Мои верные помощники выглядели уже свежо. Они и сейчас находились в зеленовато-серых румынских мундирах и штанах, и кепях, но довольно изношенных. Само собой, знаков различия на них, кроме небольшой буквы Z с черточкой посередине на рукавах, обозначающих, что они мои люди, не имелось. Сам я лежал на хилой деревянной кровати в одном нижнем белье, ещё и перевязанный через всю грудь. Но бинты были свежие — тётя Юлия строго следила за моим состоянием. Вот болгарки находились в русских куртках и штанах, ещё и кепях, и тоже без знаков различия. Но на рукавах курток и у них имелись буквы Z, ещё и небольшой нашитый знак «7 л» справа и другой знак, но с раскинувшим крылья в стороны чёрным орлом, как бы парившим в небе над белыми облаками, уже слева. Так получилось. Да, обе девушки являлись и моими помощницами, ещё числилось и воинами нашего Седьмого легиона. А я считался его куратором и пока, раз меня никто не снял с этой должности, являлся там, что ни говори, старшим начальником. Странно, но так и есть. Легион был добровольческим, и в нём состояли в основном болгары. Так что, я, хоть и юн, за них в ответе!

— Княже, всё хорошо, и мы все сильно рады, что ты жив. И мы все желаем тебе скорейшего выздоровления! — тут же выдал мой первый помощник. Уже его вид говорил, что он был сильно рад меня видеть. Ну, с такими помощниками никаких турок бояться не надо! Пусть сами нас боятся! И все наши враги! — И господа баронесса сказала, что поедет вместе с нами в Одессу.

Ну, в Одессу хорошо! Мы там уже были, и нам понравилось!

— Спасибо, Демьян. Тётя Юлия, позвольте познакомить Вас с Демьяном Дубовым и Николаем Колычевым. Мои ближайшие и верные помощники, ещё с Санкт-Петербурга. А это Амина Диброва и Асия Левскина, и тоже мои личные помощницы. Они из-под Плевны. Ещё и отважные воины! Тоже храбро сражались с турками.

Тут голос подали и болгарки, хотя, слегка зардевшиеся:

— Княз Борис, по-скоро оздравейте! Страхувахме се за вас и се молехме на Господ през цялото време! (болг. — Князь Борис, скорее выздоравливайте! Мы сильно боялись за Вас и всё время молились Господу!) — Да, видно было, что девушки искренне переживали за меня! Я и сам за них горой встану! — И сега се радваме, че дойдохте на себе си! (болг. — А теперь рады, что Вы пришли в себя!)

Правда, особо поговорить с помощниками, и хоть немного, тётя Юлия не дала. Правда, мне ещё и трудно было говорить, так и она явно боялась, что плохие новости — а они однозначно имелись, могут нехорошо сказаться на моём самочувствии.

Нет, после ухода помощников я всё же кратко рассказал тёте Юлии о каждом из них и немного и о легионе.

— Надо же, по виду, особенно девушек, и не скажешь, что у них на счету десятки турок! — удивилась баронесса. Тут я лишь согласно кивнул. — Да, всемерно достойны уважения! И красавицы! Хорошие у тебя, Борис, помощники и помощницы! Хотя, я слышала, что ты собираешься взять часть помощниц с собой в Санкт-Петербург?

— Да, тётя Юлия! — подтвердил я. — Тех, кто сама пожелает. У части из них турки убили и родителей, и родственников.

И тут тётя Юлия просто мило улыбнулась:

— Это правильно, Борис. Я сама им помогу. Мы примем участие в их судьбе. Такие милые и храбрые девушки нам нужны.

Ну, конечно, нужны! Они уже проверенные — будут и верными, и надёжными! Мы с ними вместе много соли съели!

Глава 02.

Очухался?

— Так, и что у Вас, полковник? Что-то срочное?

— Ваше Высокопревосходительство! Тут в наш штаб ещё два дня назад и сегодня повторно обратилась баронесса Юлия Вревская. Вот её прошения. Она просит помочь быстрее эвакуировать в Яссы, в сорок пятый временно-эвакуационный лагерь, юного князя Бориса Куракина, раненного под Плевной. Ещё около четырёх десятков раненных из Седьмого легиона болгарского ополчения, прибывших оттуда. И она просит срочно поставить на учёт и довольствие и сам легион. Он сопроводил санитарный обоз с ранеными из Плевны сюда и пока находится в Систово. Временно устроил какой-то опорный пункт на холме на северной окраине города.

— Так, полковник, юный князь Куракин здесь? Что с ним?

— Тяжело ранен, Ваше Высокопревосходительство! Ещё четыре дня назад, в верстах двадцати от Плевны, на санитарный обоз раненых оттуда вдруг совершили налёт три сотни башибузуков и турецкой кавалерии, и при отражении нападения князь был ранен. Доставлен в Систово, вместе с другими ранеными из болгарского ополчения, из их Седьмого легиона, три дня назад. Пока находится во временном пункте приёма раненых, под попечением баронессы Вревской и санитарок легиона. Баронесса сообщила, что ещё вчера князь Борис Куракин пришёл в себя, и его состояние терпимое. Как известно, Ваше Высокопревосходительство, Вревские и Куракины считаются и родственными семьями.

— Так, полковник, а причём здесь князь и этот Седьмой легион?

— Согласно представленным баронессой Вревской, совместно с нынешним командиром легиона Димитрием Живковым, документам, этот Седьмой легион, Ваше Высокопревосходительство, был создан шестого июля сего года из жителей Плевны и её окрестностей, и юный князь Борис Куракин, хоть это и странно, как бы является его создателем и куратором. Вот приказ майора Тутолмина, тогда коменданта Плевны, сейчас начальника инженерной службы, о назначении князя Бориса Куракина своим личным помощником и куратором опорного пункта на высоте 250. Ещё один его приказ, о создании этого легиона и назначении князя его куратором. И приказы самого князя — от седьмого июля о назначении Димитрия Живкова командиром легиона, и от шестнадцатого, уже, э, легатом.

— Легатом, полковник? Хотя, легион — это что-то из древнего Рима, значит, и его командир как бы должен иметь звание оттуда. Надо же, юный князь у нас ещё и любитель древней истории? Не ожидал! Хорошо, полковник, что там ещё?

— Так и есть, Ваше Высокопревосходительство, легатом. И все приказы утверждены, как второго коменданта Плевны, полковником Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской дивизии. Согласно журналу боевых действий Седьмого легиона с шестого по двадцатое июля сего года, до прибытия в Систово, легион оборонял опорный пункт на высоте 250 и участвовал в отражении нападения на Плевну трёх турецких батальонов, ушедших из Никополя, ещё десятого июля, и атак войск Османа-паши на город с пятнадцатого по восемнадцатого июля сего года, и нанёс туркам потери не менее двух рот пехоты. Ещё в ходе успешного поиска лазутчиками легиона, во главе лично с легатом Живковым, взяты в плен два важных пленных. Сведения, полученные от них, позволили батарее сотника Лисицына тогда же, шестнадцатого июля, нанести по османам короткие артиллерийские удары, в ходе которых были ранены сам Осман-паша, убиты и ранены многие командиры его войска, ещё уничтожены живая сила до роты, два орудия, склад боеприпасов и прочее военное имущество. И эти данные были подтверждены пленными, захваченными чуть позднее.

— Так, полковник, помню я этот рапорт полковника Тутолмина. Там было указано, что пленных взяли воины Седьмой дружины болгарского ополчения. Да, повезло полковнику иметь под своим командованием такого умелого артиллериста!

— Осмелюсь доложить, Ваше Высокопревосходительство, что эта дружина изначально была названа Седьмым легионом. Князь Борис Куракин созорничал. Просто полковник Тутолмин назвал в своём рапорте легион дружиной. После захвата важных пленных юный князь, как личный помощник майора Тутолмина и куратор опорного пункта на высоте 250, вручил легиону и боевое знамя, и странный гимн ему посвятил. Что делать, дитё ещё. Но, согласно рапортам полковника Тутолмина, воевал весьма умело. И, осмелюсь доложить, что именно юный князь отдал приказ сотнику Лисицыну о нанесении артиллерийских ударов по штабу Османа-паши и другим целям. Во время штурма турками высоты 270, в этот же день, легион совместно с ротой поручика Шумилова из двадцатого Галицкого полка и батареей сотника Лисицына разгромил батальон турецкой пехоты. Наши потери оказались намного ниже.