— Фасцинирующе, — пробормотал он, рассматривая их на свет. — Структура небиологическая, но и не технологическая в привычном смысле. Это нечто среднее. Органический сплав.

— Поздравляю с новым экспонатом для твоей коллекции, — хрипло сказала я, все еще потирая шею. На горле проступали красные следы от костлявых пальцев. — Надеюсь, он стоит того.

— О, поверьте, стоит, — он убрал осколки в складки плаща. — Этот «экспонат», как вы выражаетесь, только что предоставил нам больше информации, чем месяцы шпионажа. Он подтвердил, что вы — гибрид. Или, точнее, носитель чужеродной генетики, интегрированной в ДНК легата.

Дориан, до этого молча наблюдавший, резко выдохнул.

— Что это значит, Амон? Говори прямо.

— Это значит, брат, — Амон повернулся к нему, и в его глазах плясали холодные огоньки, — что наша подопечная — это не просто сирота, найденная в песках. Она — продукт целенаправленного скрещивания. Или... эксперимента. И иномирцы, или те, кто за ними стоит, считают ее своей собственностью. Законченной или... испорченной, как выразился тот гибрид.

Слова «эксперимент» и «испорченная» повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Меня стошнило. Не физически, а глубоко внутри. Я всегда чувствовала себя чужой, но чтобы настолько...

— Прекрасно, — прошептала я, глядя на свои руки. Руки, которые могли убить точечным ударом, могли варить зелья и владеть клинками с искусством Мастера. Руки, которые, оказывается, могли быть... ошибкой. — Значит, я просто неудавшийся проект.

— Неудавшийся? — Амон подошел ко мне, его взгляд был пристальным, изучающим. — Напротив. Тот факт, что они хотят вас «вернуть», говорит о том, что вы представляете ценность. А ваша способность... отталкивать их, та самая «порча»... это и есть ваш настоящий козырь. То, что делает вас уникальной. И опасной для них.

Его слова должны были утешить. Но они лишь подчеркивали мою уязвимость. Я была ценна лишь как аномалия, как отклонение от чьего-то грандиозного плана.

Араш...— в моем сознании прозвучал голос Моргуса, наполненный беспокойством.Ты... пахнешь болью. Я рядом.

Теплая волна благодарности подкатила к горлу. По крайней мере, один человек в этом мире... одно существо... принимало меня такой, какая я есть. Не как экспонат или оружие, а как Араш.

— Что будем делать теперь? — спросил Дориан, его голос вернул меня к реальности. Он смотрел на Амона, и в его позе читалась вынужденная покорность. Он ненавидел признавать, что брат прав.

— Теперь, — Амон отряхнул руки, — мы возвращаемся в цитадель. Но не как побежденные, а как победители, добывшие ценнейшие сведения. Мы меняем стратегию. Охота окончена. Теперь мы переходим к... активной обороне и глубокому анализу.

Он посмотрел на меня.

— И первым пунктом этого анализа будет Мастер Араш. Мы должны понять природу твоей метки и той силы, что позволила оттолкнуть гибрида.

Меня снова хотели «изучать». Тупая, знакомая ярость закипела во мне. Я устала быть подопытным кроликом.

— Нет, — сказала я тихо, но так, что оба брата вздрогнули. — Никаких исследований. Никаких лабораторий. Я не вернусь в цитадель, чтобы стать вашим... образцом.

— Араш, будь разумна, — начал Дориан, но я резко оборвала его.

— Разумна? Меня только что чуть не убил монстр, который называл меня своим братом и который хотел меня поглотить! Меня называют «экспериментом» и «порчей»! Вы думаете, я теперь лягу на эксперементальный стол Мастера Пака и буду мило улыбаться? Нет уж.

Я выпрямилась, глядя на них обоих. Ярость придавала мне сил, прочищая голову.

— Вот что мы сделаем. Вы возвращаетесь в цитадель и делаете вид, что я погибла в стычке. Что мое тело не было найдено. Это охладит пыл иномирцев и даст мне время.

— Время на что? — мягко спросил Амон. В его глазах не было осуждения, лишь любопытство.

— На то, чтобы найти ответы самой, — сказала я. — У меня есть... свои источники. — Я имела в виду Верду и ее знания, и, конечно, сокровища в пустыне Генэ, которые теперь приобрели новое, зловещее значение. Возможно, мать Моргуса знала больше, чем просто место, где спрятано золото.

— Это безрассудно, — заявил Дориан. — Одной в Пустошах, когда за тобой охотятся?

— Я всегда была одна, Дориан, — горько сказала я. — Просто теперь я это наконец приняла. И я не буду одна. Со мной Моргус.

Я посмотрела на Амона.

— Ты хотел, чтобы я была активным игроком? Что ж, я принимаю твое предложение. Но я играю по своим правилам. Я ухожу. А вы... — я перевела взгляд на Дориана, — возвращаетесь к своей невесте. Охраняйте ее. Ваша миссия еще не окончена.

Дориан хотел что-то сказать, но снова сжал губы. Он понял, что любые слова будут бесполезны.

Амон молчал несколько секунд, изучая меня. Затем он кивнул.

— Как скажешь. Риск велик... но потенциальная выгода тоже. Я не буду тебя останавливать. Но я предлагаю... партнерство на расстоянии. — Он достал еще один камень связи, на этот раз матово-черный. — Этот камень не будет передавать местоположение. Только голосовые сообщения. Односторонние. От тебя ко мне. Если найдешь что-то... значимое. Или если окажешься в безвыходной ситуации.

Я взяла камень. Это был не символ контроля, а инструмент. И он оставлял за мной право выбора — пользоваться им или нет.

— Договорились, — сказала я.

Повернувшись, я не стала оглядываться. Я шагнула вглубь ущелья, по направлению к Пустошам Кхарна. К пустыне Генэ. К своему прошлому и, возможно, к своему будущему.

Сзади доносились приглушенные голоса братьев. Дориан что-то яростно доказывал, а Амон отвечал своим холодным, спокойным тоном. Мне было все равно.

Я шла, и по моей спине ползло странное ощущение — не страха, а... ожидания. Моя метка, уже утихшая, слабо пульсировала, словно вторя ритму моего сердца. Она была частью меня. Чужой, непонятной, но частью.

«Испорченная», — прошептал я мысленно. — «Несовершенная».

А может, просто... другая. И эта «другость» была моим единственным настоящим оружием. И моим единственным шансом.

Ветер поднял вихрь песка, и на мгновение мне показалось, что я слышу в нем далекий, многоголосый шепот, полный то ли упрека, то ли призыва. Шепот мира, которому я, возможно, принадлежала.

Я ускорила шаг. Пора было искать ответы. И начинать писать свою собственную историю. Без Храмов, без братьев-легатов и без чьих-либо планов. Только я, мой грифон и тайна, зашифрованная в серебристом цветке на моем боку.

Пустоши Кхарна встретили меня знакомым дыханием — раскаленным днем и колючим холодом ночи. После духоты цитадели и влажных полей Энкора эта суровая пустота была бальзамом на душу. Здесь не было ни интриг, ни оценивающих взглядов, ни братьев-монстров. Был только песок, ветер и бескрайнее багровое небо.

Я шла на юг, ориентируясь по памяти и по тому внутреннему компасу, что жил во мне с детства. Карта, которую мне подарила умирающая грифониха, была выжжена не на пергаменте, а в сознании. Я чувствовала изгибы высохших русел, вкус воздуха у Черного Пика, запах серы и древнего камня.

Моргус парил высоко в небе, его радость от полета и свободы передавалась мне теплой волной. Он уже не был птенцом — размах его золотисто-черных крыльев превышал рост человека, а клюв и когти были грозным оружием. Но в моем разуме он все еще был тем самым пушистым комочком, которого я спасла.

Араш... горизонт чист... пахнет ветром и ящерицами...— его мысленный голос стал четче, насыщеннее. Он уже не просто передавал эмоции, а описывал мир.

Знаю, малой. Наслаждайся,— мысленно улыбнулась я, поправляя плащ. Днем я укрывалась от солнца под навесами скал, а ночью шла, пользуясь своим даром невосприимчивости к холоду. Мои запасы воды и провизии таяли, но я была близка.

На четвертую ночь пути я вышла к подножию Черного Пика. Гора вздымалась к небу, черная и зубчатая, словно проклятие, брошенное в лицо миру. У ее основания зиял вход в пещеру, почти полностью скрытый осыпью и колючими кустарниками. Тот самый вход.