«Мальборо».

Делаю затяжку, позволяя дыму заполнить легкие. Задерживаю его на пару секунд. А затем выдыхаю в воздух.

Медленно подхожу к ним. С каждым моим шагом по деревянному полу в темноте раздается громкий, гулкий стук ботинок.

Они щурятся, пытаясь меня разглядеть, а затем я шагаю в круг света, который их освещает. Возвышаюсь над ними, бросаю сигарету террористам под ноги, вздыхаю и опускаюсь на корточки, положив руки на колени.

Штаны одного в области паха темнеют.

Уебок обоссался.

Качаю головой, улыбаясь под маской, и придвигаюсь вплотную к его лицу. Мои глаза округляются от гнева, улыбка гаснет, и я разочарованно клацаю зубами.

— Сами напросились.

«Дельта» появилась час спустя и почти ничего от них сегодня не добилась. Мы не знаем, как эти ублюдки раздобыли информацию о наших семьях. Я сижу в подвале, охваченный тревогой.

Они правда знают об Ари? Знают о жене и дочерях Рукера?

Но откуда?

Сижу на стуле в темном подвале, крутя в руке нож. Нет чувства, что Ари в безопасности, а после того, что случилось с Шейном, я не могу рисковать ею. Мой мир обрел смысл только потому, что она — его часть.

Желание достать телефон и написать ей просто накрывает с головой. Чувствую, что обязан проверить, как она. Не знаю, когда вернусь домой, но мне нужно, чтобы она сказала, что в порядке. Гадаю, преследуют ли ее кошмары, и чувствую себя беспомощным из-за того, что меня нет рядом, чтобы утешать ее, пока она снова не уснет.

Ари окутала меня своими крыльями, и я, блядь, увяз в ней по уши.

Нашу историю точно не назовёшь обычной, но путь, который привёл нас сюда, был безумным. С самого начала наши отношения были сложными, но чем дольше она остаётся в моей жизни, тем сильнее я чувствую, как становлюсь человеком, о существовании которого раньше даже не подозревал — тем, кто ей нужен.

Мужчиной, способным измениться.

Мужчиной... до безумия одержимым самой светлой душой на свете.

— Что происходит? — спрашивает Рукер, спускаясь по лестнице.

В расстроенных чувствах качаю головой и прячу телефон в карман.

— Не здесь. Поговорим, когда вернемся на базу, — шепчу, не уверенный, что в доме нет прослушки. Не хочу упоминать Ари или Ноэль и давать этим ублюдкам лишний козырь против нас.

— Жнец, там еще кое-что. Я спустился за тобой. Ты должен это увидеть.

Вскидываю брови, пока внутри все обрывается. Дело дрянь — предчувствие беды выжигает разум.

— Где? — Иду за ним вверх по лестнице из подвала. Вместо ответа Рукер просто ведет меня за собой.

Он выводит меня в коридор. Мы переступаем через трупы, один за другим, мои ботинки глухо стучат по полу.

Свет везде горит, спецназ и полиция прочесывают дом, фотографируют место происшествия и собирают улики.

От вида комнаты, в которую он меня приводит, сердце разрывается на части.

Группа маленьких детей. Они плачут, обнимая друг друга в поисках утешения. Жмутся в кучу, словно пингвины, пытаясь раствориться в стенах. В их глазах — непонимание, растерянность и страх. Лопес и другие парни из «Дельты» успокаивают их: приносят воду, задают простые вопросы о любимом цвете или любимом мультфильме, стараясь хоть ненадолго отвлечь от реальности.

— Ребята, вы едете домой. Все вы. Теперь вы в безопасности. Мы вас не обидим. Мы военные, — уверяет Лопес, чтобы они нас не боялись. Он переводит взгляд с одного на другого, наблюдая за их реакцией.

— Похоже, этот дом служил укрытием не только для террористов. Этих детей собирались продать. — Рукер скрещивает руки на широкой груди.

Гнев застилает глаза. Под кожей вспыхивает пламя, а грудь сводит от боли при виде этих невинных душ, взятых в плен и вынужденных столкнуться с тем, с чем мы боремся каждый день.

Зло в этом мире, блядь, никогда не исчезнет.

— Сегодня мы спасли около двадцати детей, — добавляет Кейн рядом со мной, и я вспоминаю о потерянном сыне. О моем сыне, который должен был сейчас расти в животе Ари.

В горле встает огромный ком, и мне приходится с усилием откашляться, глядя на этих бедных малышей.

Блядь.

— Доставьте их на базу... в целости. Адмирал Рейвенмор должен об этом узнать, — отдаю приказ своему отряду. С тоской бросаю взгляд на детей.

Зная, что я потерял сына... сейчас это бьет по мне сильнее обычного. Не представляю, что сейчас чувствуют родители похищенных детей. Я бы, нахуй, сошел с ума. Сжег бы весь мир дотла, пока не нашел бы своего ребенка.

Когда я уже собираюсь выйти, маленький мальчик, на вид лет пяти, срывается с места. Лопес не пытается его остановить. Добежав до меня, малыш врезается мне в бедро и хватается за ноги так, словно цепляется за спасательный плот в открытом океане.

Он дергает меня за штанину, и я обращаю на него все свое внимание.

— Простите, мистер, — всхлипывая, произносит он и снова дергает меня за ткань. От его жалобного голоса мое сердце камнем падает в омут печали. Даже после такого жуткого, темного опыта он остается вежливым.

У него те же черты, что и у Ари. Смуглая кожа, черные волосы. Невольно представляю, что наш сын мог бы родиться с такой же внешностью.

— Что такое, малыш? — Приседаю на корточки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Я хочу к папе и маме. Пожалуйста, мистер.

— Обещаю, скоро ты будешь с ними. Мы отвезем тебя в безопасное место, где плохие парни тебя больше никогда не найдут.

— А можно еще спросить?

— Да, малыш?

— Как вас зовут? Вы выглядите немного страшно.

Я не могу назвать ему свое настоящее имя. Придется обойтись коротким.

— Жнец.

— Какое забавное имя.

— И не говори.

— Вы супергерой?

— Нет, малыш, я «морской котик». — Игриво взъерошиваю его волосы, и он хихикает. — Теперь ты в безопасности, вы все в безопасности. Вы едете домой.

Услышав об этом, он перестает хихикать. А затем всем своим маленьким телом обвивает мою шею, крепко обнимая. Сначала я цепенею. Мне нечасто доводится общаться с детьми. Но с этим малышом я веду себя так, словно он мой родной сын.

Обнимаю его в ответ, похлопывая по крошечной спине.

— Вы не котик, котики — это животные, — озадаченно говорит он.

— Не такой котик. — Я отстраняюсь и снова треплю его по черным волосам. — Я служу во флоте.

Он с восторгом сияет, разглядывая меня несколько секунд.

— Когда я вырасту, хочу стать таким же, как вы... «морским котиком». — Он шмыгает носом и вытирает слезы ладошкой.

Если до этого я, блядь, еще не сломался, то теперь точно.

Снимаю маску. Лицо всё еще покрыто слоями зеленой, черной и коричневой камуфляжной краски, так что я не переживаю, что меня узнают.

Кидаю ее мальчишке, и его глаза загораются, как рождественская елка. Сквозь прорези карие глаза радостно блестят.

Маска слишком велика для его маленькой головы, но он придерживает ее руками, чтобы не спадала.

— Ты уже супергерой.

Жизнь — прекрасная ложь.

Эти слова возвращаются в полную силу, вместе с демоническим присутствием.

— Гребаная шлюха! Поверить не могу, что ты с ним трахалась.

Я чувствую в спине острую, тупую боль. Улыбаясь как маньячка, Нора вертит в руках толстое лезвие, будто это игра. Я в ловушке, и здесь нет никого, кто мог бы меня спасти.

Все воспоминания возвращаются, вспыхивая одно за другим снова и снова. Это один из тех кошмаров, где пытаешься закричать, открываешь рот, но в ответ тебя встречает лишь жуткая тишина. Где изо всех сил стараешься бежать, а ноги будто вязнут в земле, и ты двигаешься мучительно медленно.

Я снова вижу, как Шейн нависает надо мной, пытаясь изнасиловать. Его одержимый взгляд заставляет ужас скручиваться в груди, словно взрыв страха.

Я просыпаюсь от кошмара, резко вскакиваю, садясь на кровати, и кричу в темную, пустую спальню. Сжимаю простыни, комкая их в кулаках, ищу Дэнни, но тут же вспоминаю, что его еще нет дома.