— Будет, Аркадий Николович. Тётя Арина её в обиду не даст.

Вот в этом сомневаться не приходилось. Софья и Костя попали в надёжные руки. Им уготована интересная и достойная жизнь.

Глава 08.

Располагаемся?

— Ну, как, Беримор, удалось выяснить судьбу группы четвёртого виконта Артура Кингдейла? Хоть кто-нибудь из неё выжил?

— Удалось, сэр. Только, к сожалению, погибли и сам полковник Бонд, и капитан Фонбет, всего двадцать человек. Они почти сразу же были похоронены в Плевне в общей могиле. Из всей группы выжили лишь лейтенант Леклерк и ещё десять человек, в том числе по два француза и немца. Они все отправлены в Тырнов, в ставку Великого князя Николая Николаевича, и там их след затерялся. Неизвестно, где они сейчас находятся или содержатся. Возможно, уже тайно и перевели в другое место? Ещё три рядовых члена группы пропали — и среди убитых их тела не обнаружены. В плену их нет. Возможно, сбежали или, скорее всего, убиты казаками и просто брошены ими где-нибудь? Может, позже вдруг и объявятся?

— Понятно, Беримор. Печально! И ведь подобрали вполне подготовленных людей, но ничего не получилось. Значит, у мальчика бойцы оказались лучше! А эти Тутолмины знают о задании группы?

— Знают, сэр. Сразу же после доставки тел членов группы полковника Бонда в Плевне произведено их опознание. Выжившие члены группы как бы всё выдали. Их допрос вёлся в присутствии многих русских командиров, в том числе и Тутолминых, и генерала Петрушевского, и даже барона Криденера, срочно прибышего в Плевну. Правда, подробности нашим агентам неизвестны.

— Проклятье, Беримор! Надо же так глупо попасться! Да, виконт никак не оправдал Нашего доверия и надежд! Если русские всё же предъявят нам хоть какие-то претензии, то, как всегда, всё отрицать! Заявить, что он являлся лишь обыкновенным корреспондентом, и это русские, не зная об этом, убили его и группу сопровождения. Хотя, там газетчики за него вступятся, так что, ничего страшного.

— Хорошо, сэр, так и поступим.

— А мальчика нашли, Беримор? Он выжил?

— Нашли, сэр. Оказалось, что он создал из болгар какой-то Седьмой легион, и получилось что-то типа роты личной охраны. И как раз этот легион во время нападения расстрелял и турецкие сотни, и группу полковника Бонда. Юный князь был тяжело ранен, но выжил. Его доставили в Систово, а потом как бы тайно отправили в Яссы, в госпиталь. Но наши агенты пока на его след не вышли. Но он, хоть его там румыны не опознали, проезжал через Бухарест. Скорее всего, далее мальчика можно ожидать в Санкт-Петербурге. Или он сам, сэр, где-нибудь объявится?

— Да, Беримор, от мальчика всего можно ожидать. Ему никак спокойно не живётся. Ладно, сейчас от него надо отстать. И так шума много. Скоро за него ещё и немцы вступятся. Потому что он для них ценен. Непонятно откуда у мальчика разные интересные сведения, но, судя по данным наших берлинских агентов, это как бы мальчик сообщил немцам какие-то сведения насчёт Южной Африки. А теперь они спешно собираются в экспедицию уже в Мексику, тоже как бы проверить сведения, изложенные в сказке «Остров сокровищ». Хоть и странно, Беримор, но так!

— Э, спасибо, сэр. Про это я не знал. Но мальчик действительно способный. Не говоря уже о музыке, его изобретения представляют немалый интерес. Судя по свежим данным из Санкт-Петербурга, он, хоть это и удивительно, может быть даже причастным и к разработке самой взрывчатки, и этих мин и гранат. Его наверняка будут сильно охранять. Правда, у русских, сэр, везде беспорядок…

— Ладно, Беримор, пока ждём и собираем сведения. И нам надо быть осторожнее с немцами. Они от своих целей не отступятся.

Тут ожидаемо вернулась и тётя Юлия, и, само собой, не одна, а с несколькими важными и богато одетыми мужчинами чуть её старше и одной женщиной примерно своих лет.

— О, Борис, и к тебе гости приехали?

— Да, тётя Юлия, это Аркадий Николович, мой представитель в Одессе. Вообще-то, Димитрий, Коста и Кирилл — это его люди. Они сопроводили меня до Плевны, а там получилось так, как получилось. Так что, теперь они в легионе.

Тут тётя Юлия обернулась к своим гостям:

— Друзья, это, как вы уже поняли, мой родственник, князь Борис Куракин. Он куратор Седьмого легиона, можно сказать, один из его командиров. Выше него майор Николай Тутолмин и полковник Иван Тутолмин. Кто они, вы уже знаете. Они сейчас в Плевне. А Борис и его воины были ранены как раз там, и сейчас их привезли на лечение сюда. — Тут тётя Юлия ненадолго прервалась, а потом как выдала сильно возмущённо! Хотя, не только она, но и другие бы возмутились! — Но тут, друзья, представляете, раненных легионеров разместили в таких условиях, что хуже некуда! Мы просим у вас помощи! Иначе они не лечиться будут, а просто все умрут!

А далее баронесса представила нам своих друзей. Двое мужчин оказались малороссийскими помещиками, хотя, давно обитающими в городе, Петром Семёновичем Нежинским и Карлом Фёдоровичем Брехтом, третий — даже чиновником из канцелярии градоначальника Яковом Петровичем Фединским, а четвёртый — майором в отставке Корнеем Степановичем Глебовым, в молодые годы являвшимся подчинённым барона Вревского. А вот женщина тоже оказалась вдовой, но уже полковника Александра Юрьевича Захарова, тоже подчинённого барона, Анной Васильевной. Тётя Юлия назвала её ещё и давней подругой, учившейся когда-то вместе с ней. Похоже, что в Одесском институте благородных девиц? Да, хоть как давняя подруга и явно сохранившая дружеские отношения с тётей.

— Юлия, да, тяжело тебе пришлось! Борис, Вы такой юный, и то решили отправиться на войну? Там же опасно? Вон, и наши с Юлией мужья погибли. И тут столько наших солдат!

А что я мог сказать этим славным женщинам?

— Э, Анна Васильевна, я, вообще-то, не думал воевать. Просто так получилось. Решил хоть немного посмотреть своими глазами на важное событие, оказаться, хоть это звучит и немного глупо, как бы причастным. А война оказалась страшной вещью. Я успел потерять там много хороших знакомых. Вроде, только что вместе ехали в Плевну или встретились там, а их уже нет. И больше никогда не увижу. И стольких бойцов своего Седьмого легиона потерял!

Тут у меня и голос от волнения слегка сел. Я явно тронул подругу тёти, и она благосклонно кивнула мне:

— Ладно, Борис, хоть сами живы остались. Мы поможем вашим воинам. Да, тут не самые лучшие условия для лечения.

Далее тётя Юлия пошла показывать своим гостям палатки, куда поселили моих легионеров. Многие из них, сильнее раненные, уже спали. Но мои помощники и помощницы бдили. Ещё и санитары. Им же, если что, ухаживать за ранеными надо.

Чуть позже гости вернулись.

— Всё понятно, Юлия Петровна, — сказал майор. — Князя Бориса и его воинов надо перевезти отсюда. А то, неровен час, подхватит какую-нибудь болезнь, и вылечить тяжело будет? — Далее мужчина продолжать не стал. Но и так было понятно, что можно и умереть. — Что же, можно поселить их на Большом Фонтане. Есть там несколько домов, где их можно разместить. Как раз на членов его легиона хватит. С утра и займёмся. Князь Борис, Вы согласны?

На это я ничего не возразил. Да, мне было сильно жаль солдат, остающихся в эвакуационном госпитале, но особо помочь им мы не могли. Для этого всю систему надо было менять, но это мне не под силу. И ещё не скоро всё изменится в лучшую сторону.

А умирать, подхватив здесь разные болезни, мне всё-таки не хотелось. Придётся оставить бедных солдат наедине с их бедами. И, как оправдание, меня действительно ждало множество важных дел! А так, пока в Одессе, попрошу Аркадия приглядеть, так и самому придётся заняться благотворительностью.

— Большое спасибо, Корней Степанович. Если можно, у меня имеется ещё небольшая просьба. Можно же хоть слегка уличшить питание здешних раненых, так и снабдить их лекарствами? А то нас, в том числе и меня самого, покормили такой едой, что мы и в Плевне, на своём опорном пункте, такое не видели. Сами понимаете, что мы там сидели в осаде и особых изысков у нас не имелось. Тем не менее, такой отравой нас не кормили. А тут всё-таки Одесса…