Ставлю будильник на пол седьмого, но просыпаюсь за пять минут до него. Вынимаю учебник из-под подушки и трижды пробегаюсь глазами по тексту.

Я выучила! Я все выучила! Звенит в моей голове мой же голос.

На всякий случай снова втыкаю наушники в уши включаю аудиозапись, иду умываться. Дверь в комнату Гера приоткрыта, заглядываю в щелочку. Брат лежит на кровати на животе. Он в футболке и джинсах. Хорошо, что кроссовки снял, явился вчера во втором часу ночи и под мамины причитания завалился спать, не раздевшись и не приняв душ.

Тихонько приоткрываю дверь маминой комнаты. Пахнет сердечными каплями. Мама спит на боку отвернувшись к окну. Тихонько прикрываю дверь. Готовлю себе завтрак, одеваюсь и не вынимая наушники из ушей выхожу за дверь.

Отвратительный запах бьет в нос, когда Мурза распахивает дверь кабинета. Литература первая, я специально решила прийти под звонок, чтобы ни с кем не разговаривать. Класс толпился у двери, все в буквальном смысле отскочили от кабинета закрыв носы и рты ладонями. Я ровняюсь с толпой, рука инстинктивно поднимается и зажимает нос.

— Фу! Кто там сдох⁉

— Ну и вонь! — слышится из толпы.

— П… ц! Я пошел, — изображая рвотные позывы Голиков кривится, удаляясь по коридору.

— Девятый Б! — спокойным холодным тоном произносит Мурза. — Заходим в кабинет!

— Олеся Юрьевна! — верещат Лика и Настя. — Давайте найдем другой кабинет! Мы ведь задохнемся!

Отвратительный запах через раскрытые двери распространяется по коридору. Вонь и правда ужасная. Может мышь сдохла или крыса?

— Вам больше не удастся сорвать ни один урок! С меня хватит! — чеканит Мурза, настежь раскрывая окно около учительского стола. — Вы срываете урок! — стреляет в меня гневным взглядом. Все понятно. Она уже приписала мне это происшествие. Сто процентов решила, что я поймала самую жирную крысу на помойке и умертвив ее засунула в самый дальний угол кабинета. Балабанова делает шаг в кабинет морща нос от отвращения, ее примеру следует Костылев. — Все оставшиеся в коридоре получат энку! — продолжая сверкать гневным взглядом чеканит Мурза. Подталкиваю в спину Мухину.

— Джерри, это ты устроила? — бормочет себе под нос Алина.

— Что устроила? — будто бы не понимая, о чем речь переспрашиваю ее.

Ну конечно же я! Кто ж еще? Класс почти всем составом заполняет кабинет, в воздухе витает отвратительный запах падали. По кабинету прокатывается волна негодования.

— Ставьте мне энку! — поднимаясь из-за парты говорит Цыплаков, подхватив рюкзак, направляется к двери.

Мурзина заглядывать за батареи, распахивает створки встроенного шкафа, выдвигает ящички своего стола. Не обращая внимание на то, что третья часть учеников скрывается за дверью, а оставшиеся находятся на низком старте. Ее движения нервные и дерганые. Мурза без остановки шарит по всем нишам и шкафчикам.

— Лиза сбегай на вахту, спроси занят ли кабинет музыки? — обращается к Балабановой продолжает исследовать кабинет заглядывая в каждый угол.

Балабанова уносится из кабинета и буквально через пару минут, прибегает обратно с ключом от тридцать шестого кабинета. Оставшаяся часть учеников следуя за Мурзой плетется в другой класс. Алинка о чем-то спрашивает меня, болтает без умолку. Я иду следом за остальными. В ушах только цоканье ее каблуков. Все зря… Зря я потратила два дня на подготовку.

Мурзина начинает опрос по традиции с Лизки, следом идет Волька, а потом по журналу. Жду, когда она назовет мою фамилию, но она ее пропускает. Что это значит? Не хочет ставить мне очередную двойку или оставила меня на десерт. Класс худо-бедно рассказывает свои отрывки, ей не удается скрыть удивление. Всякий раз, когда вместо «не готов» или «не готова» ученик произносит первые строчки, она вскидывает удивленный взгляд на каждого. Кого-то слушает до середины, кого-то почти до конца. Все равно на пятерки в нашем классе способны только двое, и они ответили первыми. Все остальные получают четверки и тройки. Даже Мухина, опустив взгляд в учебник и кое-как прочитав несколько строк получила три. Окидываю взглядом класс и делаю то, чего не делала со времен начальной школы, когда я еще старалась учиться и все успевать, поднимаю руку. Мурза смотрит сквозь меня.

— Открываем учебники на странице двести шестьдесят три, — произносит она.

— Олеся Юрьевна!

— Сегодня мы начнем подготовку…

— Олеся Юрьевна!

— Да, Вебер.

— Вы не спросили меня?

— А ты готова отвечать?

— Ну, раз поднимаю руку, значит готова.

— А я не готова тебя слушать, — произносит она опуская взгляд в учебник.

— Я готовилась!

— В самом деле? — смотрит на меня с пренебрежением.

— Да!

— Ладно, давай! — подходит к моей парте и закрывает учебник раскрытый на «Письме Татьяны».

— Слушаю тебя, не отнимай время у класса, нам еще готовиться к сочинению, которое ты все равно писать не будешь.

— Я к вам пишу…

— Давай сократим? Зачем вы посетили нас… Продолжай!

Смотрю в ее глаза, сверкающие злобой и ненавистью.

— Вебер! Я слушаю тебя. Продолжай!

В голове завывает ветер. Абсолютная пустота… Снимаю рюкзак со спинки стула, закидываю его за плечо, беру учебник с парты.

— Сядь на место! — кричит мне в спину, когда я хлопаю дверью кабинета.

Цыплак покатывается со смеху, прифотошопливая голову Мурзы к телу грудастой мулатки.

— Придурок! — отвешиваю ему подзатыльник. — Не будем мы создавать ей вторую страницу в ВК. К чему эта возня?

— Джерри, ты мыслишь примитивно. Ну какие листовки? Вся жизнь в интернете. Толку от твоих записюлек? — протяжно хрюкнув выдает Артем.

Кидаю в него огрызком от яблока. Цыплак не успевает увернуться и получает четко в лоб.

— Ты слышал когда-нибудь пословицу: «Что написано пером, не вырубишь топором.»?

Дружно прыснув пацаны начинают ржать в голос, а я вгрызаюсь в новое яблоко закинув ноги на журнальный стол. Мы сидим в Кулаковской квартире и печатаем объявления:

«Отдам коляску…», «Сдам комнату трудолюбивому мужчине за символическую плату», «Отдам почти новый: холодильник, телевизор, микроволновую печь, диван, кровать, велосипед…» и еще уйму всего, что можно отдать абсолютно безвозмездно. «Снимаю порчу, сглаз, приворожу любимого по минимальной цене.», «Штукатур, маляр, сантехник — цена договорная.», «Бесплатно выгуляю вашу собаку.», «Срочно нужны модели на ногти, ресницы, брови, шугаринг…».

В ход пошла вторая пачка бумаги, надеюсь принтер не подведет. К совершенно безобидным на первый взгляд объявлениям присоединятся и другие, которые уже во всю сочиняет Голиков, подключив к данному процессу всю свою озабоченную фантазию.

Мы заклеим ими весь город. Каждый столб и все доски объявлений будут пестрить ее номерами телефонов и адресом. В сквере недалеко от ее дома на заборе, огораживающем фонтан, который реставрировали по осени, но так и не довели до ума Голиков напишет какую-нибудь пошлость красной краской и ей же крупно выведет номер ее телефона. Это исключительно его инициатива, я бы обошлась и без этого, но кто я такая, чтобы препятствовать творческим порывам начинающего аэрографиста.

— Как-то слабенько все это, Джер. Она сменит номер мобильного, домашний просто отключит и дело с концом, — кривится Цыплак.

— Сменит, наверное, — с хрустом откусываю сочную мякоть зеленого яблока. — Но сначала понервничает прилично. А вот адрес то она менять точно не будет. Не сможет она обойти весь город и оборвать каждую бумажку.

— Можно еще в автобусах и на остановках оставить, в магазинах там, где визитки и брошюры оставляют для рекламы, в кафешках, парикмахерских, на почте… — продолжает перечислять Кулак.

— Да ты ж моя умница, — посылаю ему воздушный поцелуй.

Кулак сияет белоснежной улыбкой, добавляя в принтер новую порцию бумаги.

Класс продолжает ее игнорировать. Они такие глупые, все встали на мою сторону после последнего урока литературы, Алина еще про двойки за сочинения всем растрепала. Мои одноклассники посчитали, что Мурза не права и решили меня поддержать.