Рядом с ней я чувствую себя самым счастливым мужчиной на свете. Когда Ари вошла в зал в начале бала, мне показалось, что весь мой грёбаный мир наконец обрел смысл.

Эти несколько дней без неё были настоящей пыткой.

С тех пор как она ушла, я почти не сплю. В тот день она меня уничтожила. Раньше я никогда не был склонен накручивать себя. Всегда гордился тем, что умел жить просто и не усложнять себе жизнь. Но без неё я начал сходить с ума.

Я пообещал ей, что никогда её не отпущу. И я не отпущу.

Я не ожидал увидеть её на балу вместе с Вайолет и Зиком. Но когда Ари вошла в зал в том красном платье, которое я для неё купил, прекрасная как богиня, понял: между нами ничего не кончено.

Обещание, которое Пол заставил нас всех дать — единственная причина, по которой сердце Кейна всё еще бьется.

Но сейчас я хочу заставить моего Ангелочка плакать.

Она придвигается ближе, ее потрясающие сиськи всё еще вываливаются из платья, а твердые соски касаются моих бедер, дразня. Ари усаживается рядом, выгибается, и я чувствую ее губы у головки своего члена; ее дыхание обжигает кожу. От этого ощущения я твердею, и если не почувствую ее прямо сейчас, взорвусь от боли.

Хватаю ее за черные волосы на затылке и сжимаю так грубо, что она вскрикивает, когда я натягиваю пряди у самых корней.

Я не был с ней так груб со времен Ирака, и не собираюсь просить прощения.

— Ты примешь свое наказание, Ари. Будешь проливать ради меня сладкие слезы, и возненавидишь это.

Притягиваю ее лицо к себе, а затем провожу языком от основания шеи до щеки. Она такая вкусная, но это ни в какое сравнение не идет с тем медом, что течет у нее между бедер. Ари такая соблазнительная, что это, блядь, вызывает зависимость.

Я одержим ею.

— Тебе ведь нравится, когда я принуждаю тебя, да?

Тянусь к ней, просовывая руку под платье, и издаю низкий садистский смешок, поняв, что на ней нет трусиков. Пальцы скользят между складок, затем я проталкиваю два внутрь, и она вздрагивает. Такая тугая, нежная и сладкая.

— Какой грязный ангел.

Она такая влажная, что соки уже текут по бедрам, пачкая мое сиденье.

Блядь.

— Дэнни, я хочу...

Засовываю пальцы ей в рот, не давая договорить.

— Сегодня речь не о том, чего ты хочешь, Ари. — Её брови сходятся вместе, растерянно. — Попробуй, что я делаю с тобой. — Она сжимает губами мои пальцы и начинает сосать. — Ты возненавидишь то, как сильно тебе это понравится. Твоя киска уже плачет, — насмешливо воркую я ей на ухо. Затем я осторожно прикусываю её мочку, и Ари взвизгивает. — К тому моменту, как я закончу, она будет вопить от жажды.

Ее глаза расширяются, а щеки вспыхивают ярко-розовым.

Сегодня я не позволю ей кончить. Может, я ревную. Может, мне больно. Или я просто зол. Как бы там ни было, извинюсь позже.

Сначала грех, покаяние — потом.

Затем насаживаю ее ошеломленный, приоткрытый рот на свой член. Ари давится моей длиной. Яйца сжимаются, и я довольно рычу.

Салон пикапа заполняет песня «Change» Deftones, и я едва различаю бессвязные звуки, пока она меня заглатывает.

Ари обхватывает меня языком, вылизывая каждый чувствительный нерв; я откидываю голову на кожаное сиденье, пока она давится, задыхается и яростно сосет.

— Блядь, детка, какая же ты хорошая девочка. Моя хорошая девочка.

Ослабляю хватку и наблюдаю, как она берет под контроль свою потребность пробовать меня на вкус. Я всё еще держу ее за волосы, но остальное она делает сама.

Крепко стискиваю зубы каждый раз, когда член упирается ей в горло. В уголках красивых карих глаз блестят слезы.

Она продолжает сосать, двигая головой вверх-вниз, а я неотрывно смотрю, наслаждаясь каждой гребаной секундой. Затем выпускает член изо рта и переключается на яйца. Со стоном вскидываю брови, когда она берет их в рот. Застала меня врасплох. Она втягивает каждое по очереди, растянув губы в греховной ухмылке.

— Накажи меня жестче, Дэнни.

Брови снова ползут вверх. От этой просьбы член дергается, но я колеблюсь.

— Осторожнее с желаниями.

Потому что я это сделаю. Накажу ее жестче, если она так хочет, но отдать мне полный контроль? Вот это по-настоящему опасно.

Предупреждающе рычу, пока она ведет языком по всей длине до самой головки, не переставая улыбаться. А затем берет головку в рот и втягивает так, что мир перед глазами меркнет.

— Я прекрасно знаю, о чем прошу. Накажи. Меня. Жестче, — дразнит Ари.

Садистски ухмыляюсь. Ей нравится боль.

Грубо и крепко хватаю ее за горло, на этот раз сдавливая пальцы. Приблизив лицо к своему, произношу:

— Подставляй задницу, Ари. Я заставлю твою киску истекать для меня, пока буду заполнять тебя изнутри. Ты будешь умолять меня остановиться, и когда ты сорвешься — я трахну тебя еще жестче.

Затем я провожу носом по её груди, и она прижимается ко мне.

Я сильно сосу её сосок, сжимая её грудь другой рукой. Мои пальцы впиваются в её кожу, словно я — голодный зверь.

Закрываю глаза, пока дразню её. Её тело напрягается, когда она понимает, что я собираюсь выпустить на волю свои самые тёмные желания.

Если она думает, что это предел, то даже не представляет, на что я готов пойти, чтобы заявить на нее свои права.

— Знаешь что? Нет! Я больше не хочу отдавать тебе ни единой частички себя. Отпусти меня, мать твою.

— Отпустить? — саркастично хмыкаю.

Она кивает, метая в меня молнии, и я смеюсь.

— Ты никуда не пойдешь. У тебя, блядь, нет выбора, — рычу я. Господи, как же мне нравится смотреть, когда она злится на меня.

Ари пытается тереться об меня, видимо, чтобы унять боль от пустоты внутри.

Я мог бы поклоняться этим сиськам всю ночь. Прикусываю сосок, прямо перед тем как отпустить.

— Сломаешь мои границы, как обещал в Ираке, да? — выдавливает она сквозь мою хватку, продолжая испытывать меня и действовать мне на нервы своей дерзостью.

Из моей груди вырывается низкий смешок.

Я сильнее сжимаю пальцы на её шее, перекрывая кислород. Я собираюсь буквально лишить её воздуха.

Она судорожно хватает ртом воздух, но не пытается вырваться. Лишь цепляется пальцами за руку, обхватившую ее горло. Я удерживаю её жёстко, почти грубо, и она выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Но я этого не допущу… или, может быть, допущу.

— Вот что ты со мной делаешь, — злобно шиплю, касаясь губами ее уха. Она издает тихие стоны сквозь удушающий захват, но я пока не даю ей сделать вдох. — Почувствуй мою боль, Ари, — говорю я, глядя, как она бьется в моих руках, как в уголках глаз скапливаются слезы — она плачет, как я и хотел. Всё это время она не сводит с меня яростного взгляда, позволяя себя душить.

— Я, блядь, дышать не могу, когда тебя нет рядом. Точно. Так. Же. — хрипло и мрачно рычу я, напоследок сжимая горло еще сильнее. Ее глаза закатываются, и она едва не отключается.

Отпускаю, и Ари заходится кашлем, жадно втягивая украденный мной воздух. Взяв себя в руки, она не отрывает от меня взгляда. Ей не нужно ничего говорить. Она хочет, чтобы я ее поцеловал.

Но еще рано.

Затем она делает глубокий вдох и встаёт на колени на сиденье, задрав задницу в воздух. Я обожаю видеть её в такой позе, но сейчас она пожалеет о своих словах.

Тяжело дыша, Ари смотрит на меня через плечо.

— Какая грязная девочка. Хочешь смотреть, как я тебя уничтожаю?

Она кивает, закусив губу.

Задираю платье ровно настолько, чтобы обнажить ее красивую киску. Усмехаюсь, видя, что здесь она тоже плачет по мне.

Что ж, блядь, очень жаль.

Нависаю над ее спиной и дразню членом, смазывая себя маслом. Оно отлично заменяет покупной лубрикант, поэтому всегда лежит в пикапе. Также я использую мёд, который сочится из неё. Провожу головкой члена по её клитору, кружу вокруг него, и Арт громко стонет.