Его жена, Ливия эль-Касир, с лицом, прекрасным и безжалостным, как лезвие, кивнула. Ее голос был тише, но оттого не менее опасным:

— Кто-то очень могущественный желает сорвать помолвку. Брак наследника имперского престола, принцаКассиана, и нашей племянницы,Ланиссы из Дома Кобры, — это не просто союз двух сердец. Это клятва мира между Азарией и Умбарой на поколения вперед. Кто-то хочет войны.

— Заговорщики уже предпринимали попытки, — продолжил Валариус. — Отравленное вино, которое случайно выпил дегустатор. «Несчастный случай» на охоте, когда на Ланиссу спустили разъяренного песчаного медведя. Они изощренны и не оставляют следов.

— И вы хотите, чтобы Храм Бога Хаоса предоставил охрану? — уточнил Пак, его пальцы сложены домиком, фиолетовый узор на лице был непроницаем.

— Мы хотим лучшего, — поправила его Ливия. Ее взгляд, тяжелый и оценивающий, скользнул по Дориану, потом по мне, и наконец остановился на Амоне. — Мы хотим, чтобы охрану возглавили они. Мастера. Не солдаты, которых можно купить или запугать, а те, чья воля закалена в Пустошах Кхарна и ледяных садах Безмолвного Камня.

Дориан выпрямился, его алая Личина вспыхнула от вызова.

— Я готов. Я защищу Ланиссу своей жизнью.

— Твоей жизни недостаточно, сын, — холодно парировал Валариус. — Нужен не просто меч. Нужен ум. Хитрость. Предвидение. Те, кто видит яды, скрытые в комплименте, и нож в спине — в дружеском жесте. — Он посмотрел на Амона. — Его школа... сильна в этом.

Амон медленно кивнул, его лицо все так же ничего не выражало.

— Храм Безмолвного Камня видит то, что другие предпочитают не замечать. Я могу обеспечить... анализ угроз.

— А она, — Ливия указала тонким пальцем в сторону Араш, — может их нейтрализовать. Нам докладывали. Та, что выживает там, где другие сгорают. Та, что может принять любое обличье и чье оружие находит цель. Прагматизм Храма Хаоса в ее лице. Идеальный инструмент для грязной работы.

Мое сердце сжалось.Инструмент. Всегда только инструмент.

Пак слегка кивнул, его расчетливый ум уже взвешивал выгоды. Предоставить охрану для невесты такого уровня — это огромное политическое влияние, долги, которые потом можно будет взыскать с Дома Сокола и Кобры.

— Мастер Араш только что получила свое звание. Это будет ее первое задание. Испытание. — Он посмотрел на нее, и в его взгляде читался приказ. Приказ и предупреждение. — Мастер Дориан будет отвечать за физическую безопасность. Мастер Амон — за выявление угроз. Мастер Араш — за ближнюю охрану и превентивные... меры. Вы будете работать вместе. Вопреки личным антипатиям.

В воздухе повисло напряженное молчание. Дориан сжал кулаки, его взгляд метнулся от брата к Араш, полный ярости и беспомощности. Амон лишь приподнял бровь, словно говоря: «Как интересно получилось».

Араш медленно вышла из тени. Ее голос прозвучал ровно и холодно, без тени эмоций:

— Я понимаю задачу. Когда мы отправляемся?

Вопрос был простой и деловой. Идеальная маска для бури, которая бушевала у нее внутри. Заговор против империи. Охрана невесты. Дориан, пылающий обидой. Амон, холодный как лед. И она — «инструмент» на перепутье.

Но где-то там, в пустыне, ждала моя тайна. Карта, оставленная матерью Моргуса. Ключ к свободе.

Ирония, — подумала я. —Меня посылают охранять чужую невесту, в то время как моё собственное будущее висит на волоске. Что ж. Возможно, в суматохе дворцовых интриг найдется момент, чтобы сделать шаг к своей собственной цели.

Первое задание Мастера начиналось. И оно пахло не песком и кровью, а ядами, предательством и большей политикой.

Телепортационный ковчег Храма Бога Хаоса выбросил их на окраине города-крепостиЭнкор, известного своими искусными ремесленниками и самым большим рынком в регионе. Стены Энкора, высеченные из единой скалы, были пронизаны древними рунами, подавляющими любые попытки магического проникновения. Никаких порталов внутрь. Только главные ворота, днем и ночью охраняемые десятками стражников в доспехах, инкрустированных подавителями магии.

Воздух здесь был другим. Не сухим и раскаленным, как в Пустошах Кхарна, а влажным, напоенным запахом орошаемых полей, цветущих садов и дыма кузниц. Я, привыкшая к пустыне, чувствовала себя немного неуютно. Мой организм, невосприимчивый к экстремальным температурам, тем не менее, отмечал эту новую, чуждую сырость.

Их тройка представляла собой молчаливую, напряженную группу.Дорианшел впереди, его плащ развевался, алая Личина горела открыто и вызовом. Он был здесь законным представителем своего Дома, и его гордая осанка не оставляла в этом сомнений.Амондвигался бесшумно, словно тень, его фиолетовые узоры были приглушены, а взгляд непрестанно сканировал крыши, окна, толпу, вычисляя угрозы с холодной точностью машины.Язамыкала шествие, лицо было скрыто амулетом-личиной, который сейчас показывал лишь чистое лицо ученицы. Мои клинки были скрыты под плащом, но я чувствовала их готовность, их тихое «пение», сливавшееся с шумом улицы.

У главных ворот Дориан предъявил амулет — нефритовый диск с высеченным гербом Дома Сокола, обвитым императорской змеей. Старший стражник, человек с уставшим лицом и оранжевым, потускневшим от времени узором на щеке, внимательно изучил его, кивнул и отдал приказ. Массивные, окованные металлом ворота с скрежетом приоткрылись, пропуская их внутрь.

Энкор бурлил. Улицы были заполнены торговцами, ремесленниками, крестьянами с тележками. Воздух звенел от звонка монет, криков зазывал и гула голосов. Роскошные паланкины знати с трудом пробивались через толпу, а стража то и дело расталкивала людей, чтобы очистить путь.

— Прямо к цитадели наместника, — отрывисто бросил Дориан, не оборачиваясь. — Там ждет Ланисса и ее люди.

Они углубились в более широкую улицу, ведущую к центральному холму, на котором стояла резиденция правителя. Здесь толпа была чуть реже, но не менее пестрой.

Именно здесь я первой почувствовала неладное.

— Слишком тихо,— мысль, острая, как бритва, пронзила общее напряжение.

— Что?— откликнулся Дориан, на мгновение сбитый с толку.

— Не голоса. Запахи. Пряности, жареное мясо, духи... и миндаль. Горький миндаль.

Яд. Цианистый состав. Кто-то нес его с собой, много.

Амон, не меняя выражения лица, тоже уловил изменение. Его глаза сузились.

— Торговцы фруктами слева. Слишком много и не по сезону. Это приманка.

В следующее мгновение мир взорвался.

С тележки, груженной якобы спелыми персиками, вырвался сноп ослепительно-белого света. Не магии Хаоса, а чего-то технологичного, инородного. Луч, испускающий низкочастотный гул, прошелся по мостовой, и камень под ним не раскололся, а...растворился, оставив после себя дымящуюся траншею.

Иномирцы.

С криками «Белая Чума!» толпа впала в мгновенную панику. Люди бросились врассыпную, создавая хаос и мешаясь под ногами.

С «крыш» низких домов спрыгнули три фигуры.Перевёртыши.Гибридные формы: голова шакала на мускулистом человеческом теле, голова стервятника, голова пустынной рыси. Их когтистые лапы сжимали отравленные клинки. Их цель была очевидна — отсечь группу, не дать им двигаться к цитадели.

— Круг! — скомандовал Дориан, и его собственные клинки с шипением вышли из ножен, заливая все вокруг алым светом его силы.

Амон не стал вступать в прямую схватку. Он сделал шаг назад, растворившись в тени падающего от паники торговца, и его руки описали в воздухе сложный знак. Воздух перед нападавшими сгустился, стал вязким, как смола. Один из перевёртышей, с головой рыси, споткнулся, будто наткнувшись на невидимую стену, и его яростный бросок захлебнулся.

Я действовала без звука. Я рванулась с места не на шакалоголового наемника, а в сторону. Туда, где из-за угла, прижимая к груди кожаную сумку, человек в плаще торговца поднимал странный прибор, похожий на арбалет без тетивы, целясь в Дориана.Стрелок. Настоящая угроза.