— Сейчас? Сегодня ночью? — спрашивает он, хмуря брови и не отрывая взгляда от часов.

Я дергаюсь, пытаясь отстраниться.

Просто фантастический тайминг.

Я уже наполовину сползла, когда он прижимает телефон к плечу, приглушая микрофон, и сердито хватает меня.

— И куда это ты собралась? Ты никуда не уйдешь, — рычит он, сузив глаза.

Я закусываю губу, больше не смея пошевелиться.

Дэнни ускоряет темп, возвращая телефон к уху, а я одной рукой придерживаю грудь, чтобы сохранить равновесие.

— Да, информацию принял, — ровным, суровым тоном отвечает он собеседнику.

Затем еще один глубокий, жесткий толчок. И еще один, и еще — пока он окончательно не начинает ломать мое тело.

Я сейчас кончу.

Так хорошо. Его член бьет по всем нужным точкам.

Но прежде чем кончить, я заставлю его пожалеть, что он вообще ответил на звонок.

Убираю его руку со своей шеи и подношу большой палец к губам. Сначала облизываю, кладу прямо поверх нижних зубов, а затем медленно провожу по нему кончиком языка, как сделала бы это с головкой его члена.

Голубые глаза Дэнни вспыхивают — так же, как в тот день, когда он впервые увидел меня голой в Ираке. Теперь всё его внимание приковано ко мне. Я вздергиваю брови, празднуя маленькую победу.

— Да, я... я слушаю, — запинается он, а я удовлетворенно ухмыляюсь, отвечая на его толчки. Дэнни сверлит меня взглядом и качает головой; на его губах играет дьявольская улыбка. Я лишь пожимаю плечами, невинно раскрыв глаза.

Мой рот смыкается вокруг его большого пальца, и я сильно сосу его, двигая пальцем во рту взад-вперёд, пока он трахает меня.

Толчки прекращаются. Дэнни тяжело дышит, осознав, что именно я делаю.

— Скоро буду. — Он сбрасывает вызов и, нахмурившись, с силой швыряет телефон на стол. Не удивлюсь, если от такого удара треснул экран.

Он уезжает? Разве у них нет других «морских котиков», которых можно дергать по ночам?!

— Ох, Ари. Решила поиграть. Ты же знаешь, я всегда выигрываю.

Молниеносно разворачивает меня к себе спиной, из-за чего моя задница соскальзывает со стола, и я встаю на носочки. Опираюсь ладонями о столешницу, цепляясь пальцами за край, чтобы удержать равновесие. Дэнни нагибает меня, пристраивая член сзади, а я закусываю губу.

— За такое именинницу придется наказать, — рычит он прямо над ухом.

Звонкий шлепок по ягодице разносится по комнате; я вскрикиваю от удара. Его ладони крепко и жестко сжимают талию, фиксируя меня в нужной позе. Утром точно останутся синяки.

— Я не понимаю, о чем ты…

Он не дает договорить. Очередной обжигающий шлепок обрывает фразу, а в следующую секунду Дэнни снова входит в меня.

Мои глаза закатываются, когда я чувствую глубокие, быстрые толчки, и затем я разлетаюсь на куски, когда он попадает в место глубоко внутри меня.

— О Боже! — выкрикиваю я, впиваясь ногтями в ладони. Сжимаю руки в кулаки; оргазм взрывается огнем в каждой вене. Все нервные окончания вспыхивают искрами темного, эйфорического наслаждения, и кажется, будто я парю. Снова и снова стону его имя, но Дэнни не сбавляет темп.

Шлепок.

Шлепок.

Шлепок.

Еще один жесткий шлепок по заднице, и он проникает еще глубже.

— Бог тебя не услышит, Ангелок. Мое имя — единственное, которое ты когда-либо будешь выкрикивать.

Он наращивает жадный, бешеный темп, и тишину разрывает громкий, звериный стон.

Дэнни сжимает мои бедра так сильно, что я снова стону. Накрываю его ладони своими, впиваюсь в запястья, царапая кожу, пока он вбивается в меня так, будто никак не может насытиться. Он обрушил на меня весь свой хаос, словно накопившуюся жажду, и я стала его разрядкой.

Он снова изливает в меня сперму со свирепой, бесконечной жадностью, и убеждается, что я приняла всё до последней капли. А я наслаждаюсь каждой секундой этого разрушительно-прекрасного, темного воссоединения.

Затем Дэнни выходит из меня, и влага медленно стекает по внутренней стороне моих бедер.

Он наблюдает за тем, как всё это течёт по моей коже, стекает вниз, и довольно мычит, заталкивая часть спермы обратно в меня. Облизывает губы и тянется за брюками.

— Знаешь, я принимаю противозачаточные, — выдыхаю я. — Пью таблетки, — признаюсь, пытаясь прийти в себя после испытанного блаженства.

— Пока что, — отвечает он, натягивая штаны.

В груди разливается тепло. Это значит то, о чем я подумала?

Неужели он открыт для идеи снова стать отцом?

Дэнни мягко разворачивает меня к себе. Я больше не согнута пополам. Я выпрямляюсь настолько высоко, насколько позволяет мой маленький рост. Я привстаю на цыпочки, когда понимаю, что его настроение переменилось. Он стал нежнее, осторожнее, медленнее — полная противоположность тому, что было мгновение назад.

Он целует меня с такой страстью, что у меня в животе порхают бабочки.

Лучший день рождения.

Входная дверь открывается, впуская порыв ледяного ветра, от которого меня бросает в дрожь. Дэнни замирает на пороге.

Что такого в мужчине в военной форме и с камуфляжной краской на лице, от чего я теряю голову от вожделения?

Такое чувство, будто я снова в Ираке, когда он оставил меня. Когда он отправился на задание для Дэймона. И всё снова возвращается. Я не хочу, чтобы он уезжал.

Знакомая смесь тревоги и страха тяжёлым комом оседает в животе.

Разрушительная мысль о том, что он может оказаться в гробу, как Пол, не дает мне покоя. И будет преследовать вечно. Ненавижу смотреть, как он уходит, ведь потом мне придется спать одной, сталкиваясь с Мрачным Жнецом в своих кошмарах, и постоянно переживать, вернется ли мой парень живым.

Сейчас не время говорить ему о Кейне. У Дэнни должна быть ясная голова. Не хватало еще, чтобы они сцепились, учитывая, что служат в одном отряде. Мысль о том, что это признание разрушит их дружбу и работу… Даже представлять не хочу, как они ссорятся и, что ещё хуже, прямо во время миссии.

— Я заглажу свою вину, когда вернусь. — Дэнни стоит в дверях, пряча нож в тактический жилет. Он одет в боевую форму, на плече висит большая сумка цвета хаки.

— Ненавижу это, — жалуюсь я, плотнее запахивая бархатную шелковую ночнушку, чтобы согреться. Обогреватель работает вовсю, но меня всё равно знобит от сквозняка.

— Знаю.

— Иногда мне хочется изменить прошлое, чтобы будущее не казалось таким тяжелым. — Сама не знаю, зачем это произнесла. Просто навязчивая мысль. Поднимаю взгляд на Дэнни; мои глаза молят об утешении. — Есть что-то, что ты хотел бы изменить в своем прошлом?

Он качает головой.

— Ничего… потому что мое прошлое привело меня к тебе.

Черт, я сейчас растаю. В его прошлом было столько дерьма, и он всё равно ничего бы не поменял?

Опираюсь на бедро, прикусывая щеку изнутри.

— Дэнни?

— Да?

— Просто хотела сказать, что горжусь тобой. Я вижу, как ты начал меняться. Пусть мне не нравится твоя работа, но я люблю тебя за то, что ты пытаешься спасти всех, кого только можешь. И я хочу сказать тебе спасибо.

— За что?

— За то, что ты единственный мужчина в моей жизни, который меня не оставил.

— Мне жаль, что служба забирает у меня столько сил. Я делаю всё возможное, чтобы она не поглотила то немногое, что осталось от моей человечности, и ты имеешь к этому прямое отношение. Я стал лучше из-за тебя. Так что это спасибо тебе.

— Куда ты уезжаешь? Когда ты вернёшься?

Он молчит. Это само по себе ответ. Он либо не может мне сказать, либо не знает.

Потом он улыбается. Но эта улыбка будто пытается скрыть то, что он на самом деле чувствует. Вину. К такому я не привыкла. Впервые вижу, что ему тяжело уезжать от меня. И это… непривычно.

Дэнни бросает сумку в дверях. Я направляюсь к нему, но он сокращает расстояние прежде, чем я успеваю подойти. Делает два шага вперед и сгребает меня в охапку.

Берет мое лицо в ладони и медленно целует. Когда он дотрагивается до меня, в каждой вене вспыхивает огонь. Я слабею от его поцелуев. Слабею даже от его взглядов.