— Как его зовут?

— Дэйган.

Открываю рот, чтобы спросить, какой у него позывной, но нас бесцеремонно прерывают.

— А вот и мисс Альварес. — Оборачиваюсь и вижу доктора Риза. Его седые волосы зачесаны назад. Каждая прядь намертво зафиксирована гелем и даже блестит. Ни единый волосок не выбивается из прически.

Но он не один. Высокий красивый мужчина одаривает меня лукавой усмешкой. В его взгляде нет ни капли тепла. Черты его лица кажутся знакомыми.

Он похож на...

— Лори, у меня пациент в третьей палате, его нужно немедленно подготовить к операции.

Лори поджимает губы, дико раздраженная, и выдавливает из себя улыбку. В ее зеленых глазах мелькает разочарование.

— Конечно. Уже иду. — Она берет свою кружку кофе и уходит.

— Оставлю вас наедине. — Доктор Риз оглядывается на таинственного мужчину. — Жду не дождусь нашего субботнего гольфа с остальными ветеранами.

Мужчина согласно улыбается, пожимая ему руку.

— Всегда в радость, Риз.

Доктор по-братски хлопает его по плечу и уходит, оставляя меня одну.

Какого черта тут происходит?

Он из отдела кадров?

— Извините, мы знакомы? — Прищуриваюсь, пытаясь его разгадать. Неужели я что-то пропустила, когда вернулась на работу? Какое-нибудь собрание с новичками? Обычно я отлично запоминаю лица, и лицо этого мужчины я бы точно не забыла.

— А, так вот она, девушка моего сына. Та самая, что оказала на его жизнь такое сильное влияние. — Его тон звучит приветливо, но что-то скрывающееся за этой усмешкой говорит об обратном.

— Вы отец Дэнни?

— …Меня зовут Дэмиан Райдер. Дэниел Райдер — мой единственный ребенок. Мой единственный сын. Самый смертоносный оператор в истории вооруженных сил.

Почему Дэмиан говорит о нем так, словно в этом заключается вся его личность? Словно для отца Дэнни больше ничего не значит?

— Я в курсе.

— Здесь есть место, где мы можем поговорить наедине? — Его вопрос звучит скорее как приказ.

— Эм...

Комната отдыха?

Нет, там будет слишком много людей.

Ищу глазами ближайшую свободную палату, сгорая от нетерпения услышать, что он скажет. Тот факт, что он пришел ко мне на работу без предупреждения, интригует.

— Есть пустая больничная палата, которую обычно не используют для пациентов. Сейчас там идёт ремонт. Мы можем поговорить там.

Уголки его губ изгибаются в дьявольски довольной улыбке.

Мой ответ его устраивает.

— Ведите, — говорит он и с лёгким поклоном делает приглашающий жест рукой.

Вскоре мы добираемся до двенадцатой палаты. Она находится в самом конце коридора, вдали от хаоса отделения неотложной помощи. Ею не пользовались уже несколько недель.

Посреди комнаты стоит аккуратно заправленная кровать со свежим бельём. У стены раковина с зеркалом. В углу — стол с краном и салфетками.

Типичная больничная палата.

Дэмиан закрывает за собой дверь, заставляя меня нервно вздрогнуть.

Кажется, мне это совсем... не нравится.

— Значит, вы встречаетесь с моим сыном.

Я киваю. Он не теряет времени даром и сразу переходит к делу.

— Мрачный Жнец — так его все называют, и называют по вполне веским причинам, мисс Альварес.

Он проходит мимо, громко цокая туфлями при каждом шаге. Отступаю, создавая между нами дистанцию.

Аура, исходящая от него, не сулит ничего хорошего. Я чувствую напряжение, которое он пытается скрыть под дорогим костюмом и галстуком.

Дэмиан смотрит в окно на внутренний двор, опускает жалюзи, а затем оборачивается.

— Вы ведь знаете, что он не просто «морской котик»? — Ничего не могу с собой поделать, но во мне просыпается желание защитить Дэнни. Зная то, что он рассказывал о своем отце, мне почти хочется послать этого человека к черту.

Мы находимся в одной комнате меньше минуты, но я уже понимаю, почему они так отдалились друг от друга.

У этого мужчины аура замерзшего ада, и отнюдь не в хорошем смысле.

Он фыркает и усмехается, качая головой.

— Вы не понимаете. Такая женщина, как вы, никогда этого не поймет.

— Простите? Что значит «такая женщина, как я»? — Прищуриваюсь, закипая внутри, и уже предчувствую, что этот разговор будет просто отвратительным.

Ответа не следует. Вместо этого он сардонически улыбается.

— До меня дошли сведения, что Дэнни должен был стать отцом, но, к сожалению, плод погиб.

Он сейчас серьезно назвал моего малыша плодом?

— Плод?! — потрясенно кричу я. Прикрываю живот руками, защищая честь своего ребенка.

— Вы имеете в виду ваш внук, — выплевываю я, сдерживая слезы, подпитанные ядовитым гневом. Оглядываюсь по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-нибудь эти нелепые, возмутительные слова, но дверь закрыта, а мы находимся далеко от сестринского поста.

— Ему ни к чему отвлекаться на незапланированные или, скорее, преднамеренные беременности, чтобы загнать его в ловушку.

Он что, реально меня в этом обвиняет?

— Что? Вы думаете, я пыталась поймать Дэнни в ловушку? — Я впервые встречаюсь с кем-то из семьи моего парня, и никогда не думала, что всё пройдет именно так. — Вы меня не знаете. Не знаете о наших отношениях. Я люблю вашего сына всем сердцем. Я бы пошла ради него на всё.

— Откуда вы знаете о нашем миллиардном состоянии? О моем бизнесе? Кто вам рассказал? Наверное, поэтому ваши отношения так быстро закрутились.

Я потрясенно открываю рот. Каждое слово, слетающее с губ этого человека, вызывает у меня тревогу.

— Моему сыну нужно поддерживать репутацию, а вы ставите ее под угрозу, мисс Альварес.

— Меня зовут Ари, — резко вставляю я.

— Не думаю, что мне нужно запоминать ваше имя, поскольку вы больше не будете частью жизни моего сына. Мне ни к чему забивать голову мелкими деталями.

— Мне это не нужно. Я не позволю вам унижать меня. Я люблю Дэнни и не обязана объясняться перед вами за то, что между нами.

— Моему сыну осталось отслужить пару лет до завершения двадцатилетней безупречной военной карьеры, и будь я проклят, если позволю ему пустить всё под откос из-за какой-то гребаной медсестры.

Ага, это мой сигнал уходить.

— Всего хорошего, Дэмиан.

Он клацает зубами.

— Я не закончил.

— Зато я закончила, — выплевываю я, разворачиваясь к выходу.

— Выйдете за эту дверь, Ари, и мне придётся сделать несколько звонков насчёт вашей должности в этой больнице. Когда-то я тоже был морским котиком, как и Дэнни. Уважаемым ветераном, — тянет он, и его челюсть дёргается от едва сдерживаемого раздражения.

Хватаюсь за дверную ручку, готовая сбежать от этой высасывающей энергии, которую он транслирует, словно черная дыра.

Но останавливаюсь: угроза потерять работу звучит слишком громко, заставляя засомневаться.

— К сожалению, мой сын не совсем похож на меня. — Его большая рука с выступающими венами вторгается в моё личное пространство. Он резко сжимает край двери под своими пальцами. Я отшатываюсь, отступая на другую сторону палаты. — В этом я виню свою жену. Она оставляет место для слабости, а у меня на это нет времени. Я умею отделять личную жизнь от того, что должно быть сделано. Я учил его, что работа всегда на первом месте. Посвяти жизнь делу — вот что делает мужчину успешным.

Он поправляет воротник рубашки и смотрит на меня сверху вниз с напускным спокойствием. Внешне он собран и невозмутим, но его глаза буквально прожигают меня презрением.

— Вы хотите, чтобы он перечеркнул все свои труды? Если говорите, что любите его, докажите это, поставив его интересы выше своих собственных нужд, мисс Альварес. Не позвольте ему выбросить на помойку свою карьеру после стольких усилий и жертв. Мне вообще кажется, что вы не справляетесь с жизнью жены военного. Он часто бывает в командировках. Ему уже пришлось взять долгий отпуск, чтобы остаться с вами, хотя раньше он никогда так не делал.