Лера почувствовала, как пол уходит из-под ног. «Волчий билет»... для бухгалтера это означало конец карьеры, конец ипотеки и начало жизни в коробке из-под холодильника, которую Дамир, конечно, превратит во дворец, но налоги-то платить нечем!

— Это… это личное оскорбление, — выдохнула Лера. — Мой спутник — частное лицо. Его доходы не имеют отношения к моей работе.

— А мы проверим! — Эдуард торжествующе оскалился. — Комиссия уже создана. Весь архив за три года поднят. Скворцова, если к завтрашнему утру ты не обоснуешь каждую копейку в проводках по спецсчетам — пиши заявление.

Лера вышла из кабинета, пошатываясь. В коридоре её настиг Дамир, воздух вокруг него начал мерцать багровым.

— Смертный червь перешел черту, — в голосе ифрита слышался гул тектонических сдвигов. — Я знаю семь способов сделать так, чтобы он забыл собственное имя, и двенадцать — чтобы он начал изрыгать из себя жаб по-настоящему. Один щелчок пальцами, Лера. Просто пожелай.

— Нет! — Лера схватила невидимого Дамира за то место, где, по её расчетам, должно было быть его предплечье. Пальцы обожгло жаром. — Дамир, послушай меня. Если ты сейчас что-то наколдуешь, это только подтвердит их подозрения. Скажут: «Смотрите, она наняла черного мага, чтобы скрыть недостачу!». Я должна победить его на его поле.

— Ты хочешь сражаться с помощью бумаги против лжи? — Дамир материализовался в пустом закутке архива. Его лицо выражало крайнюю степень недоумения. — Это как идти на дракона с зубочисткой.

— Это бухгалтерия, Дамир! — Лера яростно сверкнула глазами. — Здесь зубочистки острее мечей. Помоги мне. Нам нужно перерыть пятьдесят коробок документов до утра.

Дамир возмущенно выпрямился, едва не снеся головой лампу дневного света.

— Моя память хранит тексты сожженных библиотек Вавилона и родословные джиннов до седьмого колена. Ты предлагаешь мне… сортировать счета на закупку бетона?

— Именно. И это — самая важная битва в твоей жизни. Потому что на кону мой сон и твоя запеканка на завтрак.

Дамир замолчал. Аргумент с запеканкой был сокрушительным.

Ночь в архиве ООО «ГлобалСтройОпт» могла бы стать декорацией для фильма ужасов. Дамир снял пиджак, закатал рукава белоснежной рубашки, явив миру золотые татуировки, которые в полумраке подвала светились как неоновые вывески Лас-Вегаса.

— Итак, — Дамир взял в руки папку-скоросшиватель с таким видом, будто это был свиток с заклятием смерти. — Этот «счет-фактура №451»… почему он желтый и пахнет тленом?

— Потому что он за две тысячи девятнадцатый год, Дамир. Читай даты, сверяй суммы. Если видишь расхождение хотя бы в одну копейку — кричи.

Следующие восемь часов превратились в безумный марафон. Дамир оказался идеальным вычислительным модулем. Его глаза, светящиеся магическим огнем, сканировали листы со скоростью лазерного принтера.

— Лера, здесь ошибка, — он выудил бумажку из горы хлама. — ООО «КирпичСтрой». В реестре указано четырнадцать миллионов восемьсот восемь тысяч сорок два рубля. На этом листке — на два рубля меньше. Кто-то украл два рубля? Я должен выследить его и предать огню?

— Нет, Дамир, это просто опечатка, но она может стать зацепкой. Откладывай в стопку «Подозрительно».

— О, а этот документ… — Ифрит брезгливо подцепил двумя пальцами помятый листок. — На нем следы жира и подпись Эдуарда. Сумма… триста тысяч за «консультационные услуги по ландшафтному дизайну». У вашей фирмы есть ландшафт?

— У нашей фирмы есть только фикус в приемной и клумба с окурками у входа! — Лера подпрыгнула. — Дамир, ты гений! Это липовый договор! Он выводил деньги через свои фирмы, а вину за кривые отчеты сваливал на мой отдел!

Дамир замер, держа в руках папку. Его память, работающая как суперкомпьютер, сопоставляла тысячи цифр, имен и дат.

— Я вижу паттерн, — произнес он странным, монотонным голосом. — Семнадцатое число каждого месяца. Суммы, кратные трем. Подписи, которые отличаются по углу наклона пера. Он не просто воровал, он делал это небрежно. Оскорбительно небрежно для того, кто претендует на звание хищника.

— Мы его поймали, — прошептала Лера, чувствуя, как от усталости кружится голова.

Дамир посмотрел на неё. Лера сидела на полу, среди гор бумаги, с пятном от тонера на щеке и растрепанным пучком. Для любого другого она выглядела бы жалко, но для него она была великим полководцем, завершающим осаду крепости.

— Ты измотана, — Дамир подошел и сел рядом прямо на пыльный бетон. Его горячее плечо коснулось её плеча. — Твоя душа истощена этой битвой цифр. Зачем ты это делаешь? Один мой жест — и его бы не стало.

— Потому что я хочу победить по-настоящему, — Лера закрыла глаза, прислонившись к нему. — Я хочу завтра войти в тот кабинет и положить на стол правду, которую нельзя оспорить магией. Это мой мир, Дамир, здесь честный баланс — это высшая справедливость.

— Ты странное существо, Валерия Скворцова, — Дамир осторожно коснулся её волос. — Ты боишься золота, но сражаешься за копейки. Ты запрещаешь мне магию, но сама творишь чудеса из макулатуры.

Утро встретило офис гробовой тишиной. Комиссия во главе с Эдуардом Генриховичем уже сидела в переговорной, предвкушая публичную казнь.

Лера вошла, неся в руках одну-единственную папку. Дамир шел за ней — на этот раз видимый, в своем самом пугающем образе «бизнесмена из ада».

— Ну что, Скворцова? — Эдуард вальяжно откинулся на спинке стула. — Нашла оправдание своему богатству или сразу подпишешь признание в халатности?

— Я нашла нечто лучшее, Эдуард Генрихович, — Лера положила папку на стол перед генеральным. — Я нашла тридцать два договора на «консультации», по которым деньги уходили на счета фирмы вашей тещи. И я нашла оригиналы накладных, которые вы «потеряли», чтобы подставить бухгалтерию под штрафы.

Лицо Эдуарда Генриховича начало приобретать нездоровый синюшный оттенок.

— Это… это подлог! Это ложь! — заикаясь, вскричал он.

— Мой логистический отдел провел независимый аудит данных документов, — Дамир сделал шаг вперед, и в комнате стало ощутимо жарче. Он посмотрел на Эдуарда так, словно тот был особенно неприятным насекомым, которое он решает: раздавить или засушить. — Каждое расхождение зафиксировано. Каждая подпись проанализирована. Если вы хотите оспорить эти цифры… я готов обсудить это в частном порядке.

Эдуард Генрихович икнул. Громко. На всю переговорную.

— Эдуард… — генеральный директор, листая папку, помрачнел. — Кажется, «волчий билет» сегодня получит кто-то другой.

Спустя час, когда Жаба с позором собирал свои кактусы и кружки в коробку под присмотром охраны, Лера стояла у окна своего кабинета.

— Мы это сделали, — выдохнула она. — Без единого заклинания.

Дамир стоял рядом, поправляя запонки. — Это было… познавательно. Теперь я понимаю, почему твой мир такой сложный. Вы строите стены из бумаги, чтобы защититься от жадности друг друга.

Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло нечто, похожее на уважение. — Ты хороший воин, Лера, но завтра… завтра запеканка должна быть двойной. Мой мозг перегрелся от ваших проводок.

Лера рассмеялась и впервые сама взяла его за руку. — Идем домой, владыка аудита. Сегодня я сама приготовлю ужин.

Дамир усмехнулся. План по порабощению смертной всё еще буксовал, но он поймал себя на мысли, что работать в команде с бухгалтером — это, пожалуй, самое увлекательное приключение за последние три тысячи лет.

Субботнее утро в квартире Леры Скворцовой началось не с пения райских птиц, а с ритмичного, сводящего с ума «кап-кап-кап». Звук доносился из ванной комнаты и обладал такой пронзительной силой, что мог бы использоваться в качестве пытки в застенках вавилонских царей.

Дамир, медитировавший на кухонном столе, приоткрыл один золотой глаз.

— Этот звук… — пророкотал он. — Он крадет мою безмятежность. Это слезы стихии, запертой в твоих трубах, Лера? Мне приказать воде замерзнуть в вечном льду или просто испарить этот жалкий кусок металла, который вы называете смесителем?