— Вебер, с тобой все хорошо? — она смотрит на меня пытливым взглядом.
— Да… все нормально, — резко наклоняюсь и подхватываю непослушными пальцами ручку с пола.
Но тут же роняю ее, и она прокатываете под партой, отдаляясь от меня. Пытаюсь достать ее ногой, вытягивая ступню, но впереди сидящая девчонка, имя которой я так и не запомнила, приподнимает стул и словно нечаянно ставит на нее металлическую перекладину, соединяющую ножки стула. Пластик хрустит под ее весом, она делает вид, что не замечает этого.
Отлично! Моя единственная ручка раздавлена. В рюкзаке валяются две половинки сломанного карандаша. Больше ничего пишущего у меня с собой нет.
— Вебер, почему ты не пишешь? — обращается ко мне учительница спустя десять минут.
— У меня нет ручки, — пожимаю плечами, понимая насколько глупо звучит такой ответ для старшеклассницы.
— Но язык, то есть. Попроси у кого-нибудь, — останавливается около моей парты.
Молчу. Просить что-либо у этих людей… Нет, это выше моих сил.
— Дайте, кто-нибудь ручку Вебер! — громко говорит учительница, но ни одна живая душа, даже ухом не ведет. — Неужели ни у кого нет запасной ручки? — грузной походкой учительница проходит между рядами. — Люба! — обращается к Сорокиной.
— У меня нет… запасной, — вжав голову в плечи Сорокина смотрит перед собой.
— Возьми! — Ольга Сергеевна громко шлёпает ладонью на стол ручку, вытащенную из сумки.
Приходится встать с места.
Я что, зверушка какая-то⁉ Почему они смотрят на меня, как на какую-нибудь рептилию, с любопытством и отвращением одновременно.
— Живей, Джерен. Что за день сегодня, все какие-то заторможенные?
Дисплей телефона загорается, как только я опускаюсь обратно на стул.
«Я дам тебе право выбора…»
Бросаю взгляд в сторону Мировской парты. Он смотрит вперед. Здоровая рука находится под партой, перебинтованная лежит на столе.
«Выбирай, дать оплеуху Сорокиной или поцеловать Петюна. И то и другое нужно сделать при свидетелях.»
Вижу, как сотрясаются его плечи и плечи Мамая от немого смеха.
Больные…
Отталкиваю телефон от себя. Он вздрагивает очередным сообщением.
«Ну что решила?»
«Пошел на х… й!»
«Думаю, что очень скоро на х… й пойдешь ты! И не на один. Готовься!»
«Оставь меня в покое! Можешь разослать видео всем на свете. Мне плевать,» — ком в горле разрастается до гигантских размеров, чувствую, что задыхаюсь.
Его отец мент. Это инцидент с Волькой мой отец смог замять. Сейчас я понимаю, что если бы Волька написал бы на меня заявление, взял бы в свидетели Кулака, Цыплака и Мухину, то у меня бы были большие проблемы с полицией. Я очень легко отделалась, все могло бы быть гораздо серьезнее. В данном случае меня точно попрут из школы, отец лишит меня содержания, и я пойду работать официанткой в какую-нибудь забегаловку.
А может это выход? Может так будет лучше? Я не хочу находиться среди этих людей. Но все равно мне страшно… Страшно оказаться одной и без финансовой поддержки, сесть на шею пенсионерке, на шее которой и так уже сидит моя инфантильная мать. Она сегодня пошла на работу, ушла из дома на два часа раньше меня, но я уверена, что она долго не продержится. Мама ни дня в жизни не работала, она не потянет тяжелый физический труд, все это дело нескольких дней, максимум пары недель…
Звонок дребезжит настолько громко, что хочется закрыть уши ладонями. Мое тело противится и не хочет вставать с места. От затылка и до самого копчика не позвоночник, а металлический лом. Не двигаясь с места продолжаю сидеть, провожая взглядом выходящих из кабинета одноклассников. Мирослав и Мамай не спешат выходить, когда из кабинета выходит последний человек, Мамай встает из-за парты и идет к двери, выходит в коридор и захлопывает дверь, оставляя меня и Мирослава наедине.
Мир поднимается с места и направляется ко мне. Берет стул и развернув его задом наперёд садится на него, упираясь локтями в спинку. Смотрит на меня ехидным взглядом.
— Что выбрала? — улыбается гадко.
— Я не буду выполнять твои задания. Я тебя не боюсь, — произношу максимально ровным и уверенным голосом, но внутри меня все дрожит и вибрирует.
— Будешь!
— Нет!
Мирослав ухмыляется.
— Ты не в том положении, чтобы вы… ться!
— Травить Сорокину больше неинтересно? Вы нашли новый объект для травли в моем лице?
— Ты сама не захотела вливаться в коллектив. Сейчас бы классно тусила со всеми, но… — он разводит руками, — но ты не захотела становиться частью нашего общества.
— Можно просто оставить меня в покое?
— Нет, ты должна заплатить за это, — он поднимает руку.
— Я заявлю на вас всех. И на девок, и на тебя с дружками. Синяки еще не сошли.
— Не-а, — цокает, — не заявишь. Кстати, как поживает твоя псина? — от его гадкой улыбки сводит скулы.
— У меня нет собаки.
— Я знаю. Я про кобеля твоего соседа. Смотри… как-нибудь проснешься с утра, а его нет.
Внутри все обрывается, сердце снова меня предает, начинает колотиться как заведенное, заставляя меня затаить дыхание.
— Не трогай собаку, — качаю головой из стороны в сторону.
— Я не собираюсь его трогать, но покормить чем-нибудь вкусненьким очень даже могу.
— Пожалуйста, не надо, — голова продолжает совершать отрицательные движения.
— Вот видишь, ты уже говоришь мне пожалуйста, — хмыкает этот урод. — Так кого ты выбрала, Сорокину или Петюна?
Глава 39
Меня тошнит от мыслей, роящихся в моей голове. Не перестаю повторять про себя:
Я не буду этого делать! Не буду! Не буду!
Мир велел мне подняться на третий этаж на большой перемене. Как же отвратительно это звучит «велел», но по-другому ведь и не скажешь.
Я не буду ни чьей дрессированной зверушкой. Понимаю, что за первым выполненным заданием последует, второе, третье… десятое. Мне не отделаться от него никогда. Ведь он нашел мое слабое место.
— Вебер, вот ты где! — поворачиваю голову, наблюдая за тем как в мою сторону косолапой походкой топает Мамай.
До чего же он противный. Здесь вообще нет приятных людей. Даже Колхозник оказался лживой, двуличной тварью.
Молча меряю его взглядом, отворачиваюсь, продолжаю смотреть в окно. Мамай подходит ко мне, останавливается напротив.
— Мир попросил передать тебе, что он не шутил. Я бы не стал кобениться на твоем месте. Вообще-то Сорокина заслужила хорошего леща. Ты думаешь ее кто-то заставлял топтать твою куртку или бросать на пол твою тетрадь? Она только кажется овечкой, поверь… Все ее выходки исключительно ее инициатива.
— Она душевнобольная! — не выдерживаю я. — Не боитесь, что вам прилетит бумеранг за такие выходки?
— Ой, кто бы говорил! Поглядите на нее! Святая… — посмеивается Мамай. — Душевнобольные должны быть изолированы от нормальных людей, а раз уж она живет среди здоровых, то пусть ведет себя адекватно.
— Вас всех нужно изолировать, — выплевываю я раздражённо.
Мамай усмехается.
— Мне жаль тебя, Вебер, не приживешься ты здесь. Забрала бы ты документы пока не поздно, — перекатываясь с носков на пятки, с пяток на носки произносить он, оттопыривая кулаками карманы брюк. — Не хочешь лупить Сорокину, осчастливь Петюна, — едва не хрюкнув от смеха, выдает он. — Прикинь, как он офигеет!
— Я в ваши игры не играю, — отворачиваюсь от него, становясь к нему спиной.
В коридоре очень шумно, пытаюсь абстрагироваться от собственных мыслей вслушиваясь в окружающий меня шум.
— А он ведь тебя спас, — как змей шипит мне на ухо Мамай. — Только подумай, чтобы было если бы не Полунинская шавка. — По спине бежит холод. Чувствую, как начинают дрожать конечности. — Рассказать тебе одну историю? — Отрицательно кручу головой, цепенея от омерзительного чувства страха. — У Мира есть старший брат, лет пять назад он с друзьями вляпался в одну историю. Не буду вдаваться в подробности, чтобы сильно тебя не пугать, но накосячил он прилично. Короче его батя все вывернул так, что он вообще оказался не приделах, а девчонку… ну ту, с которой произошёл весь сыр бор, так ославили, что ей уехать пришлось. Короче, ты очень легко отделалась. Мир отбитый, — качает головой. — Не забывай о том, кто протянул тебе лапу помощи, — шепчет мне на ухо. Меня передергивает от его противного дыхания, обдавшего мою щеку. Инстинктивно вытираю ладонью щеку, словно на кожу попало что-то ядовитое. Мамай хмыкает и отстраняется. — У тебя есть еще десять минут. На третьем этаже в левой рекреации пацаны играют в настольный теннис. Там сейчас почти весь класс. Приходи и ты.
