Я не стала кричать. Я просто вошла в бой. «Тихий Шепот» просвистел в воздухе, отсекая хвост-жало у моранга, готового ударить легата в спину. «Отзвук» парировал удар клешни, направленный в меня.

Легат, увидев подмогу, воспрял духом.

— Осторожно, яд! — крикнул он, его голос был молодым и напряженным.

Мы встали спиной к спине. Наши стили были разными. Его — яростный, мощный, основанный на грубой силе Хаоса. Мой — точный, почти экономный, сливающийся с окружающим пространством. Я не пробивала хитин — я находила слабые места, суставы, места соединения пластин. Мои клинки пели тихую, смертоносную песню, в то время как его меч выл яростным гимном разрушения.

Вместе мы были идеальной парой. Он привлекал их внимание своей мощью, а я методично сокращала их численность. Через несколько минут последний моранг, лишившийся обеих клешней, с визгом отполз в песок.

Легат тяжело дышал, опираясь на меч. Его лицо, покрытое пылью и потом, было молодым и открытым. Алые узоры на его щеках медленно угасали.

— Черт возьми, — выдохнул он, оглядывая поле боя. — Думал, меня здесь и похоронят. Юрган Терман, легат красного уровня. Я твой должник.

— Не стоит благодарности, — ответила я, сохраняя нейтральный тон. Моя личина скрывала лицо, и я была благодарна этому. — Эти твари стали наглее.

— Сказывают, их что-то вспугнуло в глубине пустыни, — Юрган вытер лоб. — Беспокоятся все. И не только они. — Он пристально посмотрел на меня. — Ты... не простая путница. Стиль боя... знакомый. Ты из Храма?

«Вот черт», — мелькнуло у меня в голове. Я не хотела привлекать внимания.

— Я независимый специалист, — уклончиво ответила я. — Бывала в разных местах.

Он кивнул, но во взгляде осталась тень сомнения.

— Понятно. Что ж, еще раз спасибо. Куда путь держишь?

— В Умбарские земли, — солгала я. — По своим делам.

— Осторожней на дорогах, — предупредил он. — Вокруг неспокойно. Тайная служба императора рыщут повсюду, ищут кого-то. Говорят, сбежавшего Мастера храма бога Хаоа. Опасная, если верить слухам. — Он покачал головой. — В общем, бардак.

Мое сердце упало. Слухи расползались быстрее, чем я шла.

— Спасибо за предупреждение, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Удачи тебе, Юрган Терман.

— И тебе, таинственная незнакомка, — он улыбнулся, и улыбка была открытой и честной.

Он повернулся и зашагал по дороге, в сторону от пустыни. Я смотрела ему вслед, чувствуя горечь во рту. Он был одним из «нормальных» легатов.

Этот мимолетный союз с Юрганом лишь подчеркнул мое одиночество. Я была между молотом и наковальней. Между Храмом, видевшим во мне инструмент, иномирцами, видевшими во мне угрозу, и такими вот честными воинами, для которых я была всего лишь беглой преступницей.

Я углубилась в пустыню, к заставе Умбары, с тяжелым сердцем, но с еще более твердой решимостью. Мне нужно было узнать правду. Чтобы понять, против чего я сражаюсь на самом деле. И чтобы, возможно, однажды найти способ объяснить таким, как Юрган, что не все в этом мире делится на черное и белое.

Застава «Последний Приют» встретила меня волной зноя и густым запахом жареного мяса, специй и пыли. После стерильной чистоты Долины эта насыщенная, почти осязаемая жизнь била в нос, кружа голову.

Я оставила Моргуса в скрытой расщелине неподалеку.

«Если я не вернусь к рассвету...»

«Я разнесу эту конуру в щепки»,— мысль его была обжигающе яростной. Спорить было бессмысленно.

Перед входом в таверну я надела амулет-личину. Магия артефакта сработала мгновенно — легкое покалывание по коже, и мое лицо скрылось под маской безличных, смутных черт, которые взгляд цеплял, но сразу же забывал. Никаких узоров, ничего примечательного. Просто еще один путник.

Внутри царили духота и полумрак. И в самом дальнем углу, за столом под коптящей лампой, сидел он. Корвин. Казалось, время не властно над этим старым отступником. Та же сгорбленная спина, то же лицо, напоминающее высохшую грушу, и те же глаза, видевшие за долгую жизнь слишком многое. Он был погружен в шахматную партию с самим собой.

Я подошла и молча положила на край стола небольшой сверток — дорогой умбарский табак, купленный в Нордхейме за последние монеты.

Он медленно поднял на меня взгляд, затем на сверток. Один глаз прищурился.

— Ко мне редко заходят с подарками, незнакомка. Обычно — с проблемами.

— Проблема всего одна, — сказала я, садясь напротив и намеренно огрубив голос. — Мне нужна информация. И полное забвение этого разговора.

— Забвение — мой второй конек, после шахмат, — хрипло усмехнулся он, развязывая сверток и с наслаждением вдыхая аромат. — Спрашивай. Но учти, за некоторые ответы цена выше.

— Храм Бога Хаоса. Что происходит в его стенах?

Корвин принялся набивать свою изогнутую трубку, движения его были меланхолично неторопливы.

— Дни спокойствия для Храма миновали. После исчезновения Верды и ее ученицы... — он бросил на меня быстрый, испытующий взгляд, — Мастер Пак едва не лишился разума от ярости. Обыскали каждую песчинку в Пустошах. Потом будто утихомирились. Но ненадолго.

Он чиркнул огнивом, затянулся, выпустив клуб дыма.

— В Храме появились новые игроки. Тайная служба Императора. — Он произнес это почти беззвучно, и слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. — Они всегда были тенью за троном, но теперь вышли из нее. Их интересует все: ученики, мастера, старые записи. И им, судя по всему, покровительствует сам Пак.

Ледяная рука сжала мое сердце. Игра шла на уровне, которого я даже не предполагала.

— Амон и Дорин, — продолжил Корвин, — оказались в самой гуще этого вихря. По слухам, им удалось спасти жизнь одной важной персоне — Умбарской принцессе. За это им даровали милость, но... — он усмехнулся, — милость Императора — обоюдоострое оружие. Принцеску в срочном порядке переправили в столицу. Готовиться к свадьбе. А наши герои получили почетную ссылку — наблюдать за порядком в Храме, пока там хозяйничают императорские шакалы.

Принцесса... Свадьба... В голове что-то щелкнуло, но мысль ускользнула, не успев оформиться.

— И последнее, — я понизила голос до шепота. — Архивы Храма. Как туда попасть, минуя главный вход и глаза страж... и императорских соглядатаев?

Корвин замер с трубкой на полпути ко рту. Его старые глаза впились в мое скрытое лицо.

— Самоубийство, девочка, — наконец выдохнул он. — Чистейшей воды. Архивы — под запретом даже для многих мастеров. Охрана, чары... и теперь еще эти тени Императора. Любое вторжение... — он провел пальцем по горлу.

— И все же, — не отступала я.

Он тяжело вздохнул, снова затянулся, изучая меня сквозь дымовую завесу.

— Ладно, — буркнул он. — Есть старый служебный тоннель. Заброшен, вход завален. — Он нацарапал что-то углем на клочке пергамента. — Вот. Но помни: даже если пройдешь, внутри тебя ждут Пак, Амон, Дорин и вся императорская свора. Это ловушка.

— Я знаю, — я взяла пергамент и встала.

— Эй, — окликнул он меня. Я обернулась. Он смотрел на меня с неожиданной, суровой серьезностью. — Удачи. Миру сейчас нужны те, у кого хватает духу идти против течения. Каковы бы ни были их причины.

Я кивнула и вышла на ослепительное солнце, сжимая в руке пергамент. Путь в логово был у меня в руках. Но осознание того, что в Храме теперь хозяйничала тайная служба Императора, меняло все. Я шла не просто за знаниями. Я шла в самое сердце бури.

Путь к заброшенному тоннелю занял остаток дня и всю ночь. Я шла краем Пустоши, используя для укрытия редкие скальные выступы и высохшие русла. Песок, насквозь пропитанный солнцем, теперь отдавал ночной холод, и я благодарила свою невосприимчивость к температурам — иначе бы я замерзла насмерть.

Вход, как и предупреждал Корвин, был основательно завален. Лишь внимательно сверившись с его картой, я нашла едва заметную щель между двумя массивными валунами, скрытую осыпавшимся песчаником. Потребовался час, чтобы расчистить проход, достаточно широкий, чтобы протиснуться.