— Ты назвала свой измельчитель в честь персонажа «Улицы Сезам» — Куки Монстра, — и потом научила ворона выпрашивать человеческие закуски, приготовленные из людей, которых ты убила?

Я с трудом сглатываю.

— Все не так плохо, как звучит.

— Нет, — говорит Нолан, и весь свет угасает в его глазах. — Все гораздо хуже.

— Мне нравится, — говорит Морфей, с болезненной точностью копируя мои слова для Куки.

Мне отчаянно хочется провести рукой по лицу, но я не могу отпустить ни пистолет, ни бутылку со спреем. Ни то, ни другое не кажется мне мощным оружием, когда Нолан смотрит на меня с безжалостной злобой. В его взгляде столько жара, что можно спровоцировать извержение давно потухшего вулкана.

— Ты ужасный человек, — говорит он, словно утверждает это не только для меня, но и для самого себя.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — шепчу я.

— О, правда? Думаю, я знаю достаточно, — он делает шаг ближе, и хотя каждая клеточка моего тела кричит бежать, я остаюсь на месте, держа пистолет направленным ему в лицо. — Я знаю, что ты убиваешь людей и исчезаешь. Знаю, что избавляешься от трупов с помощью измельчителя.

— Ты убиваешь людей и делаешь из них альбом с вырезками, тебе ли мне нотации читать?

— По крайней мере, я утилизирую их как положено. Ты же понимаешь, что осколки костей не растворяются в почве по волшебству? Теперь понятно, как ты получаешь все эти награды по садоводству. Может полиции тоже будет интересно это узнать, — Нолан хмуро смотрит на брезент, потом на клумбы со свежевысаженными цветами и, наконец, возвращает свой гнев ко мне. Он делает еще один шаг вперед, крепче сжимая рукоять ножа. — Скажи, ты охотишься вместе со стариком? Или просто прибираешь за ним? Может, поэтому он разрешает тебе жить в коттедже? Может ты та дочь, о которой он всегда мечтал?

Горячая волна подкатывает к горлу. Я не знаю, понимает ли он, что говорит, или это просто жестокая случайность. Но так или иначе, его слова заползают под кожу, отчего моя ладонь в перчатке становится горячей, и я крепче сжимаю пистолет.

— Свали к черту с моего участка, и, возможно, я оставлю тебя в живых, — рычу я, когда он делает еще один небольшой шаг вперед.

Мне следует отступить. Или выстрелить — просто принять риск, что грохот привлечет внимание соседей и туристов, остановившихся поблизости. Я могу вырвать страницу со своим именем из его книги и предъявить ее как доказательство. Быстро уничтожить остатки Джейка Хорнелла и надеяться, что никчемный шериф Йейтс не станет слишком внимательно изучать что-либо, кроме самого Нолана — человека, который вторгся в поместье Артура Ланкастера и угрожал мне.

Я все еще взвешиваю риски и преимущества выстрела Нолану Роудсу в лицо, когда он произносит нечто, прорезающее всю вереницу мыслей, крутящихся в моей голове.

— Раз уж местные полицейские ни на что не способны, — говорит он, — может, стоит обратиться к тому самому любительскому сообществу «Ищеек»? Старик уже привлек их внимание.

Вся ярость, что пылала в моих жилах, мгновенно сменяется леденящим холодом.

— Что ты сказал?

— «Ищейки». Они уже здесь, и это лишь вопрос времени, пока...

— Кто здесь? — перебиваю я, отступая на шаг. — Кто именно?

В глазах Нолана вспыхивает искра интереса, почти скрытая злобой и ненавистью, что он носит как доспехи. Словно вопреки голосу разума он произносит имя, которое я боюсь услышать. Имя человека, что шел по моим следам, когда я только исчезла. Человека настойчивого. Упрямого. И, что хуже всего, жаждущего славы как гончая, учуявшая лису. Того, за кем я не следила слишком пристально, решив, что моя история забыта, когда его группа переключилась на другую добычу.

Но я понимаю, что совершила колоссальную, блядскую ошибку, когда Нолан произносит:

— Сэм Портер.

Я дрожу от этих двух слов. И Нолан замечает. Замечает тот единственный пропущенный удар сердца, когда мой палец отрывается от спускового крючка. Когда ствол пистолета опускается на несколько сантиметров.

И он атакует.

Пистолет вырывается из моих пальцев и с глухим стуком падает на траву. Мне хватает доли секунды, чтобы ударить бутылкой со спреем по плоской стороне его клинка, отправляя нож на землю. Но пока тот еще в полете, другая рука Нолана уже смыкается на моем горле. Он оставляет мне ровно столько воздуха, чтобы я задохнулась. Его ладонь впивается в челюсть, пальцы сжимаются с безжалостной силой. Я чувствую, как мой пульс бьется о его горячую кожу, когда он притягивает меня так близко, что наши лица почти соприкасаются. Его взгляд прожигает меня насквозь, словно пытаясь выжечь мою проклятую душу.

— Где. Моя. Книга.

С каждым его выдохом врывается смесь мятной свежести и чистой ярости. Гнев исходит от него волнами, заряжая воздух между нами. Коричневое пятнышко в его левом глазе темнеет, будто демон внутри прорывается наружу. И я смотрю ему прямо в глаза, бросая вызов самому дьяволу. Мой голос хрипит, но слова полны яда:

— Пошел нахуй.

Его пальцы сжимаются сильнее, и я с трудом сдерживаю кашель.

— Я буду пытать тебя, пока не заговоришь.

— Меня уже пытали. Попробуй, — выдыхаю я, чувствуя, как пульсация в висках сливается с бешеным стуком сердца. Взгляд Нолана на мгновение становится неуверенным, он скользит к моим губам, прежде чем вновь встретиться с глазами. — Но знай… — моя рука в перчатке сжимает его запястье, и я сама сокращаю оставшиеся сантиметры между нами. — Твоя драгоценная книга мгновенно попадет к ФБР вместе со всем, что я успела о тебе узнать. Номер твоего авто. Название твоих лекарств. Аптека, где ты их получаешь. Твой чертов номер телефона. Делай что хочешь — пытай или убивай. И смотри, как рушится твоя жизнь. Уверена, твои родители и сестра будут в восторге, узнав, кем на самом деле является Нолан Роудс. Особенно после всего, что они уже потеряли.

При упоминании его семьи я вижу, как первая искра настоящей тревоги пробивается сквозь безжалостную маску Нолана. Мышца на его скуле сжимается, словно он пытается подавить страх. Его хватка на моем горле ослабевает ровно настолько, чтобы я могла сделать полный вдох.

— Только одним способом ты получишь свою книгу, — говорю я. По лицу Нолана скользит тень ярости, его губы сжаты. — Помоги мне защитить Артура. Убери Сэма отсюда.

— Если хочешь, чтобы я его убил, я не буду этого делать.

— Блять, нет, — я смотрю на него в упор, сдерживая желание закатить глаза. — Если ты это сделаешь, сюда сбегутся все эти долбанные «Ищейки». Город заполонят эти психи в шляпах из фольги. Просто заставь его уехать.

Нолан издает короткий, резкий смех. В улыбке, которую он бросает мне, нет ни капли радости или тепла.

— То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе защитить твоего покровителя-убийцу от парня, который, кажется, вышел на его след? Забавно.

— Таково мое предложение. Соглашайся или проваливай.

— А почему бы тебе самой не отвести Сэма в сторону? Судя по твоей милой обстановке, — он резко кивает в сторону дробилки, — я уверен, ты можешь придумать причину, чтобы он переключил внимание с твоего дружка на что-то другое. Попробуй впервые в жизни проявить великодушие и взять огонь на себя вместо Артура.

Я закусываю губу, вспоминая данные обещания. Обещания, которые готова выполнить любой ценой.

— Если бы я могла взять огонь на себя, я бы сделала это, — отвечаю ему. Хотя я уверена, что Нолан мне не поверит, это правда. Я знаю о Портере достаточно, чтобы понимать: он здесь не просто для того, чтобы распутать загадку. Он здесь ради славы. И никто не сможет подарить ему историю лучше, чем я. Если я позволю Сэму Портеру подобраться ко мне слишком близко, он снова вытолкнет меня в центр внимания, и кто знает, что может всплыть под ярким светом софитов. Все обещания, что я когда-либо давала — Артуру, себе, призракам моего прошлого — рассыплются в прах.

Если бы все было так просто.

Я не справлюсь с этим одна. Нолан Роудс, возможно, пришел сюда, чтобы убить меня, но теперь внезапно он — единственный, кто может меня спасти.