение оставляло на коже Леры след, похожий на электрический разряд. Когда он целовал её, ей казалось, что она летит над ночными песками Сахары, а под ней распускаются огненные цветы.

Их близость была лишена человеческой неловкости. Она была яростной, страстной и бесконечной. Дамир использовал свою магию не для спецэффектов, а для того, чтобы растянуть каждое мгновение удовольствия Леры. Комната наполнилась мягким золотистым светом, воздух пах сандалом, мускусом и озоном. Лера чувствовала каждую его мышцу, каждый импульс его древнего тела. Это был танец двух душ, наконец-то нашедших свой ритм между миром цифр и миром магии.

Они занимались сексом всю ночь напролет. Кровать под ними жалобно скрипела, пока Дамир не «укрепил» её коротким заклинанием, превратив дерево в нечто прочнее стали. В порыве страсти Лера случайно опрокинула тумбочку, но Дамир подхватил её магическим полем, не прерывая движений.

Когда первые лучи солнца коснулись подоконника, Лера лежала в кольце его рук, абсолютно изможденная, но с улыбкой, которую не смог бы стереть даже годовой аудит.

— Дамир… — пробормотала она, закрывая глаза. — Если это — «традиции», то я готова выходить за тебя замуж каждый выходной.

Дамир поцеловал её в макушку, и его татуировки медленно погасли, возвращаясь к обычному состоянию. — Боюсь, твоя мать не выдержит столько оливье, — усмехнулся он. — Спи, моя жена. Завтра начнется новая эпоха.

После свадьбы, которая по уровню затрат и шума могла бы соперничать с небольшим государственным переворотом в банановой республике, жизнь Леры Скворцовой должна была войти в мирное русло. Но у судьбы, а точнее у её новоиспеченного мужа, были другие планы.

Дамир начал проявлять признаки «кризиса самореализации». Его больше не радовали бесконечные сторис и селфи. Его древняя натура требовала созидания, власти и, как ни странно, финансовой независимости.

— Лера, — провозгласил он однажды утром, наблюдая, как жена судорожно проверяет баланс карты перед оплатой коммунальных услуг. — Моё сердце обливается кровью, когда я вижу, как ты пересчитываешь эти жалкие цифровые знаки. Я — великий дух пламени, а живу на иждивении у женщины, которая боится повышения ставки по ипотеке. Это позор. Я начинаю своё дело.

— Дамир, только не захват мира, — взмолилась Лера, допивая кофе. — У меня на этой неделе годовой отчет, я не выдержу еще и мировой диктатуры.

— Никакой диктатуры. Я изучил ваши методы обогащения. Я открываю магазин на «диких ягодах», — он гордо указал на экран планшета, где уже было открыто приложение Wildberries для партнеров. — Я назову его «Медный кувшин».

Лера поперхнулась.

— На Wildberries? Ты? Но там же… логистика, возвраты, конкуренция с Китаем! Что ты собираешься продавать?

— Аутентичность, — Дамир загадочно улыбнулся. — В моих личных хранилищах, скрытых в складках пространства между четвертым и пятым измерением, скопилось немало… сувениров. Старинные светильники, чеканные блюда, благовония, от которых у смертных проходят мигрени и появляются пророческие сны. Я превращу этот ваш «маркетплейс» в филиал сокровищницы Сулеймана!

Через три дня проект «Медный кувшин» стартовал. Лера, решив, что это безопаснее, чем если бы он пошел работать коллектором, помогла ему оформить самозанятость. Дамир в графе «вид деятельности» хотел написать «Распространение мудрости и карательного огня», но Лера исправила на «Продажа предметов интерьера».

Первые проблемы начались на этапе заполнения карточек товаров. Дамир категорически отказался использовать стандартные описания типа «Стильная лампа в стиле лофт». Его описания выглядели так:«Лампа Истинного Прозрения. Медь, ковка, слезы пустынных дев. Дарует владельцу способность видеть ложь в словах начальника. Внимание: при использовании в помещении площадью менее 20 кв.м возможны галлюцинации в виде джиннов-младших офицеров. Цена: 45 000 рублей. Торг неуместен. Обида на цену карается песчаной бурей в прихожей».