Кулаки непроизвольно сжимаются, всё тело горит. Я снова и снова прохожу через стадии горя.

— Ари.

Защищающий голос Дэнни прерывает поток мыслей, но этого недостаточно, чтобы заставить меня отвести взгляд.

— Да?

— Всё в порядке?

Сверлю взглядом стену, оторвавшись от рамки, и отказываюсь отвечать на вопрос.

Наконец опускаю глаза, нервно скользя взглядом по паркету.

— Посмотри на меня, — требует он, и мне требуется несколько секунд, прежде чем сдаться.

Поворачиваюсь, и из глаз вырывается слеза. Она быстро скатывается по щеке, стремясь к губам.

— Мне нужно забыться, — признаюсь резким тоном, который срывается в самом конце. Сглатываю подступивший к горлу ком, глядя на возвышающегося надо мной мужчину, которого так сильно люблю.

— Забыться? — Его челюсть сжимается. Он поднимает руку, заправляя прядь моих волос за ухо, но на этом не останавливается. Ладонь ласкает лицо, а большой палец успокаивающе поглаживает щеку.

Закрываю глаза, наслаждаясь каждой секундой его прикосновений, пока он снова не отстранился, как делает это после нападения. В последнее время он отказывается ко мне прикасаться, по-настоящему прикасаться… и меня это задевает.

— Мне нужно забыть всё плохое. Не хочу больше так себя чувствовать. Не хочу ничего помнить, — болезненно выдыхаю я. — Дэнни… всё еще мой день рождения, — шепчу, пока очередная слеза скатывается из-под закрытых век. Зажмуриваюсь изо всех сил, так, что глаза начинает жечь.

Он прекращает ласки, собираясь убрать руку, но я мягко перехватываю его ладонь, останавливая.

— Помоги мне забыться еще ненадолго, — умоляю я. Отчаянно хмурюсь и делаю судорожный вдох, прищурившись глядя на него.

Лицо Дэнни каменеет, а тело напрягается от моей просьбы. Свободной рукой он в задумчивости зачесывает свои темно-русые волосы. Его голубые глаза темнеют, и я делаю шаг навстречу, бросая ему вызов.

— С тобой я не смогу себя контролировать.

— Тогда не надо. Я этого и не хочу, — отвечаю ему. Он наконец снова пускает в ход руки: большой палец скользит по моей нижней губе, и Дэнни издает глухой стон.

Кажется, мои слова задели его за живое, потому что именно так он смотрел на меня в мой самый первый раз.

Чувствую его смятение по тому, как дергается челюсть, словно он затерялся в собственных мыслях.

Он закрывает глаза, когда по моим щекам снова катятся слезы. Наклоняется, и я ощущаю его прохладное дыхание с ароматом леса, бунтарства и виски.

От одного только запаха Дэнни я изнываю от желания почувствовать его прикосновения.

Его губы скользят по моим — сначала мягко. Борода щекочет подбородок, и я обожаю, когда так происходит.

Всё в нем, каждая мелочь, всегда будет притягивать меня словно магнит.

Он властно запускает пальцы мне в волосы на затылке и тянет их назад, требуя поцелуя. Я тут же отвечаю ему.

Его поцелуи совсем не такие, как прежде, и я не могу подобрать слов, чтобы объяснить, в чём именно разница, но от них у меня перехватывает дыхание. Я задыхаюсь. Пульсирующее от нетерпения возбуждение не отпускает и лишь усиливается, когда он сжимает мою задницу, притягивая за талию ближе к себе, заставляя почувствовать его стояк.

Он твердый от предвкушения и желания.

— Я помогу тебе забыть всё… — Он грубо хватает меня за талию, прижимая к столу, и сердце пропускает удар от его ненасытной потребности. — Кроме меня. — Затем жестко разворачивает меня.

Высоко приподнимает, отрывая ноги от пола. Зависаю в воздухе на секунду-другую, прежде чем он усаживает меня задницей на стол.

Начинаю тяжело дышать в предвкушении. Дэнни выглядит как зверь, которого не кормили годами.

Быстрым, выверенным движением он стягивает с меня медицинские штаны, пока те не падают на пол. Кожа покрывается мурашками.

Я уже влажная и отчаянно готовая.

— Заставь меня забыть, Дэнни. Заставь забыть всю эту тьму, что грозилась уничтожить нас обоих весь этот год.

— Я никогда не позволю тебе забыть, как чертовски сильно я тебя боготворю.

Он мне нужен. Я соскучилась. Соскучилась по тем моментам, когда он не мог перестать пожирать меня, даже если это шло в комплекте с его садизмом.

Он упирается ладонями в стол по обе стороны от меня и грубо впивается в губы — с такой жаждой, что ничто в этом мире не смогло бы его остановить.

— Я скучала по тебе, — выдыхаю сквозь наши дикие поцелуи.

Он вдавливается в меня; его язык на мгновение проникает внутрь, прежде чем Дэнни чуть отстраняется — самую малость. Ухмыляется прямо в губы, и его рык вызывает во мне бурю адреналина.

Мы оба в исступлении жаждем почувствовать друг друга.

— Скучала по тому, как я тебя трахаю, детка? — Его голос глубокий и чарующий. Он целует меня в последний раз, а затем его рука ложится мне на горло. Мои глаза расширяются от похоти при виде этого опасного, запретного мужчины, который когда-то умолял держаться от него подальше, а сейчас сходит с ума от желания. Он крепко сжимает мне горло, перекрывая кислород; последний задержанный вдох вырывается судорожным хрипом.

— Д-да. — Выдавливаю, понимая, что боль, которую он мне обещал, вернулась. Никогда не думала, что она станет частью меня… но Дэнни показал, что это было скрытым откровением… той моей стороной, которую я всегда буду принимать без стыда.

Он доказал, что это всегда таилось внутри, словно свеча, ожидающая, когда правильный мужчина ее зажжет.

Я обнажена ниже пояса, и он греховно мычит. Его взгляд скользит вниз — от моих глаз к губам, груди, а затем к голому лону.

Он ослабляет хватку, видя, что я готова к тому, чтобы он взял меня так, как мы оба того жаждем — словно без этого нам не выжить.

— Я хочу притвориться, что со мной всё в порядке, еще совсем немного, — бормочу сквозь его удушающий захват. — Будто последних двух месяцев не было. Будто я — это всё еще я.

Дэнни мешкает, и я вижу, как он борется с собой: взять ли меня так, как ему по-настоящему хочется. Кажется, он вот-вот остановится.

— Только не смей сегодня обращаться со мной так, будто я сломана, — поддразниваю я его. — Хотя бы сейчас.

Несколько секунд он смотрит на меня без всякого выражения.

А потом я вновь вижу того самого мужчину, который всегда умел одним взглядом выбить у меня почву из-под ног и заставить забыть, как дышать.

Он не станет вести себя со мной как с хрустальной, и, считывая язык его тела, я внутренне сгораю от предвкушения.

Он вернулся.

Он опускается на колени, его губы замирают над моим клитором, и я тревожно закусываю губу. Кажется, прошли годы с тех пор, как между нами была такая близость. Наверное, я умру, если он не начнет прямо сейчас.

Хочу насладиться этим моментом. Избежать каждой черной мысли, пожирающей меня заживо с тех пор, как я потеряла ребенка.

С тех пор как Шейн и Нора навсегда оставили на мне шрамы.

— Я тебя не заслуживаю, но всё равно не отпущу, — говорит он, всовывая в меня сразу два пальца. Медленно двигает ими, заставляя меня выгнуть спину от неожиданного вторжения.

Его пальцы проникают глубже, двигаясь взад-вперёд. Мои соски твердеют под тканью медицинской формы, и я скулю от удовольствия, ощущая его близость.

То, как он скользит во мне, погружает меня в эйфорию.

Забыть.

Всё, чего я хочу — это забыть.

Кажется, это идеальный способ почувствовать, что я — это всё еще я, а не изувеченная травмой оболочка.

Продолжая скользить пальцами, он шепчет:

— Детка, ты такая мокрая, а я ведь даже не начинал.

Затем пальцы исчезают, оставляя меня в смятении.

Я тяжело дышу, задыхаясь от вожделения.

Его губы касаются моего клитора — и тут я чувствую это. Из меня вырывается громкий стон, когда его язык оказывается у моей щели, он замирает у клитора, касается его, и меня пронзает разряд блаженства. Моя голова падает назад, и я проглатываю крики.

— Твоя пизда принадлежит только мне. Чтобы пробовать ее, трахать и ломать.