Чуть позже меня, всё-таки раненого и ещё и слишком юного, оттого почувствовавшего усталость, отправили поесть, а потом и спать. И я охотно согласился. Далее от меня уже мало что зависело. К тому же, мне на самом деле нельзя было переутомляться. Я и так нарушал правила. Вместо того, чтобы вкушать радость от детства, занялся взрослыми и опасными делами. Жаль, но детства у меня, похоже, и не было, и теперь не будет. Так что, только вперёд, и будь что будет! Труба зовёт меня в поход! Солдат, вперёд!

И другой день у меня оказался похожим на предыдущий. С утра я рисовал — и на изобретения отвлёкся, и ещё десяток портретов бойцов легиона нарисовал. Больше тех, кто погиб. И мне старались не мешать — и тётя Юлия, и помощники, и помощницы меня лишь покормили, перевязали и стали охранять, не пускали ко мне никого.

А после обеда я немного погулял. Хотя, чуть позже появилась тётя Юлия и сообщила, что два десятка раненных, в том числе Бьянку, Нелли и Росицу, она и наши санитары уже свозили на море. Морской берег, правда, совсем дикий, тут на самом деле оказался не так далеко. Само собой, все дружно и искупались или их искупали. Так-то, раненые из легиона уже все резко пошли на поправку. Что ни говори, нам обеспечили весьма хорошие условия для лечения. И еды вдоволь, и морской воздух, и спокойно. Жаль, что пока мне самому на море было нельзя. Но и на Большом Фонтане было неплохо.

Чуть позже я решил навестить легионеров. Дела делами, а про личный состав забывать нельзя! Надо было посмотреть, как у них идёт лечение или узнать хотя бы их настроение. Хоть это, что юнец находился во главе военного подразделения, выглядело странно, я и сейчас оставался старшим командиром Седьмого легиона. Пока никто меня от командования им не отстранил. Значит, мне надо было заботиться о раненных. Нас, бойцов легиона, вообще-то, тут пять десятков. Скоро станет и больше. Легион сейчас остался в Систово под командованием командира Четвёртого армейского корпуса генерала-лейтенанта Зотова Павла Дмитриевича. Только моя память говорила о том, что генерал прослыл слабым и нерешительным военноначальником. Ну, не мне судить, так и воспоминания Бурлака являлись неполными. Вообще-то, и насчёт этой войны имелось много самых разных точек зрения, и не всегда хороших. Начальником штаба у генерала был полковник Новицкий Николай Дементьевич. А он тоже станет генералом и как бы являлся военным теоретиком, но малоизвестным. Конечно, его работы Бурлак не знал. Главное, чтобы легион раньше времени не послали в бой, и не поставили его командиром бестолкового офицера. Хотя, я надеялся, что Димитрия всё же не тронут. Его командование меня вполне устраивало.

Да, большинство легионеров уже чувствовало себя терпимо. Хуже всех состояние оказалось у Стояна Димитрова — и так раненого во время разведки, его ранили в бок и во время нападения на обоз. Но жить будет и, если пожелает, даже воевать идти сможет. Просто придётся полежать месяц. Ну, тут, в Одессе, есть кому за ранеными присмотреть. Вот Мефодию Климову, раненному тогда же, повезло — турецкие пули его во второй раз не тронули. Лучше было состояние у стрелка Левена Кименова, раненого и при обороне малого опорного пункта, и при нападении на обоз. Вот, как оказалось, Атанасу Дилову и Илие Рангелову, тоже раненых там же, во второй раз не повезло — их, похоже, расстреляли насмерть прямо в повозках не турки, а наёмники, нанятые англичанами. Это оттого, что недалеко от парней, в другой повозке, лежал я. Поэтому сволочи и открыли по нашим раненым огонь. Была убита и Радана Василова, раненная ещё во время нашего первого боя с тремя батальонами турок. Вот Гавриил Джорданов, выживший и тогда, уцелел и во второй раз. Терпимо, но пока плохо было с состоянием Пенки Георгиевой и Румяны Ивановой, пусть и девушек под двадцать лет, но неплохих бойцов. Они, хоть и не стрелки, оказалось, тоже успели подстрелить по несколько турок, но и их самих ранили. Всё-таки три конных сотни на нас шли! Ещё и англичане! И меня порадовали слова Олега Юрьевича:

— Князь Борис, не переживайте, все раненые будут жить. Да, среди женщин у Пенки и Румяны состояние похуже, чем у других, но важные органы у них не пострадали. Через месяц и они встанут в строй. Ещё Бойка Петарова слаба, но и она поправится.

Да, не повезло красавицам. Ещё и последнее пополнение у нас сильно пострадало. Из восемнадцати парней, всё-таки решивших вступить в легион, трое были убиты, а семеро ранены. Если честно, растерялась, не знали, что делать при стрельбе по ним, лежавшим на открытом месте. Это на опорном пункте они привыкли прятаться в траншеях и блиндажах. А боевых навыков, как другие легионеры, парни не имели. И выучить их мы не успели, так как они вступили в легион перед самым уходом из Плевны. Ладно, что и с болгарами, мобилизованными на сооружение укреплений, проводились, хоть и не так много, занятия и по боевой подготовке. Всё-таки парни знали, как держать винтовки и стрелять из них. А так, оказалось, что всё же и стреляли, и в турок попадали. Ладно, что живы, а так, выучатся.

— Княз Борис (болг. — Князь Борис), — сказал мне невысокий и темноватый Вылко Сименов, — Моля ви, не мислете, че сме уплашени. Просто е трудно да лежиш под куршумите. Нищо, ще влезем в атака. Нека загинем, но ще отмъстим на турците за всичко! Всички видяхме как трябва да се воюва. Няма да го правим повече! (болг. — Вы, пожалуйста, не думайте, что мы испугались. Просто тяжело лежать под пулями. Ничего, мы и в атаки пойдём. Пусть погибнем, но туркам отомстим за всё! Мы все увидели, как надо воевать. Больше не оплошаем!)

И его приятели, лежавшие рядом, хотя, похоже, уже способные и вполне терпимо держаться на ногах — Димитар Калинов, Лубен Кучов, Пенко Мавродиев и Смилян Демиров, согласно кивнулли.

— Княз Борис, въпреки че у дома ни е топло, а Дунав сякаш е наблизо, никога не сме били там и на морето! Турците, копелета, не пускаха! (болг. — Князь Борис, хоть у нас дома и тепло, и Дунай как бы рядом, мы никогда не были и там, и на море! Турки, сволочи, не пускали!) — добавил Смилян, самый крепкий из пятёрки. — И днес всички плувахме толкова добре! Водата е топла-топла! И когато победим, и България ще има свой морски бряг! (болг. — А сегодня мы все так хорошо искупались! Вода тёплая-тёплая! И когда победим, и у Болгарии будет свой берег моря!)

Ну, и что тут я мог сказать?

— Конечно, друзья, будет. Думаю, что уже в следующем году Болгария получит независимость! Его Величество Александр Второй не зря же решил помочь болгарам. Мы обязательно победим! Но за победу надо сражаться! И за своё место под солнцем! Покажете себя, Болгария вас оценит. Ваш подвиг останется в веках!

После посещения раненных тётя Юлия, хоть я решил немного заняться сочинением музыки, силком отправила меня отдыхать.

— Борис, ты и сам не лучше Стояна Димитрова выглядишь. Ему хоть двадцать лет, а тебе лишь тринадцать. Тебе есть и спать больше надо. Тем более, Драко и Асен вполне неплохо справляются. И Коста у тебя шустрый. Но у него Аркадий в друзьях. Хороших помощников ты себе подобрал. Так что, отдыхай!

Конечно, пошёл. Хотя, сначала я написал письмо Дмитрию и сообщил ему, что у нас всё терпимо, и рассказал о шагах, что будут предприняты нами в Одессе. Аркадий взялся доставить его к нему в Систово по своим каналам. Хотя, он и сам уже написал Дмитрию. Чужие не должны были знать о наших делах.

А после я сразу же заснул. Явно и устал, но и на поправку шёл. Уже почти ничего не болело.

Но долго спать мне, похоже, всё-таки не дали. Сама тётя Юлия и нежданно разбудила. Хотя, вполне успел отдохнуть.

— Тут, Борис, один интересный человек пришёл. Примешь?

Судя по виду тёти, хоть и не знал, кто, придётся принять. Явно по мою душу явился кто-то из её знакомых.

— Э, тётя Юлия, а кто? Наверное, Даниил Милославович? Я его приглашал. Он вместе с моим отцом в Крыму, на Альме воевал. Хотел послушать и записать его воспоминания.