Сегодня он настоящий Мрачный Жнец.

Его темная сторона вырвалась наружу.

Он всегда умел держать меня в своих тисках своими непредсказуемыми желаниями.

Меня ждет наказание. Я это знаю, и напряжение между нами отрезвляет окончательно. Дэнни забирается в салон, и двигатель пикапа отзывается ревом.

Мы не произносим ни слова; темное напряжение между нами заполняет лишь музыка «Avenged Sevenfold».

Я не спрашиваю, к кому из нас мы едем, просто жду. Пульсирующее напряжение внутри никуда не исчезает. Наоборот, становится только сильнее, когда Дэнни сворачивает на мою улицу.

Он везет меня домой, а я хочу, чтобы он отвез меня к себе. Мне нужно двигаться дальше. Нужно бежать... и всё же я молча надеюсь оказаться сегодня в его постели, обнимать его, пока тепло его тела не выжжет пустоту внутри. Смотрю сквозь тонированные стекла на землю, припорошенную парой дюймов снега. Немного, но достаточно, чтобы почувствовать зиму.

Алкоголь выветрился, и я отчаянно хочу сбежать в дом, подальше от него. Нельзя поддаваться искушению, которое сжигает каждую мою гневную мысль о нем... даже если очень хочется.

Но сейчас мои желания ничего не решают... Кажется, сегодня у меня нет выбора.

Каждый раз, когда я ему дерзила, он приводил в исполнение свое «наказание». Клитор пульсирует от мыслей о том, чем закончится эта ночь.

Что он сделает на этот раз?

Дэнни паркуется, и мы сидим в тишине под звуки хэви-метала, от которых вибрируют дверцы. В салоне кромешная тьма. Единственный свет исходит от приборной панели. Нервно покачиваю ногой, бросая взгляд на красивого мужчину рядом. Едва могу различить его профиль. Дэнни смотрит прямо перед собой, на лес вокруг моего дома, его руки расслаблены. Одна всё еще лежит внизу руля, цепляясь за него пальцами, вторая покоится на центральной консоли.

Сердце колотится о ребра.

Может, он забыл о моей дерзости.

Так или иначе, нужно напомнить себе, что это я порвала с ним. Я не хочу быть с «морским котиком», который вечно пропадает на заданиях, даже если он сводит меня с ума. Не хочу так жить — смотреть, как он уезжает и возвращается, содрогаясь в ожидании того же страшного стука в дверь, как в день смерти брата. Берусь за ручку двери.

На крыльце горит свет. Краем глаза вижу это теплое свечение; оно зовет меня, как тихая гавань, где можно укрыться от дьявола, сидящего рядом.

— Разве я сказал, что ты можешь идти? — спрашивает он низким, ровным голосом.

— Что, прости?

Он переводит на меня взгляд, абсолютно лишенный эмоций.

— Хочешь уйти от меня? Прекрасно. Хочешь выйти из машины? Выйдешь. Но только после того, как примешь наказание, как плохая девочка, которой ты сегодня была.

Бросаю на него вызывающий взгляд.

— Мы больше не вместе, — напоминаю я.

На его губах появляется хищная усмешка. Он одаривает меня опасно притягательной улыбкой, сверкнув ровными зубами с чуть заметно выступающими клыками. Взгляд скользит по моему лицу, задерживается на широко распахнутых глазах, затем опускается к губам и ниже.

Тихо мычит себе под нос.

— Ари Наталия. Ты всегда будешь моей. — Дэнни отстёгивает ремень безопасности и освобождается от него, а я внимательно слежу за каждым его движением. Затем поднимает центральный подлокотник, убирая последнее препятствие между нами. Больше нет ни границы, ни преграды. — Ты заслужила наказание за то, что решила, будто можешь уйти от меня. Ты сводишь меня с ума, чёрт возьми. Знаешь, какими были для меня эти несколько дней? Хуже ада, детка.

Я перестаю дышать, когда его большая ладонь тянется к моей шее. Сильно закусываю нижнюю губу, пока он перебирает цепочку с крестиком.

— Для столь глубоко верующей ты слишком любишь грешить.

Он отпускает крестик, и холодная цепочка падает точно в ложбинку между ключицами.

Его пальцы скользят вниз, к вырезу платья. Я крепче сжимаю бедра, понимая, что собственное тело начинает меня предавать.

А затем он резко, с грубой, агрессивной жаждой дергает лиф платья вниз. Я судорожно вздыхаю, когда грудь вываливается наружу. На мне нет бюстгальтера — в платье вшита поддерживающая чашка.

Мои соски обнажены и уже затвердели от возбуждения. Волоски на теле встают дыбом, и кожу моментально покрывают мурашки.

— Нравится испытывать судьбу, да, Ари? — дразнит он.

Его ладонь накрывает мою грудь, и, чёрт возьми, с губ срывается тихий стон, когда он грубо сжимает её сквозь ткань платья своей шершавой рукой. А потом резко шлёпает по груди, заставляя меня вздрогнуть.

— И что, по-твоему, я должен был делать, когда ты явилась в платье, которое я тебе купил? Думаешь, я смог бы к тебе не прикасаться? Не целовать тебя? Не трахать тебя?

Я нервно сглатываю и закрываю глаза, понимая, что он не забыл мою недавнюю пьяную вспышку злости.

Он ни черта не забыл.

— Вижу, твой рот всё такой же грязный... — Он сжимает мою челюсть, заставляя меня широко раскрыть рот. — Открой пошире, детка, потому что сейчас я очищу его.

Другой рукой он расстёгивает ремень.

Дэнни держит меня как заложницу, одной рукой сжимая мою челюсть. Я морщусь от боли, но мои бёдра уже насквозь мокрые.

Он наклоняется ко мне, его лицо так близко, что я чувствую запах сигарет и виски на его дыхании. Я вытягиваю губы сквозь его железную хватку, и как раз когда я думаю, что он собирается поцеловать меня, Дэнни сосредотачивается на моём языке и плюёт мне в рот, а затем с силой смыкает мою челюсть.

— Глотай, — рычит.

Мои глаза лезут на лоб, но я подчиняюсь. Сглотнув его слюну, злобно щурюсь. Его тон мрачный и зловещий, прямо как в ту ночь в «Блэк Хоуке».

— Мой член и моя слюна — единственное, что сегодня коснется твоего грязного рта. И никакой спермы. Никаких губ. В этот раз я даже не поцелую тебя.

От такого унижения я закипаю от возмущения, но пульсация внизу не прекращается.

Я хочу его. Хочу чувствовать его губы на своих.

Сегодня он играет не по правилам, и это медленно меня убивает.

Дэнни отпускает меня, когда его штаны опускаются достаточно низко, обнажая уже стоящий член. Он, блядь, просто огромный. Каждый раз, когда я его вижу — всё как в первый раз. Страх расползается по каждой вене, разжигая огненную потребность попробовать его на вкус... и сбежать от боли, которую он сейчас причинит. Я до боли впиваюсь пальцами в сиденье, злясь на себя за то, что одного его низкого голоса, отдающего приказы, достаточно, чтобы выбить меня из колеи.

Хэви-метал продолжает бить по ушам, а я пытаюсь сопротивляться, чтобы меня снова не затянуло в него, как в черную дыру.

Он словно зыбучие пески, а я добровольно прыгаю в них обратно. И стоит мне это сделать, как кажется, будто я снова принимаю эту жизнь… жизнь, которой, как мне казалось, я больше не хочу.

— Я не... — хочу сказать, что больше ему не принадлежу, но он меня обрывает.

— Прими наказание, или я затолкаю его тебе в глотку силой.

Повторять дважды не приходится.

Может, потому что я скучаю по нему... а может, это часть темной фантазии, которую я всегда прятала под панцирем — тем самым, который он уничтожил в день нашего знакомства.

Так или иначе, прикусив губу, я подаюсь ближе и вдыхаю его одеколон. От него веет сексом и бунтарством. Кожа и сигареты — сочетание, которое, как оказалось, подходит друг другу идеально. Даже один его запах действует на меня безотказно. Сердце гулко бьётся в груди от желания, а пьяный туман окончательно рассеивается. Драка Кейна и Дэнни мигом привела меня в чувство.

А теперь?

Теперь мне предстоит пережить последнее прощание с Дэнни перед тем, как навсегда вычеркнуть его из своей жизни. Ненавижу себя за то, как отчаянно хочу снова в нём раствориться.

После всего, через что мы прошли, я ненавижу весь мир.

Но я хочу забыть об этой ненависти и вместо этого просто... чувствовать.

Я сохраню этот момент в памяти, потому что твёрдо решила: он станет для нас последним.

Хочу, чтобы мы оба прочувствовали всю свою злость. Чтобы она завладела нами без остатка, а слова больше не имели значения. Пусть за нас говорят наши тела.