Богдан закидывает на парты перевернутые стулья, поправляя пляшущие ряды столов.

— У тебя на щеке мел, — слышу шепот позади себя, оборачиваюсь.

— Где?

— Здесь, — он проводит горячими пальцами по моей скуле, — теперь и здесь есть, — Богдан подается ближе ко мне, склоняясь надо мной.

От него пахнет мятной жвачкой и легким, свежим ароматом парфюма, который я так и не смогла разгадать. В классе прохладно из-за открытой форточки, но мне кажется, что вокруг нас тропики. Его аромат смешался с запахом меловой крошки и мокрой доски. Кто-то пробежал по коридору мимо класса, следом послышался еще топот.

— Пойдем на площадку? — нервно улыбнулась я, прерывая наш зрительный контакт. Не знаю, что именно, но что-то смутило меня. Нам не впервой оставаться наедине, но почему-то именно сейчас, мне стало как-то особо волнительно и трепетно внутри.

— Пойдем, — словно очнувшись от морока, он слегка отстранился назад. — Нужно заглянуть в спортзал, взять мяч, — он забрасывает свой рюкзак за плечо, следом подхватывает мой.

Облизываю пересохшие губы, наблюдая за его резкими движениями.

— Я передумала. Давай завтра? — кокетливо улыбнувшись пытаюсь его подразнить.

— Ну уж нет. Ты сама напросилась, — Богдан широко улыбается, распахивая передо мной двери класса.

Удастся ли мне его провести? Он же сразу меня раскусит.

И снова моя ладонь в его руке. Мы шагаем по коридору, тесно соприкасаясь плечами. Мне так хорошо рядом с ним. Так тепло и уютно и одновременно с этим волнительно и немного странно. Странно то, что мне совершенно не стыдно перед ним за маму.

Солнце катится к закату, школьная площадка пуста. Ветер раздувает мои волосы, бросая челку мне на глаза. Безуспешно пытаюсь убрать их за уши, ведь новый порыв ветра не заставляет себя долго ждать.

— Не нужно его бояться, — смеется Колхозник, снова бросая мне мяч. Пока что мне удается изображать из себя неумеху. На самом деле я попадаю в кольцо десять из десяти раз, но ему пока знать об этом не следует. Богдан становится позади меня. — Обхвати его вот так, пальцы широко… — его голос над моим ухом снова будит во мне сладкую, тягучую истому. — Главное — работа ног. Немного согни колени и… мягко выталкивай мяч вверх, — Делаю корявый бросок. Мяч летит в край щита. — Ну… почти, — терпеливо произносит он, идет за мячом. Богдан бросает идеальный «трехочковый», сетка приятно шуршит. Обреченно вздыхаю, делая вид, что расстраиваюсь. — Давай, еще раз с моей помощью, — он снова становится позади меня. — Я придержу мяч снизу, а ты бросай…

На пятой или шестой попытке я случайно выхожу из роли. То ли я слишком сильно увлечена его близостью, то ли это происходит случайно. Фактически не глядя, я отправляю мяч в сетку и не дожидаясь его реакции, вскрикиваю:

— Это случайность! — кажется я краснею до кончиков ушей, щеки полыхают огнем.

— Ах ты мошенница, — Богдан отрывает меня от земли, обхватив мою талию.

— Это правда случайность, — хохочу извиваясь от щекотки. Его пальцы бегают по моим ребрам как по струнам гитары. — Хватит! Пожалуйста, хватит!

— Дан! — кто-то окрикивает его, мы оба поворачиваемся на голос. — Может сыграем четыре на четыре, пацаны еще не ушли, — кричит одноклассник Колхозника поднимая мяч с площадки. — Джерен, ты как, не против?

— Играйте, — с досадой, поправляя задравшуюся ветровку.

— Присоединишься к нам? — снова обращается ко мне.

— Я не умею, — собираюсь покинуть площадку, Колхозник придерживает мою руку.

— Давай, сыграем разок?

К площадке подтягиваются еще пятеро парней, поглядывающих на меня с любопытством.

— Не переживай… Мы так, на лайте, без жести, — произносит прервавший нас парень.

Закатываю глаза, подавляя в себе коварный смешок.

— Ну, давайте… сыграем разок, — стягиваю с плеч ветровку, — без жести, — бросаю взгляд на Колхозника. Он как обычно улыбается во все тридцать два.

Мы идем очень медленно, хотя могли бы дойти до дома за десять минут. Осенний воздух, прозрачный, холодный и кристально чистый. Утыкаюсь замерзшим носом в ворот куртки, смотрю под ноги. Мою правую ладонь согревает горячая рука Богдана, левая спрятана в карман. Мы молчим почему-то. Он лишь поглядывает на меня время от времени, а меня дико смущают эти взгляды. Как бы мне не хотелось растянуть путь домой, в итоге мы все равно оказываемся у калитки бабушкиного двора. Чувство неловкости зашкаливает.

Мы отлично поиграли, поначалу мне поддавались немного, но парни быстро смекнули, что играть со мной в поддавки необязательно. Я внимательно всматривалась в их лица, гадая между делом, был ли кто-нибудь из них у Мира в тот вечер или нет. Мне показалось, что нет.

Так же молча мы продолжаем стоять у калитки, будто ни один из нас не готов попрощаться раньше другого.

— До завтра, — произношу первой, решив прервать тишину.

Том тут же подает голос, мы оба поворачиваем головы на его лай.

— Может пройдемся еще до озера? — предлагает Богдан.

— Давай! — быстрей чем следует соглашаюсь я и снова вспыхиваю, ощущая, как становится жарко под курткой. — Рюкзак только оставлю, — киваю на свой двор.

— Оставь у меня, скажешь бабушке, что делала со мной уроки.

Треплю за холку радостного Тома, чувствуя себя безгранично счастливой. Его шершавый язык проходится по моим ладоням, пока Богдан затворяет калитку. Я еще не была у него в гостях. Обычно он приходит ко мне. А ведь тут еще его дедушка, спохватываюсь в последний момент.

— Слушай, давай я все-таки домой забегу, бабушку предупрежу. Встретимся через пять минут, — собираюсь рвануть к калитке. Он ловит мою ладонь.

— Наталья Ивановна, не теряйте Джерри, она у нас, — кричит Богдан во все горло заметив бабушку за забором.

Она что-то отвечает ему. Я не слышу ее, слышу только шум крови в висках.

— Сейчас поужинаем и выгуляем его, — Богдан подталкивает меня к двери.

Дед Мирон высовывается из-за дверного проема своей комнаты.

— Здравствуйте, — здороваюсь с ним, он добродушно кивает мне.

— Дед, есть что перекусить? — Богдан уже громыхает чем-то на кухне.

Уровень неловкости достигает максимального уровня, когда дед Мирон, тепло улыбнувшись мне, проходит следом за внуком. Я разуваюсь, вешаю на крючок куртку, натянув рукава водолазки до кончиков пальцев, иду на щелкающие и стукающие звуки. Сразу подмечаю, что Колхозник пытается спрятать следы беспорядка, нередко царящие не кухне. Пока внук сметает со стола крошки и прячет в раковине грязную посуду, дед вытаскивает из холодильника кастрюлю.

— Борщ? — Колхозник заглядывает под крышку. — Ты будешь? — бросает взгляд на меня.

Отрицательно мотаю головой, продолжая растягивать рукава, кажущиеся теперь просто бесконечными.

Дед бросает на него недовольный взгляд.

— Кто так к столу приглашает? — бормочет сердито. Колхозник тушуется. — Конечно будет. Джерен, я варил этот борщ по рецепту жены, — ставит его на плиту, щелкает поджигом. — Конечно это лишь жалкая копия ее кулинарного шедевра, но ее борщ ты не пробовала…

— Дед, мы сами, — перебивает его Богдан.

— Сами вы сейчас бутербродов нарежете, — фыркает недовольно. — Сало достань, — Колхозник переводит косой взгляд с него на меня.

Я отрицательно покачиваю головой.

— Доставай, говорю! И варенье абрикосовое захвати к чаю, — дед нарезает бородинский хлеб, вынимает из хлебницы половинку батона и отрезает несколько ломтиков. — Ну-ка помоги мне, внучка, — кивает на холодильник, достань сметану и масло.

Пока Богдан спускается под пол, выполняю распоряжения деда.

— Чай заварить сможешь? — обращается ко мне. Киваю поглядывая на него. — Похозяйничай тут, похозяйничай немного, — дед принимается чистить чеснок. По кухне ползет его аромат, смешивающийся с теплым паром вырывающимся из носика закипающего чайника. Я беру маленький фарфоровый заварник, окатываю его кипятком. Позади меня возникает Колхозник и распахнув шкафчик, достает из него коробку чая.