— Вот именно, не просто. Она сестра Пола. И девушка Жнеца. Знай своё место, сынок. — Рукер сжимает моё плечо, но я стряхиваю его руку.

— Мужик, ты всю форму кровью залил. — Лопес протягивает салфетку, и я вытираюсь. — Кстати, Мередит здесь. Ты попал, дружище, — шепчет он, едва сдерживая смех. На щеках появляются ямочки, и он отходит в сторону.

Поднимаю взгляд — так и есть, она стоит в дверях. Сверлит меня убийственным взглядом.

Дерьмо. Я не хотел причинять Мередит боль.

— Мередит! — окликаю ее.

Швыряю салфетку в Лопеса и пробегаю мимо молчаливого Дэйгана, который не проронил ни слова с тех пор, как увидел нашу с Дэнни драку. Его маска закатана ровно настолько, чтобы открыть рот; он затягивается сигаретой в углу веранды, покачивая головой.

Да снимет он когда-нибудь эту чёртову маску полностью?

Химера замечает мой взгляд и выпускает струю дыма в холодный воздух.

— Будь я на месте Жнеца, вырвал бы тебе зубы по одному, чтобы ты больше никогда никого не кусал, — говорит он с дьявольской ухмылкой, после чего тушит сигарету подошвой ботинка.

Псих.

— Как скажешь. — Фыркаю и бросаюсь вдогонку за разъяренной Мередит.

Она уже сорвалась с места и быстро шагает прочь. Каблуки звонко цокают по полу с каждым ее шагом.

— Мередит, стой.

Но она продолжает идти, быстрым шагом направляясь на улицу.

Решение приехать на бал порознь сейчас играет ей на руку, и чувство вины съедает меня заживо каждый раз, когда она игнорирует мою просьбу.

Мы останавливаемся возле её машины. Мередит торопливо роется в сумочке в поисках ключей. Наконец достаёт их, но они выскальзывают из рук и падают на землю.

Я поднимаю ключи раньше неё и отступаю на шаг, не отдавая. Она бросается вперёд, пытаясь выхватить их у меня, но промахивается.

— Отдай ключи, — требует она, и глаза уже блестят от слёз.

— Нет. Я хочу поговорить.

— О чём тут говорить, Кейн? Я всё прекрасно видела.

— Ты не должна была это видеть. И я полный мудак, что заставил тебя через такое пройти. Прости.

— Прости за что именно? За то, что полез целовать девушку своего лучшего друга? Или за то, что использовал меня, чтобы подобраться к Ари? За что конкретно ты просишь прощения?

Не знаю, что ответить, поэтому молчу. Нос пульсирует от боли. Спина, чёрт возьми, тоже. Поэтому слова приходится подбирать особенно тщательно.

— Я не использовал тебя, чтобы добраться до Ари.

И это правда. Мередит никогда не была для меня средством добиться Ари. Я действительно хотел понять, может ли у нас что-то получиться, но теперь знаю, что ничего не выйдет.

— Ты любишь ее?

Вопрос простой, но неужели она действительно хочет услышать ответ?

Смотрю на нее, стиснув зубы и уперев руки в бока. Она в ярости, но сильнее всего в её взгляде читается боль. Чувствую, что только что пробил очередное дно. Это совсем на меня не похоже.

— Ты любишь Ари? — повторяет она, снова раздраженно топнув каблуком.

Я не отвечаю.

— Проклятье, Кейн, ответь мне! Ты у меня в долгу. Всё, что было между нами — ложь? — Ее голос срывается, и меня убивает осознание того, какую боль я ей причинил.

— Нет, Мередит. Мне было хорошо с тобой. Ты красивая. Даже идеальная, но...

— Это была она с самого начала, да? — зло бросает Мередит.

Киваю.

— Я должен всё объяснить. Я не планировал ничего подобного, всё вышло само собой. И понимаю, что это чертовски паршивое оправдание. Когда погиб Пол, я пообещал заботиться о ней.

— Вот именно. Заботиться, а не трахать. — Она закатывает глаза и выхватывает ключи у меня из рук. — Спокойной ночи, Кейн.

Сердце тяжело ухает вниз, когда до меня наконец доходит, в какого бесчувственного мудака я превратился после возвращения из Ирака.

Сначала полез к Ари, а затем разбил сердце Мередит.

Остаюсь один посреди промёрзшей парковки. Со злостью пинаю сугроб, и снег разлетается во все стороны.

— Чёрт, — бормочу себе под нос.

Мне нужно всё исправить. Я по-крупному облажался, и остаётся только надеяться, что однажды они смогут меня простить.

Когда всё немного уляжется, я свяжусь со Жнецом и Мередит. Не думаю, что кто-то из них вообще захочет со мной разговаривать, но я не перестану пытаться исправить то, что натворил.

Я смотрю, как снег продолжает падать на пустую парковку, туда, где ещё недавно стояла машина Мередит. Хожу взад-вперёд, не находя себе места.

Мне нужно, чтобы Ари меня простила… Я не могу её потерять.

Дэнни закидывает меня на плечо и решительно выходит из бального зала, будто я совсем ничего не вешу, словно я кукла в его огромных руках.

Военные вокруг свистят и по-мальчишески улюлюкают нам вслед. Они не знают, что Дэнни только что избил Кейна за то, что тот укусил меня за губу.

Перестаю вырываться и пытаюсь сосредоточиться, чтобы мир вокруг перестал кружиться. Надеюсь, с Кейном всё в порядке, а Дэнни не вернется туда, чтобы его прикончить.

Чужие голоса стихают вместе с музыкой по мере приближения к выходу. Мы оказываемся на улице; я кричу, пытаясь вырваться, но всё без толку. Дэнни лишь сжимает хватку.

— Отпусти!

Он шлепает меня по заднице.

— Ты будешь истекать кровью только для меня, — рычит он, усаживая меня на пассажирское сиденье своего пикапа.

Дверь распахивается так резко, что я вздрагиваю.

— Дэнни… — возмущаюсь я и свешиваю ноги обратно на улицу, борясь с искушением выпрыгнуть из машины.

Он возвышается надо мной, придерживая дверцу, готовый в любой момент ее захлопнуть.

— Ты пьяна. И плевать, что мы не вместе. Я лично прослежу, чтобы ты оказалась в своей кровати, в своей пижаме и в своем доме. А еще ты выпьешь адвил от похмелья, которое накроет тебя утром.

Ну конечно, ему ли не знать. Эксперт по похмельям.

— Но мое пальто, сумочка, телефон...

Мне все равно, если кто-то услышит мое нытье. На парковке почти никого нет — бал еще не закончился. Мы ушли одними из первых.

Дэнни достает телефон и быстро что-то печатает. Я скрещиваю руки на груди, как капризный ребенок, которому сказали «нет» после истерики.

— Зик всё заберет, — спокойно отвечает он, сунув телефон в карман, и снова смотрит на меня.

Я сверлю его убийственным взглядом, но он смотрит в ответ так же спокойно, даже не думая отводить глаза.

Чёрт бы его побрал за то, что он так красив.

Потому что, как бы сильно я сейчас ни злилась, власть, которую он имеет надо мной, въелась в самую душу — прямо татуировки, покрывающие его кожу.

— У тебя разве нет очередной миссии? Или новой операции? Не утруждайся, — шиплю я, снова пытаясь выбраться из его пикапа. Отвожу взгляд и смотрю куда-то на парковку.

Хватаюсь за дверную ручку, чтобы удержать равновесие. Пикап высокий, и без опоры мне отсюда не слезть, не рискуя растянуться на земле.

Стоит моим пальцам коснуться ручки, как Дэнни крепко, почти до боли перехватывает мое запястье. Его хватка сжимается, и я поднимаю голову, натыкаясь на потемневшие, полные похоти глаза.

Вздрагиваю от внезапного разряда, прострелившего между бедер — знакомое, разрушительное чувство, от которого хочется еще.

— Ты мне дерзишь, Ангелок? Ты ведь знаешь, чем заканчиваются такие выходки. — В его тоне нет ни капли нежности. Глубокий, хриплый голос вибрирует низким рычанием.

Нервно сглатываю.

— Пристегнись.

Я подчиняюсь. От того, как он на меня смотрит, я замираю в послушании; мне немного страшно, я возбуждена... и заинтригована тем, каким же будет наказание.

Откидываюсь на спинку сиденья и пристегиваюсь. Эта собственническая сторона Дэнни напоминает мне, почему я когда-то в него влюбилась.

Я не забыла, просто в последнее время он показывал ту свою сторону, о которой я всегда знала. Был терпеливым, нежным, заботливым. Но сегодня?