Я качаю головой, сжав челюсти.

Он не врёт; мы все тут яйца себе отмораживаем.

— Помнишь, как мы ездили на рыбалку, брат? — Пол оглядывается через плечо на Кейна, а затем переводит взгляд на Лопеса.

— Что бы я отдал, лишь бы сейчас оказаться во Флориде на тёплом песчаном пляже. Жнец и Кобра в тот день ни хрена не поймали! — шутит Пол с ковбоем из Техаса под хруст веток под нашими ботинками высоко в горах Ирака.

Вокруг темень, но приборы ночного видения позволяют всё чётко разглядеть. Небо затянуто облаками, луна предательски скрылась. В этой ночи нас ведёт только наше снаряжение.

Мы находимся посреди ёбаного нигде, вокруг — ни единого гражданского, и это даёт нам небольшое окно, чтобы перекинуться парой слов перед тем, как взяться за работу.

— Как я мог забыть? Ты потерял мою любимую удочку, мудак, — выплёвываю я, перешагивая через бревно и крепко сжимая в руках винтовку.

— Я не виноват, что рыба предпочла меня. Я нравлюсь им больше, прямо как женщинам, — самодовольно заявляет он, и мне даже не нужно оборачиваться, чтобы понять: он ухмыляется во весь рот, пытаясь меня выбесить.

Он постоянно доёбывается до меня, потому что я единственный в отряде, у кого нет постоянной девушки. Отношения — не моё. У меня, блядь, просто нет времени развлекать девушку на гражданке настолько долго, чтобы её удержать. Да и не хочу. Это бессмысленно.

Я всё равно никогда не бываю дома, так ради чего всё это?

Мне нравится, что работа — мой главный приоритет. И ничто, и никто другой.

Закатываю глаза.

— И я не виноват, что чертова акула вырвала её прямо у меня из рук. — Пол со свистом втягивает воздух, словно ему тяжело поспевать за нами. Мы отмахали уже миль пятнадцать, но останавливаться нельзя. Мы почти добрались до точки.

Террорист номер один в списке разыскиваемых ждёт своего конца, и мы с огромным удовольствием ему его устроим.

Он организовал нападение на посольство США, убив десятерых контрактников: им отрубили головы и насадили на пики.

Нашу страну это, мягко говоря, не устроило, так что… моему отряду поручили очередное задание, и мы с радостью за него взялись.

— Надо было скинуть тебя за борт, чтобы ей было чем поживиться. — Я ухмыляюсь, подавляя готовый вырваться смешок при воспоминании о том солнечном дне во Флориде. Нам дали четыре выходных, и мы с парнями устроили настоящий разнос в Майами, таскаясь по барам три ночи подряд. Конечно, не «El Devine», но было весело.

— Говорят, новый «морской котик» поставил рекорд по самому дальнему снайперскому выстрелу. Слышали? Никто даже не думал, что такое вообще возможно, а этот парень, мать его, уложил цель выстрелом в голову с расстояния в несколько футбольных полей. Просто безумие. Адмирал Рейвенмор впечатлился настолько, что сейчас обсуждают его перевод в нашу команду, — делится Кейн, вклиниваясь между мной и Полом, пока тяжело дышит в попытках восстановить дыхание.

Он полностью завладевает моим вниманием и цепляет интерес.

Я бросаю на него взгляд, приподняв бровь, и замечаю, как капли пота срываются с его ресниц. Маска Жнеца скрывает лицо, но не эмоции. Мои глаза говорят за меня.

— Да ну нахрен. И как его зовут? — спрашивает Рукер, поправляя винтовку на плече справа от меня.

— Имя — Ганнибал. А позывной… — Что-то щёлкает вдалеке, не дав Кейну договорить.

Звук сломанной ветки… хрустнувшей под чьей-то ногой. Звук надвигающейся угрозы.

Мы замолкаем меньше чем за секунду. Рты плотно сжаты, любые движения прекращены. Отряд мгновенно напрягается: мы подносим винтовки к глазам, готовые вступить в бой.

Приседаем, и я сканирую местность на наличие любой жизни, представляющей для нас угрозу.

Взмахом руки подаю сигнал следовать за мной, но сначала быстро оцениваю обстановку.

Фокусирую взгляд, всматриваясь в каждый дюйм пространства, и тут же замечаю виновника.

Олень. Крупный самец с ветвистыми рогами. Его ярко-зелёные глаза блестят в ответ, отражая луч моего фонаря.

Я тихо фыркаю, кривя губы в ухмылке, и острые клыки касаются нижней губы, пока я прищуриваюсь.

Чертов олень.

Опускаю винтовку и расслабляю плечи.

С облегчением выдыхаю, глядя, как он уносится прочь и исчезает в густых зарослях. Выпрямляюсь, поправляю снаряжение и машинально провожу рукой по бороде прямо поверх маски. Гребаная привычка.

Пока вступать в бой не придётся. Хуже всего сейчас попасться врасплох и угодить в засаду.

— Всё чисто, — шепчу в гарнитуру.

Делаю несколько шагов вперёд и приказываю парням оставаться на местах.

— Пойду на разведку.

— Принято, — синхронным шёпотом отзывается отряд, подтверждая приказ.

Я продвигаюсь вперёд около минуты, пробираясь сквозь колючие кусты и сломанные ветки.

На плечи давит груз собственных мыслей. Парни зависят от меня — я должен вытащить нас всех из этой миссии.

Внезапно кожу на шее покалывает от странного ощущения — словно на меня подуло ледяным воздухом, чего раньше никогда не случалось. Руки покрываются мурашками, и я поворачиваю голову, ожидая, что это Пол решил поиздеваться. Я уже готовлюсь отчитать его за нарушение приказа. Я же велел сидеть на месте вместе с остальными. Он прекрасно знает, когда нужно отбросить шутки и браться за работу.

Но обернувшись, не вижу никого. В замешательстве хмурюсь: я стою абсолютно один, а Пол находится в нескольких метрах позади, переговариваясь с Кейном и Лопесом.

Качаю головой, передернув плечами.

Я что, блядь, схожу с ума? Клянусь, кто-то только что дышал мне прямо в шею.

Мне нужна сигарета.

Продолжаю продвигаться вперёд, хрустя мелкими камнями под подошвами, и тут же замечаю, что мы достигли точки.

Мы на краю чертового обрыва.

Бросаю взгляд вниз. Носок моего ботинка свисает с самого уступа. Под нами — сотни метров свободного падения. Если сорвёмся — мгновенная смерть: мозги размажет по камням, а домой мы вернёмся в закрытых гробах.

Грязь и мелкие камни летят в пропасть, когда я отступаю на шаг назад. Всматриваюсь вдаль. Ярость вспыхивает в каждой вене, устремляясь прямо к сердцу, когда я замечаю армию террористов, которых мы ищем. И они не спят. Нет.

Ублюдки бодрствуют, и, похоже, что-то замышляют. Они сбились в кучу, словно проводят какое-то грёбаное собрание.

Всё их внимание приковано к одному человеку. Мои глаза загораются от восторга.

Я тут же вскидываю винтовку к плечу и смотрю в прицел. Да, это он.

Омар стоит во весь рост, даже не подозревая, что я уже держу его на мушке. Наша цель номер один.

Он меряет шагами землю, обращаясь к своей личной армейской своре, преданно следующей за ним.

Лёгкие сжимает спазмом: мне до дрожи не терпится спустить курок. Я хочу увидеть, как пуля прошивает насквозь это чудовищное, порочное тело, как он падает на землю, получив по заслугам, как обрывается ещё одна жизнь. Наша разведка не ошиблась. Глаза темнеют от предвкушения, и я мысленно праздную победу.

Но я не могу спустить курок.

Если я сейчас его прикончу, то посею хаос и спровоцирую смертельную битву, поставив под удар жизни своих парней. К сожалению, для идеального выстрела всё ещё слишком далеко. Нам нужно подобраться ближе и занять более выгодную, безопасную позицию для завершения миссии.

Рукер подходит и встаёт по правую руку от меня, точно так же всматриваясь вдаль через оптику винтовки. Я кошусь на него сквозь маску и замечаю, как его тело напрягается и каменеет в тот момент, когда он тоже видит Омара в прицеле.

Он отрывается от прицела; в уголках его глаз собираются радостные морщинки, а под маской расплывается садистская ухмылка.

— Игры кончились, парни. Мы на месте. — Зловеще ухмыляюсь в гарнитуру, и слова скатываются с языка гладко, как хороший виски.

Темнота. Я в омуте мрачных теней, и чувствую, что что-то не так, но не помню, как здесь оказалась.