Он поднял руку, и его пальцы, длинные и костлявые, указали прямо на меня. Не на мою голову. На мой бок, где горела моя метка.

Он что-то произнес. Его голос был скрипом камней, шелестом песка, и он звучал не в ушах, а прямо в сознании.

«Возвращайся... сестра...»

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Сестра?

Так вот оно что. Это была не охота. Это было... возвращение домой. В дом, о котором я ничего не знала. К семье, которая посылала за мной монстров.

Я медленно вытащила «Тихий Шёпот». Клинок запел тихо, настороженно.

— Прости, — сказала я вслух, глядя на существо. — Но я не в настроении для семейной встречи. У меня другие планы.

И в этот момент с вершин ущелья, бесшумно, как и обещал, сошел Амон. Его фигура в темном плаще была похожа на воплощенную тень. Его руки уже были сложены в боевую стойку, а фиолетовые узоры на его лице вспыхнули холодным огнем.

— Кажется, я вовремя, — произнес он, и его голос был полон ледяного удовлетворения. — Настоящее веселье вот-вот начнется.

«Сестра». Это слово повисло в моем сознании, словно ядовитый дым, отравляя все вокруг. Я не была просто целью или ключом. Я была... родственницей этому гибриду человека и кошмара. От этой мысли кровь стыла в жилах быстрее, чем от любого клинка иномирца.

Существо с цветком на груди сделало шаг вперед. Его движения были неестественно плавными, будто кости у него были из резины.

«Они... обещали... вернуть... нашу сущность...»— его ментальный голос был полон боли и какой-то жуткой тоски.«Отдай... свою часть... станем... целым...»

Амон, не меняя позы, бросил мне быстрый взгляд. В его обычно холодных глазах читалось стремительное вычисление, переоценка ситуации.

— Интересно, — произнес он вслух, и его голос прозвучал оглушительно громко в натянутой тишине ущелья. — Они не просто охотятся. Они хотят воссоединиться. Фасцинирующе.

— О, просто замечательно! — крикнула я, отскакивая от первого луча иномирца, который прожег песок у моих ног. — Я так долго искала свою семью! Мечтала о воссоединении! Только я представляла себе немного иначе — может, обед в саду, а не бойню в пустыне с участием урода!

Мое существо, мой «брат», издал звук, похожий на сухой, гортанный смех.

«Шутишь... как мать...»

Мать. Еще один кусочек пазла, который я совсем не хотела собирать.

В этот момент сциллы Амона, спрятанные среди скал, ожили. Воздух наполнился низкочастотным гулом, и силуэты иномирцев вдруг помутнели, их движения стали резкими, прерывистыми. Амон использовал свои устройства для подавления их технологий.

— Теперь, Араш! — скомандовал он. — Пока они дезориентированы!

Я не стала ждать второго приглашения. Я рванулась не к иномирцам, а прямо к своему «родственнику». Мне нужно было понять. Нужно было дотронуться, увидеть вблизи эти глаза, в которых плескалось что-то почти человеческое.

Он встретил меня ударом когтистой лапы. Я парировала «Тихим Шёпотом», и сталь с визгом прошла по его хитиновой броне. Он был сильным. Но не неуязвимым.

«Почему ты сопротивляешься?»— его мысленный голос был полон искреннего недоумения.«Мы... одна кровь... одна судьба...»

— Моя судьба — не быть частью какого-то коллективного кошмара! — прошипела я, уворачиваясь от его хватки и нанося удар «Отзвуком» по его ноге. Клинок впился глубже, и существо вскрикнуло — на этот раз физически, и в его крике было что-то жалобное, почти детское.

Из-за спины до меня донесся рев Дориана. Наконец-то. Он ворвался в ущелье, как разъяренный бык, его алые клинки оставляли в воздухе огненные следы. Он обрушился на ближайшего иномирца, отбросив его ударом щита и вонзив свой меч в стык доспехов.

— Араш! Держись! — крикнул он, но его взгляд был прикован к моему противнику. И в его глазах читался не просто боевой азарт, а нечто более темное. Отвращение? Страх?

Амон, тем временем, вел свою собственную войну. Он не вступал в прямое столкновение, а манипулировал полем боя. Камни под ногами иномирцев внезапно превращались в зыбучий песок, сковывая их. Ветер поднимал вихри пыли, скрывая наши движения. Его магия была точечной, почти хирургической, и смертельно эффективной.

Мой «брат», видя, что его спутники терпят поражение, пришел в ярость. Его глаза вспыхнули ярче, и он испустил ментальный визг, направленный исключительно на меня. Боль, знакомая и оттого не менее ужасная, пронзила мой разум. Я споткнулась, и он воспользовался этим, схватив меня за горло своей костлявой лапой.

«Кончено... сестра...»

Его пальцы сдавили горло, перекрывая воздух. Я билась, пытаясь освободиться, но его хватка была стальной. В глазах начало темнеть.

И тут произошло нечто странное. Моя метка на боку, до этого просто горевшая, вдруг вспыхнула ослепительным серебристым светом. Волна энергии, теплой и чужой, вырвалась из меня и ударила прямо в грудь существа, в его собственный шрам-цветок.

Он взревел от боли и отшатнулся, выпустив меня. Его шрам тоже светился, но его свет был болезненным, прерывистым. Он смотрел на свою грудь, а потом на меня, и в его глазах читался уже не голод, а ужас.

«Ты... несовершенна... испорчена... чужой силой...»— его ментальный голос дрожал.«Они... испортили тебя...»

Он отступил на шаг, затем на другой. Его спутники, видя это, тоже начали отход, отстреливаясь лучами, чтобы прикрыть его.

— Не уйдешь! — зарычал Дориан, пытаясь броситься в погоню, но Амон остановил его жестом.

— Довольно, — сказал Амон. Его лицо было бледным, но глаза горели триумфом. — Мы получили то, что хотели. Данные. Образцы энергии. И... весьма ценную информацию. — Его взгляд упал на меня.

Я стояла, тяжело дыша, потирая синяки на шее. Серебристый свет моей метки медленно угасал, оставляя после себя странную теплоту и ощущение... пустоты.

— Что... что это было? — прошептала я, глядя на Амона.

— Это, дорогая Араш, — произнес он, подходя ко мне, — было первое подтверждение того, что вы не просто легат. И даже не просто представитель другой расы. Вы — нечто большее. И эта «порча», как назвал это ваш... брат, — он кивнул в сторону, где скрылось существо, — возможно, единственное, что отделяет вас от них. И делает вас нашим союзником.

Дориан подошел ко мне. Он смотрел на меня с новым, сложным выражением — остатками ярости, недоумением и... жалостью? Мне стало противно.

— Ты... в порядке? — спросил он, его голос был необычно тихим.

— О, просто прекрасно, — я горько усмехнулась, отряхивая пыль с плаща. — Узнала, что мой брат — монстр, который хочет меня поглотить, чтобы «стать целым». Просто прекрасный день для воссоединения семьи. Не находишь?

Я отвернулась от них обоих и посмотрела вглубь ущелья, туда, где скрылось существо. Оно называло меня сестрой. Оно говорило об отце. Оно сказало, что я «испорчена».

У меня не было ответов. Были только вопросы. И растущая уверенность в том, что сокровища в пустыне Генэ — это не просто богатство. Это часть головоломки. Часть моей головоломки.

Игра была далеко не окончена. Она только начиналась. И моя роль в ней оказалась куда сложнее, чем я могла представить. Я была не просто пешкой или королевой. Я была самой доской, на которой велась эта игра.

Тишина, наступившая после боя, была тяжелее любого грохота. Она была густой, звонкой, наполненной невысказанными вопросами. Мы стояли среди обугленных пятен на песке и оплавленных камней — свидетельств технологии иномирцев. Воздух пахлом озоном, пылью и чем-то еще, сладковатым и болезненным — эхом ментального визга моего «брата».

Амон первым нарушил молчание. Он подошел к тому месту, где упало существо, и поднял с земли несколько осколков его хитинового панциря, черных, с фиолетовым отливом.