— Пожалуйста, — умоляю, крепко зажмурившись.

Но он снова нависает надо мной, сбивая с толку.

— Хватит дразни…

— Знаю, прошло много времени, но не забывай, по кому именно ты скучала, Ари. Мне нужно напомнить, как я люблю трахаться? Кому именно принадлежит эта пизда? — Я округляю глаза, когда его губы снова свирепо впиваются в мои. Он с силой оттягивает мои волосы, и я судорожно вздыхаю прямо ему в рот. — Хочу увидеть, как ты плачешь для меня, детка.

Я не хочу, чтобы он останавливался.

Дэнни запрокидывает мне голову, так что я смотрю в потолок. Моя шея открыта, пока он нависает над ней.

— Скажи это, Ари. Кому принадлежит эта пизда? Хочу услышать, как ты это выкрикиваешь. — Его дыхание обжигает кожу.

Он сжимает пальцы на моем затылке, снова сильно дергая за волосы; и я зажмуриваюсь от боли. Но на самом деле мне не больно. Куда больнее от того, что он перестал меня целовать.

— Она твоя, — отвечаю сквозь рваные вдохи.

Он дергает в третий раз, и с моих губ срывается хриплый стон. В ответ я крепче сжимаю бедра на его талии, притягивая к себе, пока он не упирается своим бугром в мой жар.

Я соскучилась по его огромному члену.

— Кричи мое имя, — требует он прямо в ухо. Клитор пульсирует от желания.

— Дэнни! — кричу во весь голос, но выходит лишь пронзительный стон.

Удовлетворенный, он прижимается лбом к моему виску.

— Вот так, детка. Это всё мое. — Его язык скользит от шеи к щеке. Затем Дэнни отпускает волосы и снова опускается между моих ног. — Мой Ангелок так красиво плачет. — Он закидывает мои ноги себе на плечи, так что икры оказываются по обе стороны от его лица, а затем пожирает меня до тех пор, пока перед глазами не вспыхивают золотые искры. Я закрываю веки, и на лице расплывается широчайшая улыбка.

В нем столько магнетизма. Сердце колотится так сильно, будто вот-вот вырвется из груди. Борода покалывает внутреннюю сторону бедер, и черт возьми, как же я по этому скучала.

Он трахает меня языком, попутно играя с клитором пальцами — так правильно, так хорошо.

Мои локти — единственное, что не даёт мне рухнуть от оргазма, который грозит уничтожить меня с каждым движением его языка и пальца. Дэнни убирает руку и полностью переключается на ласки ртом.

Он втягивает в рот клитор и сосет его.

Ох… Боже.

С каждой секундой я всё ближе к тому, чтобы оседлать его лицо.

— Ох…

Затем он прикусывает клитор настолько выверенно, что вместо боли спина выгибается от невыносимого удовольствия.

Всё тело содрогается от одного этого укуса, и я кричу.

— Ох, блядь, Дэнни! Я сейчас кончу.

Зарываюсь пальцами в его волосы, сильнее вдавливая его лицо в свой клитор, а он улыбается прямо мне в киску.

— Нет, не кончишь. Я пока не разрешал тебе кончать, Ангелок. — Он встает, отрываясь от меня.

Делает шаг, и теперь между моих бедер оказывается его талия, а не губы. Он рывком расстегивает мою медицинскую рубашку, обнажая кожу груди и бюстгальтер. Пуговицы шли от ключиц до самого живота, но теперь с ними покончено. Они разлетаются в стороны, падая на пол, а грудь подпрыгивает от того, что ткань резко распахнулась.

Дэнни каменеет; его голубые глаза прикованы к моей груди. Очарованный видом, он стягивает лифчик вниз к ребрам, так что груди вываливаются наружу.

Затем его ладони ложатся мне на шею. Он крепко сжимает ее, обхватывая плотным кольцом, словно ожерельем. Пальцы давят, но я всё еще могу спокойно дышать.

— В первый раз ты кончишь прямо на моем члене. Это будет первый из многих оргазмов, что ждут тебя сегодня ночью.

— Да, пожалуйста.

Не ослабляя хватки на моем горле, он властно накрывают мои губы своими. Мы растворяемся друг в друге. Поцелуи — быстрые, жадные — не прекращаются ни на секунду. Потом его язык вновь берёт верх над моим. Я чувствую собственный вкус у него во рту.

Дэнни всегда побеждает.

Тянусь к ремню. Быстро вытаскиваю его из шлевок и швыряю на пол. Дэнни всё еще в своей черной футболке. Одной рукой он продолжает душить меня, а другой приспускает брюки ровно настолько, чтобы обнажить массивный, толстый член. Быстро поглаживает себя, а затем пристраивает головку прямо к моему входу.

— Трахни меня, Дэнни, — хриплю я.

Смотрю на его красивое лицо. Он хмурит брови — и выглядит при этом чертовски сексуально. Голубые глаза переполнены экстазом.

А затем он медленно входит в меня; я стону, хватая ртом воздух и вскрикивая от вторжения.

— Черт возьми, Дэнни, не думаю, что когда-нибудь смогу к тебе привыкнуть. — Едва ли не пытаюсь отползти назад, но он крепко держит меня, глубже вонзаясь пальцами в кожу.

— К тому времени, как я закончу с тобой, на твоём теле будут вырезаны отпечатки моих ладоней, — рычит он, не сбиваясь с ритма.

Почему мне так нравится, когда он сжимает меня так крепко?

Эта боль слишком приятна.

Я уже отвыкла от него. Почти забыла каково это — чувствовать его внутри, когда он растягивает меня до такой степени, что выступает кровь. Он еще даже не вошел на всю длину, а меня уже едва не накрывает оргазмом.

Пытаюсь устроиться поудобнее, но Дэнни фиксирует меня намертво, притягивая к себе и заставляя принять его глубже.

Громко стону, покоряясь неизбежному.

— Больно.

— Хорошо. Ты всегда могла это вынести. Я не остановлюсь, пока не возьму свое. — Из широкой мускулистой груди вырывается глубокий стон; он улыбается, глядя, как его член погружается всё глубже. Пояс брюк спущен ниже паха, обтягивая напряженные мощные бедра. — Я предупреждал. Если начну, меня уже ничто не остановит: я заставлю своего ангелочка пасть с небес прямо на мой член.

Я в ловушке. Сегодня его потребность почувствовать меня неутолима… да я бы и не хотела иначе.

— Блядь. — Он скалится. А я чувствую, как без остановки теку для него.

Краснею, замечая, как нетерпеливо скрипят его зубы. Дэнни вот-вот потеряет контроль, и я более чем готова.

— Не сдерживайся, — бросаю вызов сквозь сдавленное горло.

Он ухмыляется, и я вижу, как его охватывает волна возбуждения.

— Никогда не сдерживался, и, блядь, не собираюсь.

А затем он входит до конца, и моя голова запрокидывается.

Соски твердеют от удовольствия. Хочется, чтобы это длилось вечно.

В нем нет ни мягкости, ни нежности, он беспощаден. Безжалостно вколачивается всё жестче и жестче. Настолько сильно, что грудь подпрыгивает от каждого глубокого, грубого толчка. Он вбивается так неистово, что я могла бы свалиться со стола. Но крупная ладонь, обхватившая горло, удерживает на месте.

Я близко. Слишком близко.

Короткие пряди хлещут по лицу; грудь и ладони подпрыгивают от каждого мощного толчка, подбрасывающего меня в воздух, прежде чем он жадно притягивает нас обратно к столу.

— Да! — пронзительно кричу от похоти. Ощущение его внутри лишает разума, заставляя безмолвно умолять о большем.

Стол подо мной ходит ходуном, с грохотом царапая пол. Он ударяется о стену, отдаваясь эхом на каждое движение бедер Дэнни. От его жестоких толчков наверняка останутся вмятины и царапины.

Мы вот-вот сломаем этот стол.

И тут, сквозь шлепки тел, раздается самый губительный звук.

Звонит телефон, и я едва не закатываю глаза от раздражения.

Ради всего святого.

Он замедляет толчки с разочарованным стоном.

Из-за своей должности в отряде он не может пропустить ни единого звонка или сообщения. Дэнни вытаскивает мобильник из кармана брюк, спущенных ниже паха, чтобы посмотреть, кто звонит. Затем раздраженно и зло выдыхает. Кто-то обрывает наш первый секс со времен нападения.

В этот момент я безумно ненавижу его работу.

Он отвечает на звонок, оставаясь во мне.

— Да? — Дэнни крепко сжимает челюсти, отводя взгляд. Убирает одну руку, а я разочарованно за ним наблюдаю. Резко поворачивает запястье, чтобы взглянуть на часы под прямым углом и нетерпеливо смотрит на циферблат над манжетой. На долю секунды его поведение меняется.