Лезвие распарывает плоть при каждой его попытке вырваться и сорваться с места.

Подхожу вплотную, смотрю на него сверху вниз, забавляясь этими жалкими потугами. Даже если он освободится, по-настоящему ему никогда не сбежать.

Его трясет от осознания, что его неминуемая гибель уже здесь. Лоб покрывается испариной, а из горла вырывается тихое скулящее хныканье.

— Это ты. — Он судорожно вдыхает; глаза округляются так сильно, что я вижу в них каждую прожилку.

Я усмехаюсь.

Опускаюсь на корточки, оказавшись лицом к лицу с этим уродом.

— Ты Смерть. Ты... ты тот, кто убил сына Омара, ты...

Он дрожит, потеет и пытается сглотнуть слюну, прерывисто и испуганно дыша. Слова едва срываются с губ, он запинается на каждом слоге.

— Смерть язык откусила? — с предвкушением смотрю на него сверху вниз.

— Мрачный Жнец.

Зловеще хлопаю в ладоши, поздравляя его. Из-за моей спины на него наведены все лазерные прицелы оружия моего отряда.

— Готов запеть для нас?

— Я вам ни хера не скажу.

Он тянется за вторым пистолетом, спрятанным в кармане, и пытается нацелить его на меня, но я быстрее. Хватаю его за запястье и выкручиваю с такой силой, что он роняет пушку, а кости с хрустом ломаются. Пинаю ствол в сторону Рукера; пистолет скользит по полу, и тот наступает на него тяжелым ботинком.

Вдруг со всех сторон раздаются шаги — громкие и тяжелые. Поворачиваюсь к Рукеру, он отвечает мне взглядом и довольно пожимает плечами.

Сквозь тело прошибает мощный разряд адреналина.

— Пусть начнется веселье, парни, — рычу я с неподдельным восторгом.

На меня бросаются двое. У одного пистолет, у другого мачете.

Рукер стреляет парню с пушкой прямо в голову. Я выдергиваю свой любимый нож из руки заложника и стены. Из его глотки вырывается леденящий душу вопль. Парня с мачете, который орет на меня, я одной рукой впечатываю в стену. Он бросился на меня с впечатляющей скоростью, но этого оказалось недостаточно, чтобы достать меня.

Всаживаю нож ему в шею, и мачете со звоном падает. Ублюдок царапает мои руки, и я его отпускаю. Он тяжело оседает на пол, вокруг разлетаются красные брызги, пачкая даже мои ботинки. Блядь, я только купил их. Смерть улыбается, возвышаясь над ублюдком, который отчаянно цепляется за жизнь изо всех сил.

Но я еще не закончил.

Парень со сломанным запястьем, почувствовав себя свободным, лихорадочно тянется к брошенному на пол мачете. Наблюдаю за ним, ухмыляясь под маской его энтузиазму.

Он и правда думает, что сможет от нас уйти. Какая трагедия.

Кейн делает шаг вперед, доставая пистолет, чтобы прострелить ему руку, но от резкого, оглушительного выстрела кисть мужика буквально разрывает на куски, обдавая всех нас фонтаном крови. Сначала не могу врубиться, что за хуйня сейчас произошла. Если Кейн не нажимал на курок, то кто?..

Окно на фасаде дома разлетелось вдребезги ровно в тот момент, когда кисть мужика разорвало на куски.

А, тогда всё сходится.

— Химера, ты чуть в меня, блядь, не попал, мудак! Знаю, что ты новенький, но что за хуйня! — яростно орет Кейн на Дэйгана по микрофону, а я ухмыляюсь, видя, как он трясется от неожиданного выстрела.

— Не истери, Бейн. Я никогда не промахиваюсь. — Зловещий голос Химеры вибрирует в наушниках, пока он перезаряжает снайперку.

— Неплохо, — хвалю Химеру. В конце концов, он стал отличным дополнением к нашему отряду. Смотрю на глубокую, широкую дыру, зияющую в руке парня. Он корчится и ревет от злости, словно чем громче он будет орать, тем меньше будет болеть.

— Жнец, в подвале еще есть эти уроды, — кричит Лопес из угла комнаты.

Пятеро мужчин сидят неподвижно, крепко привязанные к стульям. В темной комнате горит лишь одна маленькая лампа, которую включил Лопес. Она освещает их, словно на бродвейском шоу. На сегодня они — наше развлечение.

Эта миссия оказалась не такой, как я ожидал. Я поймал себя на мысли, что надеялся быстро, за день-два, вернуться к моему Ангелочку, чтобы загладить свою вину, усадив её себе на лицо и пожирая её, пока она не разлетится на облака блаженства. Наивные мечты. Похоже, это может затянуться на недели. Скоро сюда заявятся «Дельта»⁸ и местная полиция, чтобы провести собственное расследование.

— Я тут самый добрый. Так что просто ответьте на мои вопросы. Мы же все понимаем, чем закончится этот вечер, верно? Тем, что вы наконец заговорите.

— Отсоси хуй, — бросает один из них, плюнув в Рукера, но жестоко мажет. Слюна падает ему под ноги. Рукер зловеще ухмыляется. Даже под маской я это вижу.

Я стою в углу комнаты, прислонившись к стене в темноте, уперев ботинок в журнальный столик, и тихо, нервно точу нож. Может, мне и не придется вмешиваться. Но моя садистская часть надеется, что я смогу присоединиться к веселью.

Они еще не знают, что я здесь. Сегодня я — тень Смерти. Я больше не Дэнни.

— Всё закончится тем, что вы назовёте имя своего дружка. Покажите нам, кто такой мистер Смерть, и вы все станете богачами, — цедит мужчина, не скрывая ненависти.

Лопес смеется, кружа вокруг них, словно акула.

Кейн стоит и наблюдает, положив руку на бедро и опустив пальцы на винтовку.

— Зря ты напрашиваешься на встречу со Жнецом, сынок, — предупреждает их Рукер со зловещей улыбкой. Он отлично справляется. Я чувствую себя всё увереннее в своем возможном решении уйти из армии. Я брошу эту жизнь, даже если раньше она значила для меня всё. Теперь это не так.

Ари — всё для меня. Её счастье важнее всего. Каждый раз, надевая эту форму, я подвергаю её опасности. и не думаю, что смогу так и дальше.

— Я его не боюсь. Да ладно вам, парни, вы станете миллионерами. Скажите, где он, и я передам боссу, чтобы он сохранил жизнь вам и вашим семьям. — Мужик щелкает зубами. — Я знаю, что ты Кобра. — Он указывает на Рукера, а затем на Кейна.

— А ты Бейн.

Кейн со злости крепче сжимает винтовку.

Теперь я закипаю от злости. Если они лезут ко мне, пусть. Более того, я это даже приветствую. Но они зацепили моих братьев; и скоро об этом пожалеют.

— Как тебя зовут? Давай я помогу тебе. Лучше поговори со мной, — говорит Рукер, указывая на себя и примирительно разводя пальцы.

Хорошо. Потому что от меня они этого не дождутся.

— Я здесь хороший. Но ты испытываешь мое терпение. Уверен, что не боишься Жнеца? Он не из тех, кто проявляет милосердие, а вот я могу. — Рукер наклоняется прямо к лицу ублюдка, и двое других начинают дрожать от страха.

— Мы знаем о вас больше, чем вы думаете. Ходят слухи, что у мистера Смерть есть маленькая подружка. А у тебя — жена и две дочери. — Рукер замирает, сжимая кулаки, пока один из террористов выкладывает информацию. Он вот-вот потеряет контроль, и я его не виню, но мы не можем их трогать.

Они правда знают о его дочках? Знают о моей девочке, или просто блефуют?

От одной мысли о том, что они доберутся до Ари, кровь закипает в венах. Взгляд застилает красная пелена, и ледяное дыхание Мрачного Жнеца касается моей шеи. Никто и никогда не тронет ее и пальцем. Они окажутся на два метра под землей, если хотя бы посмеют дышать с ней одним воздухом.

— Нихуя, мы его не боимся. Нас ничто не пугает, — встревает еще один террорист, и они смеются.

Приходит моя очередь смеяться — громко, раскатисто, хрипло и злобно. Мой смех разрывает сгустившуюся, напряженную тишину.

Все в комнате поворачиваются туда, откуда донесся мой низкий, скрежещущий смех. Теперь они завладели всем моим вниманием, и они об этом пожалеют.

Рукер обреченно вздыхает, опускает голову и качает ей, разочарованный в пленниках.

— Ц-ц-ц, — насмехается он над ними и выпрямляется. Затем скрещивает руки на груди, вставая рядом с Кейном.

Я прикуриваю сигарету в углу комнаты. Искры освещают мое лицо во тьме — раз, другой, третий, — прежде чем на кончике сигареты наконец вспыхивает огонек.