И, если честно, никто не поможет избавиться от боли в них, кроме моей любимой медсестры.

Я выхожу из дома Мередит, и меня тут же встречает ледяной декабрьский ветер.

Черт, ну и холодина.

Я перехожу на бег, и очередной порыв ледяного ветра бросает волосы мне в глаза. Как только доберусь домой, включу отопление и завалюсь спать.

На полпути к мотоциклу звонит телефон.

Блядь. Даже смотреть на экран не нужно, чтобы понять — это по работе. Ничуть не удивлен позднему вызову; они всегда приходят в самое неурочное время. Очередная миссия… очередная командировка.

Мой контракт скоро истекает, и теперь я считаю дни, потому что не хочу закончить, как Пол. Замираю на мерзлой траве под хруст собственных ботинок и достаю телефон.

Прощаться с друзьями оказалось сложнее, чем я думала. Так радостно было видеть, как они отмечают со мной еще один год моей жизни. Я ведь едва дожила до этого дня.

Скоро я поеду на могилу к брату — поговорить, рассказать о том, какими безумными американскими горками стала моя жизнь после его смерти. А еще заверить, как сильно люблю его «Бронко» и каждый месяц гоняю машину на полную химчистку. Интересно, научит ли он племянника играть на гитаре там, на небесах? И что это будет — песня Sublime или Mana?

Господи, как же чертовски больно.

— Спокойной ночи, мам. Спасибо, что пришла.

Она крепко сжимает меня в объятиях, и я на секунду задерживаю дыхание.

— Еще раз с днем рождения, mija. Рада видеть, что тебе уже лучше.

— Спасибо, мам.

Мама помогала мне убираться в доме, когда почти все уже разошлись.

Дэнни всё еще болтает с Лопесом и Зиком на крыльце. Парни умоляли его выпить еще, но он отказался. Он ни разу не напивался с той самой ночи, когда во всем мне признался, и я так им горжусь.

Знаю, впереди еще долгий путь, но это уже начало.

— Это все из-за Дэнни, да? Он ни на шаг от тебя не отходил всё это время? — спрашивает она, сжимая мои ладони в своих.

Наблюдаю, как мой властный «морской котик» по-братски обнимает Лопеса. Интересно, о чем они говорят. Внимательно смотрю на рот Лопеса, пытаясь прочитать по губам и разобрать слова.

Я убираю оставшуюся посуду на кухне. Невероятно вымотана, но оно того стоило.

Наконец мне удается разобрать что-то вроде: «Беру с тебя пример, чувак».

Прекращаю подглядывать. Не стоит лезть не в свое дело, но меня восхищает, как все ищут у Дэнни наставничества.

Лопес среди них самый младший, ему около двадцати пяти.

— Мам… — Мне всё еще неловко обсуждать жизнь со своим парнем или что-либо касающееся наших отношений.

Обнимаю маму на прощание.

Она выходит из дома, прощается с Дэнни, Лопесом и Зиком, а затем направляется к машине.

Зевая на каждом шагу, домываю посуду. Сегодня было так здорово. Я воссоединилась со всеми друзьями и семьей… и всё благодаря Дэнни.

Впервые за долгое время я забыла о травме, с которой жила весь этот год, и просто не могу выразить, как ему благодарна.

От потери Пола, поездки в Ирак в качестве гражданской медсестры по контракту, до влюбленности в лучшего друга брата, беременности и такой жестокой потери нашего малыша всего за один, блядь, год…

Этот вечер стал глотком свежего воздуха; было так приятно забыть о том, что я сломлена, пусть даже всего на несколько часов.

Закончив с последней тарелкой, бросаю взгляд в окно на лужайку перед домом.

Зик уже ушел с Вайолет; остались только Лопес и Дэнни. Они курят, сидя на стульях на крыльце, и о чем-то увлеченно беседуют.

Не хочу его отвлекать. Пусть тоже насладится временем с друзьями. Кажется, этот день был чертовски нужен нам обоим.

Делаю глубокий вдох, выключаю воду и вытираю руки кухонным полотенцем. Я устала, мышцы ноют, в голове на огромной скорости проносятся тревожные мысли, и я никак не могу отделаться от ощущения, что чего-то не хватает…

Стану ли я когда-нибудь снова прежней?

Гашу свет на кухне и выхожу в темный коридор. Не успеваю дойти даже до первой двери, как в кармане у бедра жужжит телефон.

Наверное, Мередит что-то забыла. С ней это постоянно случается, но я вроде бы быстро осмотрела дом после ухода гостей и ничего не заметила.

Нащупываю телефон в кармане; в темноте пальцы сжимают холодный пластиковый чехол. Достаю его, совершенно не ожидая увидеть имя, высветившееся на экране.

Кейн:

С днем рождения, моя любимая медсестра. Спокойной ночи, Ари Альварес.

Перечитываю сообщение раз пять, не меньше.

Щеки заливает румянцем. Пальцы подрагивают от нервного напряжения, но я не отвечаю. Он не сказал мне ни слова за весь вечер, а теперь решил, что сообщение будет уместнее? И что он ждёт от меня в ответ?

Теперь, когда я знаю, какие чувства стоят за его словами, всё это кажется неправильным.

Я выключаю телефон и касаюсь губ, словно пытаюсь сдержать рвущийся наружу вздох.

Кончики пальцев скользят по ним, пока я пытаюсь справиться со смятением, охватившим меня.

Нет. Я не стану поощрять Кейна.

Он рано ушел с моей вечеринки вместе с Мередит. Они держались за руки, в их глазах пылала похоть. Спускаясь с крыльца, она поцеловала его в шею. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чем они займутся этой ночью… так зачем он мне пишет?

Отгоняю мысли о Кейне и бреду дальше в темноте, мягко ступая босыми ногами по полу. Каждый шаг дается с трудом, оставляя меня в растерянности. Собираюсь открыть дверь в спальню, но передумываю. Упираюсь ладонью в дерево, словно собираясь толкнуть створку, но так и не решаюсь. Пока не хочу спать. Не хочу снова плакать до потери пульса, как делаю это каждую ночь из страха, что за окном стоит Нора и крутит в руках нож. Не хочу проваливаться в сон в ужасе от того, что мне приснится гитара брата.

Когда-то мне нравилось слушать его песню; она вызывала приятную ностальгию по детству, но теперь это зловещий звук, от которого меня трясет от страха.

Не хочу больше видеть брата, по крайней мере, не сейчас. Если я слышу его гитару, это означает лишь одно: Смерть где-то рядом, и это… пугает до жути.

Вместо этого направляюсь в свой кабинет.

Поскольку Дэнни отказывается выпускать меня из виду, я превратила свободную комнату в наше рабочее пространство.

Вхожу внутрь и, не включая верхний свет, тянусь к лампе на углу деревянного стола.

Поворачиваю маленькое черное колесико до двух щелчков. Комнату озаряет мягкий желтый свет, открывая взгляду уютное пространство.

Маленькое, но приветливое.

На одной из стен в идеальных рамках висят мои дипломы об окончании старшей школы и колледжа, а также сертификат медсестры — выставка моих достижений.

Дэнни сделал объемную рамку, поместив туда шапочку нашего сына, фотографию с черными отпечатками его крошечных ножек и бодик с надписью «Будущий морской котик». Она висит на другой стене, идеально выровненная по центру. Это первое, за что цепляется взгляд на фоне светло-голубых обоев, и это делает меня счастливой. Дэнни в таких делах хорош. У него золотые руки: он отлично мастерит, чинит всё по дому и всегда выносит за меня мусор.

Он говорил, что не хочет быть отцом, но все равно купил кроватку, одежду и гитару, чтобы малыш мог пойти по стопам Пола. Даже тогда он знал, что будет мальчик. Узнав о моей беременности, он сделал всё на следующее же утро.

Теперь всё это пылится.

Смотрю на рамку. Такое чувство, будто я наблюдаю за своим неслучившимся будущим, висящим на стене, вместо того чтобы жить в нем. Это что-то со мной делает. Стою как в трансе, мысли несутся вскачь, и я чувствую, как внутри что-то сжимается.

Какая-то уродливая, тошнотворная, незнакомая тьма. Раньше я никогда подобного не испытывала.

Вместо грусти… я злюсь. Не хочу больше чувствовать эту боль. Я отказываюсь позволить Шейну победить.