И тут я понял, что попал — сам того не ожидая, глупо и крупно подставил бойцов легиона. Ведь турки теперь будут сражаться с ними ожесточённее, чем даже с русскими войсками и другими болгарскими дружинами. Это же дело принципа! Придётся мне и далее помогать легиону — да, попрошу Косту, чтобы всех возможных стрелков сразу же направляли ко мне. Правда, лучше мужчин… Я понатаскаю их и сделаю из них настоящих снайперов!

Глава 06.

В Одессу-маму?

— Иван, как ты думаешь, что будет делать с этими англичанами и наёмниками Великий князь Николай Николаевич и другие наши начальники? А то слишком обнаглели! Получается, что они на Бориса охоту устроили? Как сказал этот лейтенант Дональд Леклерк, его начальники считали, что Борис как бы слишком дружен с немцами и сейчас его мнение как бы чрезмерно влияет на политику Германской империи. Как бы сам канцлер Бисмарк настроен благожелательно к нему? Ну, не знаю, не видел, чтобы Борис поддерживал отношения с немцами! И как сам Бисмарк мог интересоваться им?

— Да, Николай, сам Борис как бы не часто имел дела с немцами, так и всегда старался держаться от них в стороне. Но, сам знаешь, что Арина завязала с немцами тесные и широкие отношения. Наши предприятия получали и далее будут получать от них всевозможные машины и материалы. А всё придумки Бориса. Они немцам очень интересны. Что ни говори, он способный. Помимо музыки, много чего изобрёл. И из них немцы извлекли и будут извлекать далее немалую выгоду. И Борис наверняка ещё много чего полезного и важного придумает. Вот англичане и почувствовали в Борисе угрозу своим делам. Жаль, но он и много чего нехорошего о них написал. Сказал же этот лейтенант, что некоторым влиятельным лицам в Лондоне сильно не понравились, прежде всего, изобретения Бориса и то, что всё достаётся, в первую очередь, немцам. Как бы это они наняли команду наёмников и послали этого полковника Бонда. Но ему и его стрелкам крупно не повезло! Не на тех нарвались!

— Ну, поделом им, Иван! Убитых мы уже похоронили. Надо же, хорошо их болгары Бориса постреляли — одних убитых два десятка и ещё шесть раненных. Хорошо, что живы остались. И донцы удачно на турок и европейцев нарвались. Сходу и всех турецких командиров пленили, ещё и трёх англичанин и по одному французу и немцу. Жаль, что Бориса ранили. Как он там в пути? Хорошо, что баронесса Юлия Вревская в Систово появилась. Уж она не даст пропасть ему. К тому же, как бы и родственница. И во Дворе императора была.

— Да, тут, Николай, нам и Борису повезло. Дай бог, чтобы он поскорее поправился. Я сам сильно боюсь написать об его ранении Арине. Она меня не поймёт и сильно переживать будет! Это может вредно сказаться на ней и нашем ребёнке. Ведь Борис ей как сын! Хотя, она же его растила. И сам Борис относится к ней как к матери.

— Ну, Иван, думаю, что Борис поправится. Как сказали сотники Мелехов и Сергунин, его раны не такими страшными были. И у него там верные помощницы, что дай бог счастья иметь таких. Они будут ухаживать за ним лучше любых лекарей.

— Да, Борис молодец! Себе и надёжную охрану обеспечил, и верных помощников и помощниц нашёл. Этот Седьмой легион и нам тут сильно подсобил, и санитарный обоз надёжно защитил. Жаль, что некоторые девицы Бориса погибли. Хоть и воевать не женское дело, но они достойно себя показали и туркам отомстили. И другие их подруги люто на турок обижены. Настоящие валькирии!

— Я сам, Иван, не ожидал, что так получится. Решил, что пусть болгары придут в себя и успокоятся. А Борис сделал их воинами!

— Ну, Николай, будем надеяться, что Борис всё-таки поправится. Жаль, что так неудачно получилось, и нам не удалось ещё ранее отправить его домой. Ещё и эти сволочи-англичане решили на него охоту устроить! Но теперь Арина его больше никуда не выпустит. Я сам ей об этом напишу! Если она скажет, то Борис её послушается.

— Да, пусть дома сидит. А то у Арины Васильевны и Александры дел слишком много, и они могут и не справиться. Вот пусть Борис и поможет им. Раз сам придумал, пусть сам и проследит за всем. Так ещё и много чего придумает. Надеюсь, что уж англичане не будут нападать на него прямо в Санкт-Петербурге!

— Да, Николай, Великий князь Николай Николаевич как бы и сам сильно сердит. Он написал в своём письме, что обязательно выделит Борису в столице охрану. Хотя, это ведь и в его интересах. Уж и он имеет долю в наших предприятиях. Если Борис придумает ещё что, то мы его опять пригласим. Иначе, правда, и никак!

Да, румыны здорово много чего насочиняли о подвигах своих воинов и Седьмом легионе. И, на моё удивление, помимо описаний подвигов самого Георге, Оскара, Корнея и ещё Алана, и на самом деле одного из лучших стрелков, в газетах приводились и мои рисунки с ликами Божены и Деницы, и описания их подвигов. Это Георге попросил у меня эти рисунки, уже под вечер семнадцатого числа, и я быстро нарисовал. И двух его погибших бойцов. Потому что память у меня была хорошей. Конечно, и их помнил. Но вот пару других его бойцов не успел нарисовать, потому что уже сам чуть не погиб. И в газетах приводились и ноты, и слова, ещё и переведённые на молдовский язык, «Сон-травы»! Надо же, прямо было написано, что эту песню юный князь Борис Куракин посвятил перед боем шестнадцатого июля лучшему стрелку Седмого легиона Божене Драгомировой, к сожалению, погибшей в последнем бою, уже через день, так как тайно был влюблён в эту милую и несравненную красавицу. Да, и лики Божены и Деницы на портретах в газетах получились прекрасными, и я был глубоко благодарен румынским газетчикам за упоминания о девушках и уже заранее простил им их упущения. Да, хорошее дело сделали!

Что ни говори, память о девушках священна! И другого подарка я им сделать не мог! Жаль, хоть и хотел, но не в моих силах вернуть им жизнь! А то, что не написали обо мне почти ничего, так мне лишняя слава и не нужна. Её у меня и так хватает! Тем более, чуть позже всё равно напишут. Уж слишком я засветился.

Тут тётя Юлия, заметив мои увлажнившиеся глаза, вдруг обняла меня, даже как мать. Как раз так, как обнимали меня, ещё в далёком детстве, мать, а после тётя Арина, хотя, моя вторая мама.

— Ладно, Борис, так уж не переживай. Что делать, у каждого из нас своя судьба. Война! Ты сделал всё как надо и достойно. Пусть Божена знает, что на Земле остались те, кто всегда будет помнить о ней. И Деница тоже. Эти девушки достойно сражались и оставили о себе добрую память. Они навечно останутся в памяти людей, тем более, своих болгар. Жаль, что ты потерял их, но не всё было в твоих силах. Всё в воле Господа. Ты и сам едва не погиб.

И, да, всё моё окружение с большой жалостью посмотрело на меня, словно я потерял свою первую любовь. Конечно, я не был влюблён в Божену, но какие-то симпатии к ней испытывал. Похоже, что просто стал взрослеть, и девушки, к тому же, красивые, как Божена, пусть сейчас и старше меня, хотя, лишь немного, стали меня интересовать. Возможно, чуть позже мог бы и влюбиться в неё? Но одно было ясно, что я сильно жалел о гибели Божены! Только вот мне тогда никак не было спасти её. Меня и самого там чуть не убили… Правда, в газетах об этом не упоминалось…

Часа через два нас всех уже грузили в поезд, правда, не санитарный, а положили в три обычных вагона, приспособленных для перевозки раненных нижних чинов. Тётя Юлия, хотела было, заикнуться насчёт особых удобств для меня, хотя, и себя тоже, но я предупредил её, что свой личный состав не брошу. Кстати, раз двух вагонов нам не хватило, то меня и наших раненных и прочих женщин, так и Демьяна с Николаем, разместили в вагоне вместе с нашим врачом, конечно, и тётей Юлией. Мужчины-санитары остались в вагонах вместе с ранеными мужского пола. Жаль, но между вагонами перемещаться было нельзя! А казаки попали в отдельный вагон, где ехала небольшая охрана поезда. Хоть как, но всё же воинский, пусть и санитарный эшелон. И мы спокойно забрали с собой и болгарских добровольцев из Александрии. Они сами же захотели записаться в Седьмой легион. И обоих парней сразу же отправили на помощь военным санитарам. А девушки помогут им во время остановок.