— Что же, приятно было посидеть с вами, князь Борис, Юлия Петровна. А пока разрешите удалиться.

Старшего унтера, ещё младшего унтера и троих ефрейторов, раз они собирались находиться с нами безотлучно, мы поселили ещё в одном доме. Оказалось, что они привезли с собой и оружие — жаль, что лишь винтовки Крнка, зато много патронов. И все при себе имели револьверы, и хорошо, что тех же моделей, что и у нас. Так что, мы можем, при случае, разжиться патронами у них. И ещё я решил и их одеть в новую военную форму и поставить в парадный строй при исполнении марша. А то у меня для представительности личного состава остро не хватало. Заодно и меня будут охранять. А что я как бы находился под «колпаком» полиции, это меня не волновало. Теперь и я достаточно важен для нашей Российской империи, как и другие важные лица. И у меня нежданно появились опасные и коварные враги. Вот пусть родная полиция меня и охраняет!

Глава 16.

Сидим на месте.

Другой день у нас весь ушёл на занятия по строевой подготовке. И тут как раз пригодились и оба унтера, и их ефрейторы. Первые хорошо знали армейские порядки и имели неплохое представление о строевых приёмах. Ещё и сами согласились нам помочь. А вторые ушли искать вместе с Костой и Драко место под стрельбище. Ближе к морю полно было оврагов. А ефрейторы знали их места.

Вообще-то, я сам на строевую подготовку не сильно отвлекался. Всё же ещё не поправился. Больше времени у меня ушло на рассказ об отце, рисунки к нему и ещё сочинение музыки. Если честно, у меня и так хватало для бала как бы своей музыки, конечно, вальсов. Штук десять точно имелось. Но можно было и добавить музыки. Поэтому я записал ещё один вальс, как бы из кино об Америке. Грустноватый, правда, но все вальсы в основном такие. С другой стороны, пусть он станет вальсом Седьмого легиона! Достойно будет!

А после полудня и Коста с Драко вернулись. Сообщили, что и подходящее место найдено, и оно расположено не так далеко. Туда можно было добраться и на каретах.

— Что же, княже, и кого мы сейчас будем учить?

Хоть Коста и так всё знал, но как бы требовалось согласовать это и со мной. Тем более, у меня имелось и особое мнение.

— Ну, Коста, в первую очередь надо проверить людей Аркадия Николовича и выявить среди них метких стрелков. Но сторонние люди ничего не должны знать о них. Вот с ними особая и строгая подготовка. И другими стрелками. Она главная сила легиона! Их всех выделить в отдельный декурион, да, вспомогательный, инженерной разведки. Драко, возьмёшь под своё командование. И разведчиков, хотя бы несколько бойцов, надо набрать. И ещё, просьба — пусть мои помощницы, отъезжающие в Санкт-Петербург, займутся стрельбой из револьверов, и стреляют больше и с любого положения. Может, это и нехорошо, я их всех забираю с собой. Они мне нужны там! Далее вы будете воевать без нас. Думаю, что всё-таки справитесь.

На это мне просто ответил Драко, и на неплохом русском:

— Княже, мы всё понимаем. Это и наша война, и мы должны быть там, так и сами желаем отомстить османам за всё! А Вы дали нам эту возможность и показали, как надо! Мы постараемся! И ещё, княже, Ваши дела и намного важнее, чем воевать. Хотя, мы надеемся, что Вы и далее будете поддерживать нас.

— Спасибо, Драко, за эти слова! Помощь будет! Думаю, что вы все достойно покажете себя. А так, как Абрам Самуилович привезёт, срочно и всесторонне испытайте каски и жилеты. Сами понимаете, что это жизни наших бойцов. Пока всё. Позже видно будет.

И Коста с Драко тут же резво занялись подготовкой инвентаря. Нужны были и мишени, и разная амуниция, и места для стрельбы требовалось оборудовать, так и все условия для личного состава создать. А Асен следил за строевой подготовкой. Всё-таки у Аркадия и без этого было полно других дел, и он укатил в Одессу.

Вот вечером у нас были интересные и приятные гости. Нас вдруг решили навестить члены музыкального кружка, наши прежние и, да, хорошие знакомые. Да, нежданно явилась очень даже большая компания, человек двадцать, и большую часть там составляли, надо же, девушки. Конечно, гости привезли для раненных много подарков — что-то и из одежды, и обуви, а больше еды, конечно, и фруктов. Ну, мы ими и так не были обделены. Но запасы нам не помешают. А что лишнее, отнесём в госпиталь. Хотя, как мне сообщали, и там уже всё стало намного лучше. Так что, моя совесть была чиста.

Жаль, что у нас было тесно. Тем более, пришли ещё и десяток ходячих раненных, да, и полицейские. Ну, им тоже было интересно, так пусть и посмотрят, что у нас ничего крамольного не происходит.

Но, ничего, мы кое-как расположились. Меня больше опекали Ребекка с Руфиной, но время от времени и другие девушки хотели как бы хоть немного переговорить со мной. Да, Сары не было, но она тут возрастом явно не подходила. Я и сам выглядел среди парней и девушек, которые были года на три-четыре, а то и больше, старше меня, белой вороной. Это Демьян с Николаем как бы больше тут подходили. Первый вовсю ворковал с Ольгой, а второй — Ясминой. Хотя, и парни всё-таки находились не совсем в своей среде. И наши помощницы тоже. Но теперь за их спиной стоял я! Ну а тётя Юлия, блиставшая вообще в императорском Дворе, сверкала тут как яркая звезда. Но она хорошо умела держать себя в любой компании, так и была общительный и нисколько невысокомерной, поэтому, надо же, легко влилась в компанию молодёжи. Многие девушки окружили её, и она стала рассказывать им об одном из своих путешествий в Европу. Да, она много где успела побывать.

А так, конечно, круг знакомств и общения у тёти был обширным — от самих императора Александра Второго и империатрицы Марии Александровны, большого круга знати Российской империи и многих других людей до множества простолюдинов и русских солдат, с кем она общалась в последнее время. Даже в эти дни, как я знал, она написала пару писем Ивану Сергеевичу Тургеневу, который давно проживал в Париже, вроде, с актрисой Полиной Виардо, и многим другим известным лицам. С писателем тётя, как оказалось, состояла в постоянной переписке. Ещё она написала Василию Васильевичу Верещагину, сейчас, уже вылечившемуся после полученного от турок ранения, находящемуся в Тырново, как бы даже при Великом князе Николае Николаевиче. Да, и другому великому русскому художнику Ивану Константиновичу Айвазовскому, постоянно проживавшему в Крыму, в каком-то имении Шейх-Мамай около Феодосии. Тётя даже послала великому писателю и обоим художникам по несколько моих рисунков, ещё и нотные листы с последними песнями. И она как бы собиралась написать письма Виктору Гюго в Париж и Францу Листу, жившему сейчас в Будапеште. Великие писатель и композитор тоже состояли у неё в числе хороших знакомых.

Так-то, я особо в её дела не лез, и она сама мало что о них мне рассказывала. И мне, и ей было и так чем заниматься. Тем более, у нас сейчас и совместные дела, и намного важнее писем к разным важным людям, образовались. А насчёт них тётя сама вспомнила случайно, сказала, что у неё долго времени не было на переписку с хорошими знакомыми, и сейчас, наконец, она немного освободилась. Ну, да, среди раненных бойцов легиона уже не было тех, кто требовал к себе сильного внимания. Мы все шли на поправку.

Кстати, последнее письмо, и лишь вчера, тётя Юлия, оказалось, написала самой империатрице Марии Александровне! Несмотря на странную опалу, она всё-таки поддерживала с ней связь. Ну, пусть переписывается с кем хочет. Это же её жизнь. А мне, вообще-то, до императорского семейства не было никакого дела. Я не испытывал никакого восторга и от самого императора, и членов его семьи, и не страдал особым верноподданичеством, тем более, никак не пылал любовью к прочим Великим князьям и княжнам. Для меня имели важное и главное значение сама Российская империя и её дела, и её народы, если честно, и то не все. Нет, никакой ненависти и злобы, я был к ним просто равнодушен. Что делать, последствия от знаний Бурлака тлели во мне и не давали покоя.