— Нет, Борис, это Пётр Петрович Сокальский, Глава Одесского музыкального Общества, и сам хороший композитор. Он, между прочим, и в Санкт-Петербурге, в консерватории, учился и хорошо знает твоих наставников.

Ну, Фёдора Осиповича Лещетицского, и что ни есть профессора консерватории, или Александра Порфирьевича Бородина и Модеста Петровича Мусоргского, знаменитых композиторов, в Российской империи и мире многие, и хорошо, знали. Теперь и обо мне, можно сказать, их ученике, весь мир слышал. Но я и сам немного слышал о Петре Петровиче, так и память Бурлака выдала, что он являлся довольно известным композитором, но позже почему-то названным украинским. Так что, у меня сразу же возникло к нему некоторое предубеждение. Но сейчас ещё никакой Украины не существовало.

— Э, тётя Юлия, я слышал о Петре Петровиче, но лишь мельком, в разговорах наставников. Ещё у Абрама Самуиловича несколько раз его упоминали. Но с его работами, к сожалению, не знаком.

— Я тоже, Борис, не знакома. Но человек интересный. Его вся Одесса знает. Он являлся редактором «Одесского въстника» и в прошлые годы ездил военным корреспондентом газеты в Болгарию. И ещё Пётр Петрович принимает участие в работе Одесского театра. Жаль, что его здание сгорело четыре года назад, а новое ещё не достроили. И сейчас оркестр театра время от времени выступает в здании биржи, что стоит на Думской площади. Думаю, что ты его всё же видел? — Тут я кивнул. Да, вместе с Демьяном и Николаем, когда знакомились с городом и его достопримечательности, как раз мимо него проходили. — Там есть Белый и Розовые залы. И балы там часто проводят. Правда, я там никогда не была. Нас из института никуда не выпускали. Ну, и возрастом ещё не подходила.

Ну, балы — это розовая мечта всех хорошеньких женщин. Раз так, то и нам надо устроить свой бал, и именно для тёти Юлии! Само собой, как раз в Розовом зале биржи!

Глава 13.

Тоже важный разговор…

— Конечно, примем, тётя Юлия! На самом деле интересный человек. И это большая честь, что он сам к нам явился!

Хоть мне слегка хотелось и спать, но нельзя обижать человека, и такого знаменитого! Если честно, он мне был как раз нужен!

Пётр Петрович Сокальский оказался крупным мужчиной лет сорока пяти. Его круглое лицо только так дышало здоровьем. Я при нём выглядел тонкой жердинкой, ещё и немного покороче.

— Князь Борис, спасибо, что приняли. Рад познакомиться с Вами. Извините, что помешал. Тем более, Вы ещё и ранены. Да, должен признаться, что нахожусь в сильном удивлении, что Вы, такой юный мальчик, и Ваши воины Седьмого легиона, лишь чуть Вас старше, и многие из них ещё являются и девицами, достойно показали себя в Плевне и нанесли османам немалые потери. Примите глубочайшие соболезнования от многих горожан, моих знакомых, по поводу гибели воинов вашего легиона. Мы все читали румынские газеты и, знаете, у нас просто нет слов от восхищения!

И гость осторожно пожал мою правую ладошку.

— Спасибо, Пётр Петрович. Что делать, война. Бойцы легиона защищали свою Родину, а мы с друзьями случайно оказались там, и нам тоже пришлось принять участие в защите Плевны. Но теперь мы скоро вернёмся в Санкт-Петербург. А то доставили много огорчений своим родным. И тётя Юлия говорит, что мне гимназию закончить надо, а позже и поступить куда-нибудь.

На это Пётр Петрович лишь улыбнулся:

— Конечно, князь Борис, обязательно надо. Тем более, у Вас там великие учителя. Я не очень близко знаком с Фёдором Осиповичем Лещетицским. Но вот с Александром Порфирьевичем Бородиным и Модестом Петровичем Мусоргским не раз встречался. Был близко знаком и с Александром Сергеевичем Даргомыжским, жаль, что ныне покойным. — Да, этот великий композитор умер ещё лет восемь назад. — Жаль, что сейчас и Малий Алексеевич Балакирев временно отошёл от музыкальных дел. Да, порой разные обстоятельства бывают сильнее наших желаний и возможностей. Но я продолжаю переписываться с Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым, Цезарем Антоновичем Кюи и Владимиром Васильевичем Стасовым. Конечно, сильно жаль, что в последнее время деятельность «Могучей кучки» немного затухла.

Да, наш гость был близко знаком со всеми членами «Могучей кучки». Я и сам изредка видел последних его деятелей, но вот с ними близко никогда не общался. Если честно, и не стремился. Тем более, и они как-то посматривали в мою сторону насторожённо и в контакт со мной сами не вступали. Но мы и вращались в разных кругах. Если честно, и мои наставники, хоть и опекали меня плотно, но пока никак не тащили в музыкальные и театральные круги. Скорее всего, и правильно делали! Ну, нечего было мне там делать. Не выйдет из меня толкового композитора! Хотя, запасов музыки у меня в памяти хватит ещё надолго. Только мне ещё и научно-технический прогресс в Российской империи вперёд и ввысь двигать надо. Ну, не было у меня времени на лишние телодвижения.

— Знаете, Пётр Петрович, я сильно рад, что мне выпало счастье познакомиться со столь великими людьми! Ещё и сам Пётр Ильич Чайковский принял участие в моей судьбе. Да, могу похвастаться, что я близко знаком и немного работал вместе с самим Мариусом Ивановичем Петипа и Львом Ивановичем Ивановым!

Тут я вспомнил великих балетмейстеров для того, чтобы набить себе веса. Хотя, Пётр Петрович уж наверняка знал, что теперь и я числился в составе авторов и «Щелкунчика», и «Лебединого озера», и даже «Баядерки»! Не знаю, как пока там дела у моих наставников с «Весёлой вдовой», но уж меня без авторства и над этой опереттой они не оставят. Да, а какие интересные и беззаботные времена были у меня Петербурге! Да, как там мои родные?

— Да, князь Борис, достойнейшие люди. Хотя, я слышал, что с включением в «Могучую кучку» ещё одной юной кучки она стала намного могучей. — Да, я и сам знал, что имелось и такое выражение. Если честно, я не совсем член «Могучей кучки», но с моим участием и «Щелкунчик» появился на свет раньше времени, и теперь он являлся одним из важнейших и интереснейших балетов нынешнего времени. Ведь я ещё и считался автором множества интересной музыки и песен, которые, несомненно, сильно повысили интерес людей во всём мире к культуре Российской империи. Хотя, мне была приятна похвала гостя, и тоже, в сущности, великого человека, и я невольно зарделся. — Так что, князь Борис, я сильно рад, что мне удалось познакомиться со столь талантливым молодым человеком.

Что же, мне осталось лишь поблагодарить великого человека и постараться перевести нашу встречу в практическую плоскость:

— Большое спасибо, Пётр Петрович! Хорошо, что Вы всё-таки нашли время навестить нас. Мы с тётей Юлией очень рады. Это для нас большая честь! И, да, ещё позвольте, если можно, познакомить Вас с некоторыми воинами нашего Седьмого легиона!

И я тут же позвал к нам своих помощниц. Ну, и Демьян с Николаем находились поблизости и охраняли меня.

— Вот, это мои личные помощники и помощницы Демьян Дубов, Николай Колычев, Амина Диброва, Асия Левскина, Радка Ботева и Элица Руменова. Одни из лучших бойцов легиона. У каждого из них на счетах по десятку турок и больше. Так как у нас тут четыре десятка раненных, то им пришлось сопроводить нас сюда.

Конечно, у Радки и Элицы было лишь по три-четыре турок, но и это достойно! И ведь не струсили, до конца держались!

Судя по изумлённому взгляду гостя, он, хоть и читал румынские газеты, моих слов никак не ожидал.

— Э, князь Борис, да, воины легиона достойно сражались с османами. Барышни, приятно было с вами познакомиться!

Тут я поспешил перейти к делу. Хотя, сначала попросил девушек накрыть нам стол и подать чай.

— Мы с тётей Юлией, Пётр Петрович, рады познакомиться со столь интересным и великим человеком. Я слышал, хоть и не знаком с Вашими работами, что Вы написали много разных произведений, и сейчас у Вас, или чуть ранее, как бы была в работе опера «Майская ночь». И ещё тётя Юлия сказала, что Вы принимаете участие в работе оркестра Одесского театра. У меня к Вам небольшое предложение — если можно, включить там в ваш репертуар или исполнить хотя бы раз для бойцов нашего легиона некоторые произведения, и новые. Все расходы за наш счёт. Если что, можно обратиться к Абраму Самуиловичу. Тут мне удалось по пути в Одессу написать один марш, и в замыслах ещё несколько.