— Я просто не люблю, когда гибнут невинные, — пожала я плечами, пряча контейнер. — Даже если они будущие императрицы в золотых клетках. Это дурной тон.

— А вы не считаете, что следует немедленно доложить об этом Мастеру Дориану? — в его голосе прозвучала легкая, язвительная нотка.

— И лишить его драгоценного сна? — я подняла бровь. — Он и так весь издергался, охраняя свою принцессу. Пусть спит. Мы с вами справимся. — Я метнула взгляд на Амона. — Вы же ведь не для того здесь бродите, чтобы любоваться звездами?

Уголки его губ снова дрогнули.

— Я изучал отчеты о поставках провизии в цитадель. Обнаружил небольшие несоответствия. Недостачу одного сорта умбарского вина, которое особенно ценит наместник. И избыток... горького миндаля в счетах парфюмерной лавки.

Мы стояли в полумраке комнаты, объединенные молчаливым пониманием. Он искал заговор в цифрах и документах. Я — в запахах и тенях. И мы нашли одно и то же.

— Значит, работаем вместе? — предложила я. Без энтузиазма, просто констатируя факт.

— Временный альянс, — кивнул он. — Пока наши интересы совпадают. Я нашел склад, куда свозится эта «недостача». На окраине Энкора. Старая усыпальница.

— Зловеще, — усмехнулась я. — И банально. Пуджи, я полагаю? Кочевники-работорговцы обожают подобные места.

— Вероятно, — согласился Амон. — Интересно, что они планируют делать с вином и ядами. Устранить невесту — лишь часть плана. Должен быть и второй акт.

— Разрушить союз, опозорив одну из сторон, — сказала я, глядя на цветы. — Представьте: невеста мертва, а в покоях наместника находят бочку с отравленным вином... или наоборот. Война обеспечена.

— Прагматично, — заключил Амон. — И эффективно.

Мы помолчали. Где-то внизу, во внутреннем дворе, прошел патруль. Лязг доспехов на мгновение нарушил тишину.

— Я нейтрализую яд, — тихо сказала я. — Вы займетесь складом?

— Уже отдал распоряжение, — так же тихо ответил он. — Люди Безмолвного Камня работают тихо. К утру от склада останется лишь пепел. И несколько... сломанных игрушек для допросов.

В его голосе прозвучала ледяная жестокость, от которой по коже пробежали мурашки. Этот человек был опасен. Но сейчас его опасность была направлена не на меня.

— Тогда, пожалуй, я пойду. Спокойной ночи, Мастер Амон.

— Спокойной ночи, Мастер Араш. И... благодарю за бдительность.

Я выскользнула из комнаты, оставив его в темноте рядом с мертвыми цветами. У меня на душе было странно спокойно. Врага можно было победить в честном бою. Но эта паутина из ядов, интриг и чужих судеб... в ней можно было только запутаться. Или научиться плести свою собственную паутину.

Возвращаясь в свою каморку, я почувствовала, как на боку, под тканью, тепло пульсирует мой серебристый цветок. Он будто одобрял мой выбор. Я не была пешкой в игре Дориана или Амона. Я была игроком. И моя партия только начиналась.

Утро в цитадели началось с переполоха. Тишину разорвал оглушительный рев — не сигнал тревоги, а яростный, полный бессильной злобы крик Дориана, эхом покатившийся по каменным сводам. Он доносился со стороны внутреннего двора.

Я уже была на ногах, закончив утреннюю медитацию. Обменявшись с Моргусом мысленным взглядом («Шумный двуногий злится. Скучно»), я вышла в коридор, на ходу поправляя амулет-личину на груди. Амон уже стоял у окна, выходившего во двор, с тем же невозмутимым видом, с каким кто-то другой мог бы наблюдать за течением реки.

— Что случилось? — спросила я, подходя. — Наместника убили? Или вино закончилось?

— Нечто более прозаическое, — ответил Амон, не отрывая взгляда от происходящего внизу. — И более показательное.

Во дворе, возле фонтана, стоял Дориан. Его лицо было искажено гневом, алая личина пылала. Перед ним, выстроившись в ровную шеренгу, стояли десять стражников цитадели. И у ног каждого лежала аккуратная стопка... игральных костей. Кости были странными, из темного, почти черного дерева, с вырезанными знаками, которые я не сразу узнала — стилизованные символы Пуджи, перевернутой песчаной часовни.

— Контрабанда! — рычал Дориан, обращаясь к бледному как полотно капитану стражи. — Под носом у наместника! И вы, лучшие из лучших, даже не заметили, как ваши люди превратили караульные посты в игорные дома?!

— Мастер Дориан, я... я не знал... — мямлил капитан.

— А должен был знать! — Дориан пнул ногой ближайшую стопку костей, и они разлетелись с сухим стуком. — Это не просто нарушение устава! Это брешь! Через таких вот «игроков» Пуджи разносят информацию, подкупают стражу, прокладывают себе дорогу! Или вы думаете, это просто совпадение, что их знаки найдены здесь, сегодня, после вчерашнего нападения?!

Он был прав. И от этого его ярость казалась еще более беспомощной. Он ломал соломинки, пока сарай мог уже тлеть.

Я перевела взгляд на Амона.

— Ваших рук дело?

Он слегка пожал плечами, не выражая ни гордости, ни смущения.

— Рук? Нет. Но информация... да. Мои люди провели небольшую... ревизию. Ночью. Результаты я просто направил капитану стражи. Анонимно. Я полагал, он разберется сам. Но, видимо, энтузиазм Мастера Дориана не знает границ.

В его голосе звучала тонкая, ядовитая насмешка. Он подбросил Дориану факт, зная, что тот отреагирует именно так — шумно, публично, разрушая и без того хрупкое доверие местной стражи. Дориан рубил сук, на котором сидел, а Амон спокойно наблюдал за этим, попивая воображаемый чай.

— Вы искусно стравливаете шакалов, — заметила я.

— Я просто расчищаю поле, — поправил он. — Шумная чистка заставит настоящих заговорщиков замести следы. А спешащий человек всегда оставляет больше мусора.

В этот момент во двор, сопровождаемая двумя фрейлинами, вышла Ланисса. Она увидела разгневанного Дориана, стражников с поникшими головами и разбросанные кости. На ее лице не было испуга, лишь легкая усталая грусть. Дориан, заметив ее, резко смолк, но напряжение в его позе не исчезло. Он что-то резко сказал капитану, и стража, подбирая позорные улики, начала неуклюже расходиться.

Ланисса медленно подошла к Дориану и что-то тихо сказала ему. Он наклонил голову, и его плечи немного опустились. Она коснулась его руки — легкое, быстрое прикосновение, полное неожиданной для нее смелости. Это был жест утешения. И принятия.

Я отвернулась. Мне стало не по себе. Эта сцена была слишком личной, слишком настоящей на фоне нашей грязной игры.

— Тронуто? — спросил Амон, все так же глядя в окно.

— Скорее... озадачено, — ответила я. — Она пытается его успокоить. А он позволяет ей это. Интересный союз. Отчаяния и долга.

— Долг — это цепь, Араш. И некоторые так привыкают к ее тяжести, что начинают находить в ней утешение.

Его слова задели меня за живое. Цепи Храма... Я потрогала амулет-личину.

— Есть и другие способы, — тихо сказала я.

— Несомненно, — он наконец оторвал взгляд от окна и повернулся ко мне. — Например, проактивные. Вчерашний «цветочный инцидент» навел меня на мысль. Нам нужен свой человек внутри. Не среди стражи, а среди прислуги. Кто-то, кто видит и слышит то, что никогда не упадет на уши солдата.

Я насторожилась. Куда он клонит?

— И у вас уже есть кандидатура?

— Не кандидатура. Место, — поправил он. — «Рынок Шепотов». Тебе знакомо это название?

Черт. Он знал. Он знал о моих тайных каналах. «Рынок Шепотов» — не место, а сеть. Гильдия информаторов, с которой я имела дело через Лис. Контакты, которые я берегла для себя.

— Я... слышала, — осторожно сказала я.

— У меня есть доступ к одному из их агентов, — продолжил Амон, его голос был ровным, но в глазах читалась стальная хватка. — Но он не будет работать с чужаками из Храмов. А вот с кем-то, у кого есть репутация прагматичного профессионала, не обремененного излишней моралью... — Он сделал паузу, давая словам просочиться. — Твоя репутация здесь бесценна, Араш. Они будут говорить с тобой. А я обеспечу финансирование и безопасность. Ты будешь ушами, а я — кошельком и щитом.