Внутри пахло пылью, вековой затхлостью и... озоном. Слабый, но отчетливый запах магии. Тоннель был низким и узким, вырубленным в скальной породе. Стены местами обвалились, пол был усыпан щебнем. Я двигалась медленно, на ощупь, боясь создать лишний шум. Воздух вибрировал от едва слышного гула — работа мощных охранных чар, доносящихся из глубины.

Я шла несколько часов, ориентируясь по слабому энергетическому импульсу, исходящему от сердца Храма. И наконец, впереди показался слабый свет и конец тоннеля. Он упирался в решетку, за которой виднелось подсобное помещение — груды старых свитков, сломанная мебель.

Я уже было собралась проскользнуть внутрь, как вдруг почувствовала нечто, от чего кровь застыла в жилах. Холодную, безжизненную пустоту. Ту самую, что исходила от иномирцев. Но здесь, в сердце Храма Хаоса?

Я прильнула к решетке, стараясь дышать тише. В подсобку вошли двое. Один — человек в одеждах мастера Храма, с фиолетовыми узорами на руках. Его лицо было бледным и напряженным. Второй... Второй был облачен в странный, облегающий комбинезон с капюшоном, скрывавшим лицо. Но от него исходила та самая, знакомая до тошноты, стерильная пустота. Иномирец. Он говорил на ломаном языке Арона, его голос был лишен интонаций, как у механизма.

«...образцы... нестабильны... требуются свежие данные...» — долетели до меня обрывки фраз.

Мастер-легат кивал, его пальцы нервно теребили край плаща.

«У нас нет доступа к тем архивам. Они под личной охраной Пака и... новых гостей Императора. Слишком много глаз.»

«Ваша задача — обеспечить доступ. Мы выполнили свою часть. Технология подавления... работает. Без нас ваш Храм падет перед Белой Чумой.»

«Я понимаю, но...»

«Нет «но». Следующая фаза начинается. Найдите способ. Или контракт будет расторгнут.»

Иномирец развернулся и вышел через противоположную дверь. Легат остался стоять, сжав кулаки. Он провел рукой по лицу, и в его глазах читался не просто страх, а настоящий ужас.

Предательство. Здесь, в самом сердце. Мастер Храма, один из высших, сотрудничал с иномирцами. Они называли это «контрактом». Они предоставляли Храму технологии против «Белой Чумы» — против самих себя? Это было безумием! Или... хитро спланированной игрой?

Я отпрянула от решетки, прислонившись к холодной стене тоннеля. Мир перевернулся с ног на голову. Враги оказались союзниками? Нет, не союзниками. Партнерами по несчастью? Или Храм стал пешкой в чужой игре?

Мне было нужно попасть в архивы сию же минуту. Если даже мастера были готовы на сделку с дьяволом, чтобы получить оружие, то тайны, скрытые там, должны были быть ужасающими.

Дождавшись, когда легат уйдет, я проскользнула в подсобку. Дверь, через которую ушел иномирец, вела в узкий, тускло освещенный коридор. Я знала, что архивы находятся на уровень выше. Мне нужен был другой путь.

Я вспомнила уроки маскировки. Вентиляционные шахты. В старых постройках Храма они были достаточно широкими. Отыскав за грудами хлама решетку, я осторожно сняла ее и втянулась внутрь.

Двигаться пришлось ползком. Пыль щекотала нос, металл скрипел подо мной. Но через несколько минут я достигла другой решетки. За ней был полумрак и тишина, нарушаемая лишь мерным гулом чар.

Архивы Храма Бога Хаоса.

Помещение было огромным, уходящим ввысь многоярусными галереями, заставленными стеллажами со свитками, фолиантами и кристаллами-хранителями информации. В воздухе витал запах старого пергамента, воска и сгустившейся, древней магии.

И он был не один.

В центре зала, у массивного каменного стола, стояли две фигуры. Одна — высокая и худая, с острыми чертами лица и холодными, изучающими глазами. Амон. Вторая — более коренастая, с напряженными плечами и мрачным выражением лица. Дорин.

Они не заметили меня. Они были поглощены жарким, почти беззвучным спором.

«...абсурд, Дорин, — голос Амона был ровным, но в нем чувствовалось лезвие стали. — Ты видел отчеты. Их технологии — единственное, что сдерживает Чуму. Да, цена высока. Но цена бездействия — уничтожение всего Арона.»

«Цена? — прошипел Дорин, его алые узоры вспыхнули ярче. — Ты называешь ценой предательство? Сделку с теми, кто охотится на наших же людей? На нее, Амон! Они охотятся на Араш!»

Мое сердце пропустило удар.

«Араш — аномалия, — холодно отрезал Амон. — Переменная, которую нельзя просчитать. Ее сила... она не от мира сего. Возможно, она и есть та самая угроза.»

«Ты слышишь себя?! — Дорин с силой ударил кулаком по столу. — Ты готов отдать свою... отдать ее им в обмен на сомнительную защиту?»

«Я готов сделать все, что потребуется для выживания нашей цивилизации, — Амон скрестил руки на груди. — Даже если это значит пожертвовать одной жизнью. Даже если эта жизнь... — он запнулся, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то неуловимое, — имеет для меня значение.»

Они стояли, смотря друг на друга — яростный воин и холодный логик. И оба, по-своему, были готовы принести меня в жертву.

Я отползла от решетки, сердце бешено колотилось. Я слышала слишком много. Предательство мастеров. Сговор с иномирцами. И спор двух людей, от которых, как я думала, могла ждать если не помощи, то хотя бы понимания.

Теперь я была абсолютно одна.

Мне нужно было найти конкретные архивы. Все, что связано с Мэриэлем, разломами и... «аномалиями». И сделать это нужно было быстро, пока меня не обнаружили.

Прижавшись спиной к холодному металлу вентиляции, я закрыла глаза и прислушалась к другому гулу — тихому, едва уловимому. К гулу самой информации. К памяти Храма. И в этом хаосе знаний я попыталась найти ту самую, нужную мне, ноту. Ноту погибшего мира. Ноту моей матери.

Прижавшись спиной к леденящему металлу вентиляционной шахты, я позволила себе закрыть глаза ровно на три секунды. Ровно столько, чтобы внутренне исказитьсь в сардонической гримасе. Ну конечно. Идеальное стечение обстоятельств. Я, как крыса, ползу по вентиляции в самое сердце крепости, где двое мужчин, оказавшихся братьями — какой сюрприз! — решают мою судьбу. Один готов принести меня в жертву на алтарь холодной логики, а второй — на алтарь собственной, несколько запоздалой, совести. Прямо как в тех дурацких балладах, которые Тетушка Ю иногда напевала на кухне. Только пахнет тут не романтикой, а пылью, озоном и предательством.

Отлично, Араш. Просто прекрасно. Ты в логове волка, где один волк договаривается с охотниками, а двое других спорят, съесть тебя с кровью или предварительно замариновать.

Я глубоко, беззвучно вдохнула, заставив дрожь в пальцах утихнуть. Паника – роскошь, которую я не могла себе позволить. Мне нужны были факты. А они лежали здесь, в этом зале, пропахшем вековыми знаниями и свежим лицемерием.

Через решетку я могла разглядеть их во всех подробностях.Доринстоял, широко расставив ноги, будто готовясь принять удар. Его светлые, почти белые волосы, коротко остриженные, отливали в тусклом свете архива. Широкие плечи были напряжены под простой темной тканью его мундира легата. А его глаза… эти странные, желтые, как у хищной птицы, глаза горели сейчас чистым, несдержанным гневом. Он всегда был таким – прямым, как удар меча. Легко читаемым. И сейчас он читался как открытый свиток: ярость, разочарование и та самая упрямая преданность, которая в итоге всегда приносила ему одни проблемы.

А вотАмон… С ним все было сложнее. Он был чуть выше брата, но более сухощавый. Его одежда – темно-серые, безупречно сидящие одеяния Мастера Безмолвного Камня – не имела ни единого лишнего сгиба. Его лицо, с тонкими, почти изящными чертами, оставалось спокойным маской. Таким я его и помнила – всегда вежливым, всегда внимательным, его голубые глаза (на пару тонов светлее моих) изучали мир с холодным любопытством энтомолога, рассматривающего редкого жука. Со мной он был показательно корректен. С Дорином – всегда отпускал отточенные, язвительные комментарии, которые больно ранили именно потому, что попадали в самую суть. Родные братья. И, судя по всему, давнишняя вражда о том, кого отправили в элитную школу, а кого готовили к унылой судьбе наследника, никуда не делась. Только теперь их спор вышел далеко за рамки семейных дрязг.