— Извини…

— Всё в порядке, Ари.

Кейн ерзает на месте, снимая куртку. То, как напрягаются его трицепсы в процессе, заставляет меня откашляться и сосредоточиться на Дрю Бэрримор, за которой гонится убийца. Моргаю, бросаю на него еще один украдкой взгляд, а затем хмурюсь, уставившись в телевизор.

— Я слышал, что случилось. Мередит сказала, что вы со Жнецом расстались. И, наверное, я захотел убедиться, что ты в порядке. Я не уйду, пока ты мне этого не скажешь. Это правда?

Он перекидывает куртку через подлокотник дивана. Вздергивает бровь, а у меня при упоминании Дэнни падает сердце.

Киваю, пытаясь справиться с комом в горле.

— Блядь… неудивительно, что он никому не отвечает.

— Не отвечает? С ним всё хорошо? — выпаливаю я, подаваясь вперед.

О нет. Меньше всего я хочу, чтобы Дэнни сорвался и напился до точки невозврата. Резко сажусь, снова сбрасывая с себя плед.

Я не позволю ему так с собой поступить. Воображение рисует худшее. Представляю, как он валяется в отключке, где-то в полном одиночестве, в окружении целой горы пустых бутылок из-под виски. Из-за меня. Из-за того, что я сказала.

— Мне нужно убедиться, что он в порядке. — Встаю, готовая отправиться на поиски ключей от машины.

Но Кейн перехватывает мою руку, останавливая.

— С ним всё нормально. Рукер за ним присматривает. Он в порядке, — успокаивает он меня.

— А он не начал… — не могу заставить себя произнести последнее слово, но Кейн заканчивает за меня.

— Пить? Нет.

С губ срывается вздох облегчения. Откидываюсь на спинку дивана. Чёлка падает на лицо, и страх понемногу отпускает.

— Мы все много пьем… ты в курсе?

Я поворачиваюсь к нему, подтянув колени к подбородку.

— Не только Жнец, — продолжает Кейн. — Рукер пьет, когда рядом нет его жены или когда он с нами. Лопес женат на пиве, а Химера… ну, он просто маньяк, когда дело касается виски, ликера или пива. — Этот псих умудрился осилить «Четырёх всадников» в баре и при этом не отключиться и не блевануть. Впечатляющее зрелище.

— Это безумие.

— Он и есть безумец, — усмехается Кейн. — Но я не об этом. Просто иногда нам гораздо легче потянуться к бутылке, чем попросить о помощи. Наша работа…

— Ваша работа не из легких, я знаю… но это неправильно. Обратитесь за помощью. Существуют программы, врачи, терапия. Куча ресурсов.

Кейн отводит взгляд и опускает глаза на свои руки, словно я его отчитала. И, возможно, отчасти так оно и было, но я этого не хотела. Я бы никогда не стала осуждать Дэнни или его команду за то, что они справляются со своей жизнью так, как умеют.

— Но я понимаю, — мягко добавляю я. — Не могу даже представить, что вам приходилось видеть или делать… и никогда не хотела бы увидеть то, свидетелями чего вы стали. Поэтому я не виню Дэнни за его тягу к алкоголю. Или любого из вас за желание расслабиться до или после миссий.

Кейн поджимает губы, всё так же похрустывая пальцами, но ничего не отвечает.

— Кстати, о выпивке. Не поделишься? — спрашивает он, забирая бутылку вина прямо из моих рук и даже не утруждая себя ожиданием ответа.

Смотрит на этикетку, изучая бренд и сорт, и облизывает губы.

— Красное сладкое. — Он приподнимает бутылку, разглядывая этикетку, затем подносит к губам и делает глоток, глядя на меня с лукавой усмешкой. — Моё любимое.

Только сейчас замечаю, насколько близко села рядом с ним, когда большая ладонь касается моего бедра. Опускаю взгляд на его руку и замираю. Дыхание сбивается, что-то вспыхивает внутри, а когда замечаю проступившие на его кисти вены, внутри будто натягивается невидимая струна.

Откашливаюсь, разрушая повисшее напряжение. Кейн улавливает мое состояние, убирает руку и вместо этого возвращает мне вино.

— Мне пора, — бормочет он. Постукивает пальцем по подлокотнику дивана и переставляет ноги, собираясь подняться.

И правда пора. Ему следует уйти и перестать вот так появляться у меня дома. Но…

Да к черту. Он всегда был рядом со мной и с мамой после смерти брата. Так почему сейчас должно быть иначе? Кейн просто делает то, чего хотел бы Пол, и я никогда не стану его за это упрекать.

— Можешь остаться.

Уступаю его желанию присматривать за мной. Наверное, сегодня мне всё-таки не хочется оставаться одной. Даже если из-за этого границы могут стать менее чёткими. Он мой друг, а друзья именно так и поступают.

Улыбаюсь.

— Только до конца фильма.

Пока Ари лежит у меня на плече, приходится сдерживать член, готовый разорвать джинсы. От нее так потрясающе пахнет. Вдобавок мы приговорили еще две бутылки вина. Фильм только закончился; я ограничился парой глотков, чтобы присматривать за ней. Остановился, как только понял, насколько сильно Ари опьянела. Щеки раскраснелись, малейший пустяк вызывает у нее хихиканье, а глаза блестят.

Пьяная, но прежде всего — страдающая от боли.

Никогда не видел, чтобы Ари так напивалась. Даже представить страшно, что сейчас чувствует Дэнни.

— Охренеть. Убийцей оказался парень. Вот уж не ожидал, — выпаливаю, когда идут финальные титры.

— Ты совсем не смотришь ужастики, да? — тянет она сонным, пьяным голосом.

Черт, это мило. Она очаровательна до чертиков.

Не могу позволить себе ничего лишнего. Не стану. Сейчас она слишком уязвима. Расставание ещё слишком свежо, и я не хочу, чтобы наш первый поцелуй случился именно так… если этот первый поцелуй вообще когда-нибудь случится.

Я с Мередит. Я с Мередит.

Снова и снова повторяю себе эту простую истину, пока не проваливаюсь в опасные фантазии, где кажется нормальным не просто позволять ей класть голову мне на плечо.

Хочется большего. Гораздо большего, чем это.

Надо уезжать домой, пока не натворил глупостей.

— Мне и в жизни ужасов хватает с головой. Незачем добавлять, — усмехаюсь, глядя на Ари. Короткие вспышки прошлых командировок взрываются в голове, как бомбы. Трясу головой, отгоняя воспоминания, и сосредотачиваюсь на настоящем.

Почти ничего не вижу. Перед глазами только тёмные пряди волос и её пижама с оленями. Потом она поднимает лицо, и оказывается так чертовски близко, что тёплое дыхание касается моих губ, искушая сократить разделяющее нас расстояние.

Она смотрит на меня, ничего не говоря, пока по экрану перед нами стекают финальные титры, словно перевёрнутый водопад. Потом уголок губ едва заметно приподнимается, в карих глазах вспыхивает искра, и я понимаю, что она что-то ищет.

— У тебя оооооочень красивые глаза.

Да уж, пьяна в стельку.

— Ладно, пора укладывать тебя спать. Норма на сегодня выполнена, мэм.

Она отстраняется и со смехом утыкается мне в грудь. Чувствую вибрацию от того, как Ари забавно фыркает носом.

Фыркает и пытается перевести дыхание.

Такая. Чертовски. Милая.

Мне пиздец.

— Кейн, ты такой зануда… но спасибо, что остался со мной. Дэнни тоже не любит ужастики. Но он всегда смотрел их вместе со мной, без единой жалобы. Не так давно мы устроили марафон страшного кино, потому что весь октябрь я провела в больнице, и мы не смогли отпраздновать Хэллоуин так, как хотели.

Ари отодвигается, и я убираю руку с ее плеча. Но она не встает. Замирает на краю дивана и смотрит на меня через плечо. Улыбка меркнет, а прежнее сияние сменяется хмуростью.

— Что такое? — выгибаю бровь и подаюсь ближе, опираясь предплечьями о колени.

— Может, всё было бы проще… — Она кладет ладонь мне на колено, и я не свожу взгляда с ее крошечных пальцев, сжимающих ткань моих штанов.

Что она со мной делает?

Хочу ее остановить… Я обязан ее остановить и спросить, чего она добивается. Но влечение к этой девушке переходит все границы, оно просто невыносимо.

Вся сегодняшняя ночь соткана из противоречивых сигналов. То, как она смеялась над каждой моей придиркой к фильму. То, как непрерывно прижималась головой к моему плечу — я слышал каждый ее вдох, чувствовал исходящее от нее тепло.