— Хорошо, — опустив глаза произнесла она. — Ну, я пошла?

— Иди, — Колхозник тут же перевел взгляд на меня.

— Давай, договоримся… — он отвел взгляд, бросив его на лестницу.

Я тоже обернулась, успев заметить на ней Мирослава в компании Мамая. Колхозник тут же сорвался с места и зашагал быстрым шагом к подъему на второй этаж.

— Вебер, зайди ко мне! — послышалось позади. В дверях приемной стояла директриса и скрестив на груди предплечья, смотрела на меня тяжелым, рассерженным взглядом. — Люба Сорокина попала в больницу. Вчера вечером мама вызвала ей скорую помощь. Возможно у нее сотрясение, — строгим голосом отчеканила Ирина Христофоровна.

— А я то здесь причем?

— Джерен, я не хочу, чтобы вчерашнее происшествие вышло за стены школы. Я поговорю с ребятами, но… — она нервно отвела взгляд. — Ты должна поехать в больницу и пообщаться с Любой. Мне жаль твою бабушку, — покачала она головой, — она так за тебя просила, а теперь… — снова тяжелый вздох.

— Сотрясение от того, что я шлепнула ее по щеке? — мой голос был полон возмущения. — Да она прикидывается! Ей сказали, притвориться и она притворилась!

— Большая половина класса подтвердила, что ты ее ударила.

— Да⁉ Считайте, что я ее не ударила, а погладила, — я рванула наверх водолазку, слегка оголив живот, с которого почти сошел синяк, еще желтеющий довольно внушительным пятном. — Знаете, что это такое?

Директриса захлопала глазами.

— Потрудись объяснить, — произнесла сдавленным голосом.

— А давайте позовем сюда…

— Ирина Христофоровна, у нас ЧП! — в кабинет директора ворвалась молодая учительница. — Касьянов без сознания. Идемте скорее…

— Да не переживай ты так, — Ева взглянула на меня, нарисовав на лице ехидную улыбочку. — Все с ним будет нормально…

Наверное, полшколы сейчас прилипло к окнам восточного крыла, наблюдая за тем как избитый Мирослав прихрамывая и подволакивая ногу садился в черный внедорожник своего отца. Колхозник шел позади него, покорно усаживаясь на заднее сидение автомобиля. Я тоже не была исключением, так же, как и все я была зрителем странного спектакля. Как рядом со мной оказалась фанатка Колхозника не знаю, но первый урок явно прошел мимо не только нашего класса.

— С чего ты взяла, что я за него волнуюсь? На самом деле мне очень жаль, что он так быстро очухался…

— Да, я не о Мире, — хмыкнула девчонка и отвернувшись от окна, подпрыгнула и села на подоконник, расправила складки юбки, снова взглянув на меня. — Я же не слепая, — продолжила она, пока я застыв в немом оцепенении ждала, что еще она скажет. — Ничего Богдану не сделают. Расслабься…

— Да, я как-то не напрягалась, — пожала плечами не понимая зачем я продолжаю общение с ней. Нужно скорее уйти, пока я не сказала ничего лишнего. Еще передаст Колхознику…

— Тебе не интересно, почему? — прозвучало мне в спину, когда я отвернувшись уже была готова уйти. Первый урок все равно прогулян, я бы сейчас отсиделась в столовой где-нибудь за углом или широкой колонной, но там ведь мама, так что нужно придумать другое место, где можно скоротать время.

— А тебе так хочется мне рассказать? — обернулась, не совладав со своим любопытством.

Ева спрыгнула с подоконника, стрельнув глазами по сторонам, по коридору еще сновало несколько человек, поэтому она подошла ко мне поближе.

Мне не хотелось демонстрировать свое любопытство. Более того, мне совсем не нравилась эта девчонка, но внутри все так и зудело от недостатка информации. Я чувствовала себя слепой и совершенно дезориентированной в пространстве, которое никак не хотело принимать меня за свою. Врать себе, что я за него не переживаю было бессмысленно, а поскольку со мной в кой то веке захотел пообщаться кто-то из местных, глупо было не воспользоваться моментом. То, что, я не прочь ее выслушать она поняла, по моему взгляду, я по-прежнему сохраняла молчание, но шаг сбавила.

— Богдан и Мирослав братья, — заговорщицким тоном произнесла Ева, слегка подавшись ко мне. Она пялилась на меня своими огромными круглыми глазами и явно ждала реакции.

На самом деле реакция была, но очень глубоко внутри меня. Почему-то мне показалась, что она не дружит с головой. Тут же в моей голове возник вопрос: «Не слишком ли много вокруг меня шизиков? Может я и сама уже того…»

— Ага, как Зита и Гита, — ляпнула первое, что пришло в голову, хоть я никогда и не смотрела этот фильм.

— Не-а, — тихо хихикнула она. — Они двоюродные. Их мамы родные сестры.

Я никогда не задумывалась над тем, почему Колхозник живет с дедом. Мне казалось это абсолютной нормой.

— Мир ненавидит Дана, это всем известный факт, — почему-то она замолчала. Я же молча ждала продолжения. — Тебе не интересно? — вероятно она решила меня подразнить, не такая она уж и дура, по глазам видно. — Богдан тоже терпеть не может своего братца…

Она говорила медленно, растягивая слоги и выдерживая между словами паузы.

Я не знаю, чего она ждала от меня, но явно не безразличного выражения лица с тенью легкого раздражения.

— Алексей Сергеевич хорошо относится к Богдану и знает, что его не так просто вывести из себя. Если Мир получил от него по морде, значит было за что… или за кого, — она грустно вздохнула, посмотрев на меня исподлобья. — Тебя здесь невзлюбили, — она резко сменила тему, но тут же замолкла.

— С чего ты взяла?

Она улыбнулась краешками губ.

— Странная ты. Я представляла тебя немного другой.

Я не удержалась от удивленного взгляда.

— Первого сентября, все только о тебе и говорили. Тебя очень ждали, — загадочно произнесла она. — Ты классно стреляешь.

— Ты была на вечеринке?

Девчонка закусила губу и отвела взгляд.

— Нет, слышала, что ты выбила банку из руки Виталины.

— Это не правда, банка стояла на барной стойке. Она не держала ее в руках.

— А весной… Ты реально, выпустила стрелу в яблоко стоящее на голове у пацана?

— Тоже ложь… Стрела вошла в ствол дерева, прилично выше яблока.

— Ты могла бы быть здесь звездой, — снова криво улыбнулась девочка.

— Спасибо, звездой вашей деревни мне быть неохота, — сама не поняла, как начала общаться с ней.

— Маслова, чего гуляем? — рядом с нами возникла высокая, сердитая женщина в сером кардигане и старомодной коричневой юбке. — Какой класс? Фамилия? — тут же наехала на меня. Ева моментально растворилась, я даже не поняла, куда она юркнула. Я тоже хотела уйти, но женщина придержала меня за руку. — Новенькая? — оглядела меня сканирующим взглядом с головы до ног. — Ты у меня не все книги получила, я тебя вспомнила, — тут же кивнула она. — Пойдем выдам тебе оставшуюся часть учебников. Напомнишь, чего тебе не хватило?

— Обществознания, кажется, — я попыталась вспомнить, каких книг мне еще не додали. Но в голове было пусто. Новая информация, была слишком необычной, и я еще не поняла, как мне к ней относиться, скорее всего нужно расстраиваться. На секунду мне стало даже жаль Колхозника. Родственников не выбирают конечно, но ему явно не повезло с братом, пусть он и двоюродной, все равно брат ведь. Хотя… чего его жалеть, зато выйдет сухим из воды, если его болтливая подружка не насочиняла сказку об их родстве на ходу. Странные они все здесь…

Солнечный зайчик словно маленький разведчик, скользнул по подоконнику, перепрыгнул на край одеяла, и бесцеремонно устроился прямо на моей щеке. Он был таким теплым и настойчивым, что мне впервые за последние месяцы показалось, что сегодняшний день не сулит мне никаких бед и неприятностей, а значит я смогу вздохнуть полной грудью и насладиться редким теплом осеннего солнышка. Теплый луч пробившийся в комнату мягко и настойчиво вытягивал меня из объятий сна. Сегодня была удивительно спокойная ночь, кажется мне даже ничего не снилось. Я наконец-то выспалась.

По дому плыл тяжелый, ванильный и маслянистый запах сдобного теста. Желудок моментально заурчал, а рот наполнился слюной. Запах был таким густым, что казалось, его можно было потрогать рукой. Он был липким, сладким и обещал хрусткую корочку.