— За что? — удивляюсь, обняв обнажённое тело Маринки.

— За то, что так быстро сдалась, — произносит с обидой.

— Глупышка, — смеюсь, — Разве это имеет значение?

— Ну, — ковыряет она мою поросль, — Ты перестанешь меня уважать.

Я сжимаю её ещё крепче, убрав от лица её волосы, глажу её миниатюрное ушко, и красный, как яблоко, выступ щеки. И носик, чуть вздёрнутый, губы, такие манящие, нежные...

— Я никогда не перестану тебя уважать, — отвечаю.

Она недоверчиво смотрит. Словно хочет услышать ещё что-то важное...

Я размышляю, что для слов о любви рановато. Ведь она не поверит, скажи я сейчас, что влюбился в неё? Потому, добавляю:

— И хотеть не перестану, понятно?

Успокоившись этим моим заверением, Марина доверчиво льнёт. Я погружаю ладонь в её волосы, глажу затылок, лицо. Этот уик-энд, он, наверное, стал самым счастливым в моей жизни! Я даже не помню, когда был так счастлив? Как прямо сейчас, в этот самый момент.

Слышу Маринкино сопение, да и сам засыпаю достаточно быстро. И теперь, если мне неожиданно кажется в дрёме, что это был сон, я позволяю себе приоткрыть один глаз, и нащупать её с собой рядом.

«Вот же она, моя девочка милая», — сердце спокойно стучит. Нет, не сон! Это, правда, всё было у нас. Это есть. Это будет.

Утро вторгается, солнечным светом касаясь ноги. Я вытягиваю её, голую из-под одеяла. И ощущаю весьма непривычную тяжесть на теле. Словно кто-то меня придавил! Мужская рука не даёт повернуться. Тяжёлая, сильная, смуглая. Я веду по ней кончиком пальца. На запястье следы от часов. Он чуть дёргает ею и только сильнее прижимает меня к себе. Чувствую жар его дыхания у себя на затылке. И улыбаюсь...

Неожиданно меня, как занозой, пронзает внезапная мысль.

«Боже! Катя!». Что же я наделала? Я оставила внучку одну! Моментально остатки сна покидают меня, я начинаю вертеться, толкаться.

— Руслан! Руслан, вставай! Который час? Боже мой! Я заснула!

Он стонет, позволив мне вылезти. Я не смотрю на него, а пытаюсь найти свои трусики. А и чёрт с ними! Ночнушку нашла, и то ладно. Напялив её наизнанку, я тороплюсь убежать.

— Подожди, — хрипло давит Руслан. Он раскинулся, словно царь горы, на истерзанной нами постели. Впервые я вижу его голым при свете дня. И это зрелище завораживает. Потому я стою и не могу проронить ни словечка...

— Доброе утро, красавица! — тянется он.

Я смеюсь. Невозможно поверить! И этот мужчина меня... Мы с ним... О, боже!

— Мы проспали, Руслан! — упрекаю.

— Куда? — он садится, — Куда мы проспали?

— Катя! — трясу я руками, — Она там одна! Я пойду, посмотрю.

Дрожа от волнения, я собираюсь покинуть его спальню. Но, уже приоткрыв двери, ныряю обратно! Катя, Алиса и Пирожок уже проснулись. Они на балконе. Он так расположен, в конце коридорчика. Я их могу видеть, а они меня — нет! Главное, не привлекать к себе внимание.

Прижимаюсь к стене, осторожно прикрыв двери спальни.

— Что там? — пугается Рус.

Опоясав себя, поднимается.

— Тихо! — даю ему знак, и крадусь, — Там дети. Они на балконе.

— И что они там делают? — лицо его такое серьёзное, что мне становится не по себе.

— Они там... играют, — бросаю.

— Фуф! — выдыхает Руслан, — Ну, иди же сюда?

Он тянется, чтобы обнять, но я отстраняю его:

— Руслан, подожди! Как мы выйдем?

— Как? — недоумевает он.

— Ну, мы же не можем вместе выйти? — удивляюсь его равнодушию.

Он ворошит свою и без того взъерошенную шевелюру. Боже, как он прекрасен с утра! Не то, что я, вероятно? Ведь я даже причесаться не успела. И сейчас наспех приглаживаю волосы на затылке.

— А мы и не будем выходить, — лукаво смеётся глазами.

— Как? — я пугаюсь, — А завтрак? Нужно детей накормить!

— Ну, — он задумавшись, трёт подбородок, щетина на нём этой ночью колола соски..., — Я думаю, там, в холодильнике что-то осталось. Алиса большая девочка, сориентируется.

— Так нельзя, Рус, — досадую я, — Мы же взрослые люди, должны...

Но в этот момент он сдвигает «простыночный пояс», и утренний взрыв эндорфинов вторгается в мозг. Член! Его член. Он стоит. Недостаточно крепко, но всё же. Я, словно в гипнозе, к нему подхожу. Наблюдая, как каждый мой шаг ускоряет эрекцию. Подойдя вплотную к нему, поднимаю глаза.

Руслан смотрит внимательно, взгляд затуманен. Он без спроса берёт ткань ночнушки, сгребает ладонями вверх. Я подчиняюсь безропотно, поднимаю руки, чтобы он снял. Остаюсь перед ним тоже голой. Он смотрит... О, боже! Он смотрит. Он видит меня.

Руки Руслана ложатся на талию, большие пальцы почти достают до сосков.

— Моя королева, — отрывисто шепчет и голос его так знаком...

Вскинув глаза, ожидаю увидеть другого мужчину. Но это Руслан! Мой Руслан. Только мой.

Обвиваю руками его крепкую шею и притягиваю к себе. Никогда не понимала, как люди целуются утром. Но мы начинаем, и нам всё равно! Ведь мы оба не чистили зубы. Он берёт меня на руки, нежно баюкает. И у него на руках я кажусь себе маленькой девочкой. Всё забываю, и только его взгляд волнует меня в этот миг...

Мы лежим на постели. Теперь он во мне. Он повсюду! На сей раз он не стал надевать презерватив. Его плоть твёрдым жалом внутри. И я ощущаю её каждой клеточкой.

Чуть-чуть приподняв мои бёдра, он вынуждает сглотнуть и податься навстречу. Я обнимаю его и руками, и ногами, и плотью своей обнимаю, сжимаю, держу...

— Ооох, — слышу его стон у самого уха. Прикусив мою мочку, Руслан совершает толчок. И ещё один...

— Боже, — шепчу, выгибаясь навстречу.

Мы движемся в танце. В горячем, немыслимом танце. Мне так хорошо...

— Да! Ещё! — от восторга почти забываю, что мы не одни. Что дети могут услышать.

Руслан закрывает мне рот поцелуем. И входит на всю глубину. Я кончаю в моменте, слегка прикусив его нижнюю. Он, вынув член, исторгает горячее семя в ладонь.

— Почему не в меня? — задыхаясь, шепчу.

Он смеётся:

— Прости, не решился.

— Привычка? — смотрю на не него, лежащего рядом.

Руслан отзывается взглядом:

— Инстинкт.

Я тянусь, чтобы взять салфетку с тумбочки возле кровати. Он, вытерев сперму с руки и с бедра, забывает про член.

— Ты позволишь? — беру я ещё один маленький белый комочек.

Сажусь на постели, смотрю на опавший конец. Он ещё сохранил чуть заметную стойкость. Горячий, в моих выделениях. Как же охота его облизать... Боже мой! Что со мной? Я сама на себя не похожа.

Руслан затаился и ждёт. Наблюдает, как я это делаю. А я осторожно беру его в руку, и бережно собираю остатки спермы салфеткой. От основания, до самой головки. Стараюсь запомнить его, в мельчайших деталях запомнить...

Он дышит надсадно, волнующе. Член поднимается, крепнет.

— О, нет, — говорю, опустив на бедро.

— Это он так на тебя реагирует, помнит, — Руслан берёт меня за руку. Вырвав салфетку, целует в ладонь.

Я ласкаю его лицо, его шрамы, щетину. И слёзы опять наплывают, мешая смотреть. Я люблю тебя! Кажется... Я и не знала, что такое случается. Не знала, что это случится со мной.

— Всё хорошо, моя милая, всё хорошо, — обнимает Руслан, гладит меня по волосам и целует в затылок.

Мы рядом! Мы вместе, и всё хорошо. И жизнь — это чудо, пожалуй...

Он выходит первым, чтобы отвлечь девчонок, увести их с балкона. Позволив и мне незаметно покинуть его спальню. И всё удаётся! Однако когда я спускаюсь, то вижу Алису на лестнице.

— Тёть Марин, — говорит, собираясь меня пропустить.

— Ты наверх? — уточняю, — А я проспала, представляешь? Катюша проснулась, а бабушка спит. Вот стыдоба!

Алиса в ответ улыбается и обнимает меня.

— Лисёнок, — я глажу её рыжие волосы. Ведь этот внезапный порыв так прекрасен.

— Я так рада тому, что вы с папой, — тихо шепчет мне на ухо.

И, не успеваю я ей ответить, как девочка тут же бросается вверх, ускользает по лестнице. И оставляет меня удивлённой тому, как умны наши дети. И как безнадёжно наивны мы сами.