— На север, — сказала я. — Лети на север.

Мы повернули, и ветер ударил мне в лицо. Позади оставалось единственное место, которое я могла назвать домом. Впереди — ледяная пустошь и зов, который мог быть как спасением, так и самой хитро расставленной ловушкой.

Но выбора не было. Ученичество закончилось. Начиналось паломничество.

Нордхейм встретил нас не только ледяным ветром, но и запахом дыма, ворвани и немытых тел. Первое поселение, в которое мы с Моргусом спустились, чтобы пополнить запасы, было больше похоже на военный лагерь, прилепившийся к склону горы. Низкие, приземистые дома из плах и камня, крыши, нагруженные снегом, и повсюду — суровые, закаленные лица викингов с узорами легатов, в основном желтого и оранжевого уровня, украшавшими их щеки и руки.

Воздух звенел от звона молотов по металлу, грубого смеха и щелканья костей — викинги играли в кости прямо на заснеженных улицах. Я, закутавшись в плащ и скрыв лицо капюшоном, чувствовала себя тут как белая ворона. Вернее, как пустынная ящерица в леднике.

Пока Моргус с интересом наблюдал за местными оленями с крыши пустого амбара, я пробиралась к единственной подобию таверны — «Дрожащему Троллю». Внутри было душно, темно и так же шумно. Я заказала кружку какого-то мутного медового напитка и устроилась в углу, надеясь подслушать что-нибудь полезное.

И почти сразу же мне повезло. За соседним столом двое бородатых викингов в потрепанных кольчугах спорили о чем-то, стуча кружками по дереву.

— ...говорю тебе, Бьярн, это он! — горячился младший, с оранжевым узором в виде молота на щеке. — Видел своими глазами! У Синдри сгоела наковальня — треснула пополам от жара! А этот парень подошел, положил руку, и она... остыла! Слиплась! Как новенькая!

— Бредни, Эйвинд! — отмахивался старший, Бьярн. — Не может легат управлять огнем вот так, на потеху кузнецам! Наша сила — в ударе, в стойкости! А не в цирковых трюках!

— Это не трюк! — настаивал Эйвинд. — Он живет у Ледяного Клыка, в самой горе! Говорят, он разговаривает с духом вулкана! И узоры у него... золотые, Бьярн! Я такие никогда не видел!

Золотые узоры. Управление огнем не как разрушением, а как... инструментом. Мое сердце забилось чаще. Это звучало не как магия Хаоса. Это звучало... иначе. Так же, как моя способность слышать мир, была иной.

Я сделала глоток своего напитка. Он был приторным и крепким.

— Простите, — обратилась я к спорящим, слегка отодвинув капюшон. — Вы говорите о человеке, который может управлять огнем?

Оба викинга повернулись ко мне. Их взгляды, сначала удивленные, быстро стали оценивающими.

— А тебе зачем, южная дева? — проворчал Бьярн.

— Я ищу... учителей, — сказала я правду, но лишь часть ее. — Необычных. Моя собственная сила иногда проявляется странно.

Эйвинд, похоже, обрадовался, что кто-то его поддерживает.

— Видишь, Бьярн! Не одной мне мерещится! — Он повернулся ко мне. — Его зовут Рорк. Живет у подножия Ледяного Клыка, это гора на день пути к северу. Но он не очень-то общителен, слышь. Прогоняет любопытных. Говорят, в прошлом месяце он целый отряд наемников, что пришли его «нанять», в стекло превратил! Расплавленный песок, понимаешь ли, прямо на них выплеснул!

Эта информация была уже менее обнадеживающей, но еще более интригующей. Я поблагодарила викингов, оставила на столе монету и вышла на холод.

Услышала?— Моргус спрыгнул с крыши, его перья были покрыты инеем.

— Услышала, — подтвердила я. — На севере есть гора Ледяной Клык. И там живет человек, который, возможно, поймет, что со мной происходит.

Он пахнет опасностью,— предупредил Моргус, обнюхивая воздух.Пахнет пеплом и яростью.

— Все интересное пахнет опасностью, — вздохнула я. — Летим.

Путь к Ледяному Клыку занял меньше дня. Гора и впрямь напоминала обломанный клык, впившийся в бледное небо Нордхейма. Мы приземлились у ее подножия, и я сразу почувствовала то самое «магнитное» притяжение, что вело меня сюда. Но теперь оно было смешано с другим — с глухим, мощным гулом, исходящим от самой горы. И с едва уловимым запахом серы.

Мы нашли вход почти сразу — не потому что он был очевиден, а потому что моя метка отозвалась на него отчетливым теплом. Это была трещина в скале, присыпанная снегом, из которой валил легкий, теплый пар.

Внутри было темно и жарко. Я зажгла факел, и его свет выхватил из тьмы стены из черного базальта, испещренные оранжевыми прожилками, которые светились изнутри. Туннель вел вниз, в самое сердце горы. Гул нарастал, превращаясь в оглушительный рокот.

И тогда мы вышли в пещеру.

Дыхание перехватило. Огромное озеро расплавленной лавы плескалось в центре, отбрасывая багровые блики на стены, покрытые гигантскими, пульсирующими аметистами. Жара стояла невероятная, но дышать было можно — воздух был насыщен кислородом и пах дымом и камнем.

И он был там. В центре каменного островка, стоя спиной к нам. Высокий, широкоплечий, в доспехах из темного металла и мехов. Его светлые волосы были заплетены в косы, а руки... его руки двигались, и потоки лавы послушно вздымались, образуя на мгновение фигуру гигантского волка, который затем с шипением рассыпался обратно в озеро.

Он не подавлял стихию. Он... дирижировал ею.

Он закончил и медленно повернулся. Его лицо было молодым, но глаза... глаза были старыми, цвета полярного льда. И на его обнаженной руке горели узоры. Не алые, не фиолетовые. Золотые. Теплые, как само пламя.

Он смотрел на меня без удивления. Словно ждал.

— Я чувствовал, как твоя сила резонирует с горой, — сказал он. Его голос был низким и глухим, словно подземный толчок. — Ты пришла. Проснувшаяся. Я Рорк, «Хранитель Огня».

Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, глядя на Хранителя Огня. На того, кто, возможно, был единственным человеком во всем мире, кто мог понять, кто я такая на самом деле.

«Хранитель Огня». Слова повисли в раскаленном воздухе пещеры, густые и значимые, как расплавленный металл. Рорк стоял неподвижно, его золотые узоры мерцали в такт пульсации аметистов, а ледяные глаза изучали меня с безмятежным, почти отстраненным любопытством. Он не выглядел враждебным. Он выглядел... на своем месте. Как гора, как озеро лавы. Часть пейзажа.

Он не пахнет угрозой,— мысль Моргуса была на удивление спокойной.Он пахнет... камнем и молнией. Как буря.

Я сделала шаг вперед, все еще ощущая жар, исходящий от пола.

— Ты сказал «проснувшийся». Что это значит?

— Это значит, что ты перестала быть тем, кем тебя сделали, и начала становиться тем, кем должна быть, — ответил он. Его голос по-прежнему напоминал далекий обвал. — Храм дает форму. Дисциплину. Но нашу истинную суть они выковывать не в силах. Они могут лишь заточить клинок, но не создать сталь. Наша сталь... — он широким жестом обвел пещеру, — рождена здесь. В сердце мира.

Он подошел к самому краю лавового озера. Багровый свет лился на его лицо, подчеркивая резкие, словно высеченные из гранита, черты.

— Я родился в Нордхейме. В племени, что живет у подножия дышащих гор. Моя сила проявилась, когда я был ребенком. Я мог успокоить разгневанный геотермальный источник. Угасить пожар, прикоснувшись к пламени. Сначала боялись. Потом... пришли легаты. Увидели мои узоры. Забрали. — В его голосе не было ни злобы, ни сожаления. Лишь констатация. — Они думали, я просто сильный пиромант. Обучили контролировать огонь. Подавлять его. Но здесь... — он коснулся груди, там, где должно было быть сердце, — я научился его слушать. И он научился слушать меня.

Он повернулся ко мне.

— А ты? Твоя песнь... она не о разрушении. Она о росте. О связи. Я чувствовал, как она резонирует с самой жизнью, когда ты приближалась. Ты говоришь с миром на языке, который он понимает без слов.