Постепенно темнело. Прошло, наверное, и часа два? Мы как раз собирались возвратиться в свою палатку, как неподалёку от него остановились сразу штук пять пролёток. И с одного из них соскочил на землю именно Аркадий. Хотя, и часть других парней мы узнали. Это были футболисты из «Аркадии» во главе с Леонтием Дукалисом. Нет, многих я не знал и ранее и не видел. Наверное, позже набрали? Хотя, и Коста был с ними. И он в своей солдатской форме, хотя, уже легионера, резко выделялся на фоне гражданских лиц.
— Князь Борис! Вернулся! — Нет, Аркадий обнимать меня не стал. Я, хоть и находился в штанах, но зеленовато-серая куртка, конечно, без знаков различия, на меня была лишь накинута. И из-под неё виднелись бинты, к счастью, уже не кровавые. Просто поддержал мою правую ладошку в своих. — Коста сказал, что Димитрий и Кирилл остались воевать. И у меня, княже, сразу просьба к тебе. У нас тут много желающих. Я и сам хочу в легион.
— Вернулся, Аркадий Николович. И сообщаю, что, как немного подлечусь, сразу же поеду домой в Санкт-Петербург. И помощников с собой заберу. Воевать больше не поеду. Хоть и неудобно ссылаться на это, но мне запретили. — Что делать, ослушаться Ивана и Николая Фёдоровичей я не собирался. Так и приказ Великого князя Николая Николаевича был. Но это не самое главное оправдание. Если честно, мне сейчас уже не хотелось на войну. И ещё, хоть как, мне надо было воплотить в жизнь свои задумки! Это тоже являлось оправданием, и довольно важным. — А насчёт легиона? Пожалуйста, можно, никаких препятствий. Но, знаешь, Аркадий Николович, запросто можно и остаться там, и навечно? Никто не сможет помочь.
Да, ни за грошь и погибнуть можно, и после полученных ран вряд ли выкарабкаешься, так и умереть от болезней раз плюнуть.
— Неважно, князь Борис. Тут уж как повезёт. Я не я буду, если не съезжу и не попробую. Если уж вы там смогли, то и мы сможем.
Конечно, смогут. И каждый должен делать свой выбор.
— Хорошо, Аркадий Николович. Я напишу легату Живкову, что центурион Виленов хочет составить ему компанию. Извини, но пока легионом, если командование нашей армии не примет другого решения, и если он не погибнет или его не ранят, будет командовать именно Димитрий. Скорее всего, придётся воевать до конца войны. Возможно, до Нового года, но, скорее, и после? Ещё и не сразу отпустят, и дела разные могут образоваться. Возможно, что придётся потерпеть и до следующего лета? Сколько вас будет?
— Думаю, князь Борис, десятка три наверняка.
Ну, если есть желающие, то пусть немного повоюют. Главное, надо постараться, чтобы их не засунули в «мясные» штурмы. А то у многих военноначальников, конечно, и русских, сейчас именно они в большом «почёте». Хорошо, что в Плевну направили всё-таки бригаду Ивана Фёдоровича. А то другие начальники устроили бы там…
— Что же, немало. И чтобы побольше хороших стрелков.
Да, придётся больше полагаться на снайперские команды.
— Ну, это, князь Борис, как получится. Где их найдёшь?
Ну, ничего страшного. Стрелков всё-таки найти можно. Главное, их достойно обучить. Да, лишние расходы, но потратиться придётся. Лишь бы власти разрешили.
— Ничего, проверим. Вот как освоимся, все постреляете.
А далее парни присоединились к Косте и пошли осматривать палатки, где расположились легионеры. Многие из них поднялись и с любопытством осматривали нежданных гостей. Думаю, что тётя Юлия выбьет для нас лучшие условия. Но солдатам, положенным тут, надо было хоть немного помочь. А то часть, к сожалению, тут и останется, и навечно. А так, их хоть меньше станет.
Чуть позже Аркадий подошёл ко мне:
— Бесполезно, князь Борис. Все палатки переполнены. Тут их ещё столько ставить надо. Проще купить отдельный дом и открыть госпиталь для легионеров. Тогда можно создать и условия.
Да, скорее всего, так и придётся делать. Мне неохота было, чтобы легионеры стали погибать от болезней. И придётся и где-то в Румынии оборудовать небольшую базу. На армейское начальство мало надежды. А то все легионеры помрут именно от болезней.
— Хорошо, Аркадий Николович. Подождём ещё тётю Юлию.
Да, без неё тут никак. И она наверняка ещё и свой вариант предложит. Придётся всё как-то совместить друг с другом.
— Коста сказал, что с вами баронесса Вревская, твоя, князь, родственница. Как бы фрейлиной самой императрицы была?
Нет, тон речи Аркадия был вполне уважительным. Хотя, сейчас вряд ли кто бы осмелился плохо отозваться о высоких особах, тем более, о Её Величестве Марии Александровне. Конечно, и я знал о разных слухах, ходивших о ней и её фрейлинах, так и имел немалые знания и из будущего. Сейчас императрица была неизлечимо больна, и в это время излечения от туберкулёза просто не имелось! И ей жить однозначно осталось немного! Скоро Её Величество, возможно, и умрёт? И ведь ей будет лишь пятьдесят с лишним лет. Да, печально…
А император Александр Второй уже лет десять открыто жил, и прямо в Зимнем Дворце, с княжной Екатериной Долгоруковой, и у них, вроде, уже имелась пара детей. А после смерти императрицы они и сейчас наверняка поженятся? Тоже такая странная жизненная ситуация. Если честно, она мне сильно не нравилась!
— Была, Аркадий Николович. Но моя тётя достойная женщина. Ведь не всякая на свои деньги создаст санитарный отряд и пойдёт простой сестрой милосердия. Она ещё в Систово нас выручила.
Тут Аркадий уважительно кивнул.
— Да, князь. Коста уже всё рассказал.
Далее распространяться я не стал. А то много нехороших слов произнести придётся. А это и для меня опасно.
Чуть позже четыре пролётки уехали. Одна осталась. И мы с Аркадием ненадолго засели там, и я вкратце рассказал ему насчёт своего странного путешествия на войну. На самом деле странно получилось, ещё было и опасно, но, к счастью, всё обошлось.
— Да, князь, славно вы там повоевали. Честно, не ожидал! Уже многие люди в Одессе интересуются Седьмым легионом. Пока у нас, в том числе и Санкт-Петербурге, ничего не пишут, но в газетах Румынии и других стран сильный шум поднялся, и он лишь нарастает. Красивую песню о легионе ты, князь, написал. За душу берёт и сердце сильнее биться заставляет.
Ну, пока я мировыми новостями не владел. Мы и успели лишь слегка ознакомиться двумя румынскими газетами. Позже придётся накупить побольше российских газет и журналов и почитать их. Хотя бы местные «Одесскiй въстникъ» или «Journal D’Odessa».
— Да, нет, ничего такого я не хотел. Просто, Аркадий Николович, не всё продумал. А так лишь хотел, чтобы ополченцы пошли в бой без разных сомнений. Чтобы знали, что бьются за своих и родные места. А насчёт легиона вспомнил оттого, что хотел, чтобы они не тешили себя иллюзиями, что война — эта лёгкая прогулка, и там совершаются сплошные геройства.
Ну, да, в самом начале я и не думал создавать хоть какие-то военные отряды, так и самому участвовать в войне. Всё-таки у меня пока не тот возраст. Мне хотелось лишь осторожно предупредить русское командование, хотя, через Ивана Фёдоровича, о возможных осложнениях в Плевне. Но получилось немного иначе.
А далее я вдруг ударился в излишнюю пропаганду:
— Война — это ведь, прежде всего, тяжёлая работа и грязь, и холод, и кровь, и смерть. Уже тот, кто пошёл воевать, герой, но его путь лавровыми венками вряд ли будет устилан? Скорее всего, этот герой наверняка будет покоиться в безымянный могиле, а то может стать и так, что, вернувшись с войны, продолжит жизнь в худших условиях, чем до неё. К примеру, кому нужны калеки? Никому! Это сейчас мне и части бойцов повезло. А так, сколько русских солдат погибло в той же Плевне? И их судьба мало кому интересна!
Да, и тут я остановился. Тоже на лишние рассуждения перешёл.
— Да, князь, это так. Но кому-то и Родину защищать надо. Так что, и я съезжу и постараюсь внести достойный вклад. Но если погибну, то, что же, судьба. Главное, чтобы Соне хорошо было.
Да, Аркадий свою младшую сестру любил и готов был для неё на многое. Так и я любил тётю Арину и Александру и тоже был готов ради них горы свернуть. А вот любимой у меня ещё не было.
