Он заполняет меня до предела, а я отчаянно цепляюсь за его плечи. Он сводит брови, глядя мне прямо в глаза. Его лицо в крови, а я впиваюсь ногтями в его плечи от наслаждения.

Я вот-вот кончу. Он знает, как попасть в то самое место, которое сводит меня с ума. Я близко, и он это чувствует.

Он рычит, и я не могу сдержать стонов.

Одной рукой он с силой сжимает моё левое бедро, притягивая меня ближе, чтобы войти глубже. Он уничтожает меня, как всегда. Грубо трахает.

Затем я кончаю прямо на его член. Киска судорожно сжимается вокруг массивного ствола, я стону ему в плечо, вонзая ногти еще глубже.

Чувствую полное блаженство, когда облегчение накрывает меня, как ураган.

— Рядом с тобой я, блядь, теряю контроль, — рычит он, продолжая вколачиваться в меня.

— Дэнни, я не принимала… — хриплю я, когда моя грудь подпрыгивает всё быстрее с каждым его толчком всё глубже, и моё тело сотрясается у дерева.

Я не могла принимать противозачаточные таблетки с тех пор, как меня похитили. У меня начинается мини-паническая атака, но Дэнни не вздрагивает и не колеблется, когда я признаюсь. Вместо этого он продолжает двигаться, словно ничто не может помешать ему взять меня полностью. Мысль о том, чтобы попытаться снова завести ребёнка, посылает волну надежды в моё сердце.

Я хочу попробовать снова, но понятия не имею, что чувствует он.

— Я знаю, — рычит он. Резко наращивает темп, стальной хваткой впиваясь в бедра. Знаю, от его пальцев точно останутся синяки. Всхлипываю от смеси боли и жгучего удовольствия, и не успеваю опомниться, как он кончает прямо в меня… красноречиво отвечая на все мои сомнения.

Он сдергивает маску и убирает её в карман.

Это просто незаконно — выглядеть настолько хорошо. Тёмно-русые волосы растрепались, щёки раскраснелись от морозной ночи, а короткая борода подчёркивает резкую линию челюсти.

— Мне нужно тебя поцеловать.

Смотрит на меня так, будто никогда не видел ничего прекраснее.

Будто навсегда связан со мной невидимой нитью. Переплетя наши пальцы, он поднимает наши руки над моей головой и впивается в мои губы. Целует жадно, всё глубже и глубже. Наши губы скользят друг по другу, его язык находит мой, и в этот миг кажется, будто два мира наконец становятся единым целым.

Он несет мое изможденное тело на руках. Я зарываюсь лицом в его грудь, тихо плача и цепляясь за него как за спасательный круг. Жесткая разгрузка и оружие впиваются в бока, но тепло его рук и родной запах с лихвой это компенсируют. Он пахнет домом, и я больше в жизни не отойду от него ни на шаг.

Никогда больше не отпущу Дэнни. Меня наполняет абсолютный покой от мысли, что выродки, убившие брата, мертвы. Эта страница наконец перевернута, и всё благодаря ему. Он снова меня спас и одновременно отомстил за Пола.

Пока Дэнни несет меня через лес, я то проваливаюсь в сон, то прихожу в себя, и мне снится брат. Мелькают обрывки воспоминаний, где Пол играет на гитаре. Сон туманный, размытый, но я четко его вижу. Он поднимает взгляд, опускает ладони на струны… и в этот раз музыка стихает.

Он смотрит на меня с широкой, теплой улыбкой. Я знаю, он хочет что-то сказать. Чувствую это. На щеках появляются знакомые ямочки, а по лицу старшего брата скатывается одинокая слеза.

Я знаю, что он наконец обрел покой. И всё потому, что Дэнни положил конец нашим страданиям.

Поднявшись со стула и закинув гитару за спину, он шагает в густую тьму и растворяется в тенях.

Я улыбаюсь, уткнувшись в грудь Дэнни, и он прижимает меня к себе ещё крепче, пока сон окончательно не затягивает меня.

Последнее, что я слышу перед тем, как окончательно провалиться в небытие:

— С меня хватит. Я ухожу из отряда. Я забираю её домой.

Мой мир, кажется, наконец-то снова обрел смысл. Тьма больше не кажется такой одинокой, пока рядом Дэнни. Весь этот год я убеждала себя, что принимаю в нём всё, а потом сама же бросила это ему в лицо.

Когда меня вырвали из его объятий и привычной жизни, я осознала, что больше никогда не хочу жить без него. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю, и каждый раз, оказываясь в его объятиях, я чувствую себя счастливицей. Он мой дом. Куда бы он ни пошел, я последую за ним.

— Ложись.

Мы оба обнажены. Стоило нам переступить порог дома, как он тут же начал меня раздевать. Одежда разбросана по всему пути от прихожей до гостиной, словно след.

Он разжёг камин, разделся сам, снял ремень и форму, а потом устроился надо мной.

— Миссис Райдер.

Он целует меня в лоб, нависая надо мной. Я смотрю на его грудь в том месте, куда попала пуля. Её закрывает огромная повязка, пока он упирается руками по обе стороны от моего лица.

— Звучит так непривычно. — Перевожу взгляд на бриллиантовое кольцо на безымянном пальце левой руки и провожу ладонью по его щеке.

На мне всё те же армейские жетоны, которые он надел на меня, делая предложение. Они запутались в моих волосах, и он пару секунд играет с металлом, прежде чем отпустить.

Уже поздняя ночь. Огонь в камине согревает нас своим теплом. Снег наконец прекратился, но мороз по-прежнему держится.

Он берёт мою руку и смотрит на кольцо на пальце.

— Ты никогда его не снимешь, — бормочет, отпуская мою руку. Его поцелуи спускаются по моей груди к животу. Он останавливается, заметив шрам, который оставили мне Нора и Шейн. Я чувствую, как его борода касается кожи, а затем он целует побледневший рубец, и боль, которую я носила в себе, начинает отступать.

Затем он проталкивается внутрь, сначала медленно. Я громко стону от грубого вторжения. Я уже была влажной и готовой к нему, когда мы переступили порог дома. Потребность доминировать надо мной поглощает его целиком. Как всегда, он хочет, чтобы я ему подчинилась, и я подчинюсь. Но сегодня вечером сдамся не только я, и я ему это докажу.

Чувствую себя такой наполненной и царапаю ему спину, пока он проникает всё глубже. Я беру его безымянный палец, тяну в рот и обсасываю чёрное обручальное кольцо, вырывая из него рык.

— Мой муж, — говорю ему.

После моей выписки из больницы оказалось, что Дэнни не шутил, когда говорил, что больше не хочет ждать. Он позвонил в суд еще тогда, когда меня только везли в госпиталь для восстановления водного баланса, и лишь после этого позволил Лори закончить обработку его огнестрельного ранения.

Мы поженились в день выписки. Найти судью, готового зарегистрировать брак в праздник, оказалось непросто. Но стоило им узнать, кто именно просит об услуге, как свободное время неожиданно нашлось.

Мама купила мне белое платье в «Target», и оно оказалось идеальным. Мне не нужна была свадьба. Я хотела стать его женой. Наконец начать нашу общую жизнь теперь, когда огромная тяжелая глава осталась позади.

Моя мать и Энцо Рукер были единственными, кто присутствовал на росписи в суде. Но Дэнни пообещал, что у нас будет пышная церемония, если я этого захочу.

Он не хотел видеть там своих родителей, и я его не виню. Они играют слишком большую роль в появлении его демонов, но всё же не мне указывать ему, как поступать с их отчужденными отношениями.

Мы на том самом диване, где случился наш первый поцелуй.

То, как он двигается — это нечто иное. Он словно смакует каждую секунду. Входит медленно и глубоко, и я чувствую абсолютно всё. Чувствую, как головка его члена скользит на самом входе.

Он глухо стонет каждый раз, когда отстраняется, а затем снова толкается внутрь.

— Такая узкая… черт, — шепчет он, спускаясь поцелуями по моей шее. Проводит языком до самой груди, а затем берет в рот правую. Жестко сосет, мыча от удовольствия, и переходит к другой.

Его движения ускоряются, он зарывается в меня всё глубже и глубже. Притягивает за талию, словно изголодавшись; его пальцы впиваются в мою задницу так жадно, будто он хочет забрать меня всю, пока я не растворюсь в нем без остатка, и это возбуждает меня еще сильнее.