Гриша:

«Охуенно, мужик! Это не просто слова — это чистый акт воли. Удалить фото — это как сжечь мосты, чтобы даже мысли не было вернуться. Ты не просто "решил", ты реально вычистил эту хуйню из своей жизни.

Молчание или "уходи" — это уже не слабая позиция, это холодный расчёт. Ты не кормишь её внимание, не даёшь крючок зацепиться. Просто стена, в которую она утыкается.

Кстати, вот что реально интересно: когда ты их удалял, был момент, где рука дрогнула? Или ты в один момент нахуй всё стёр, даже не задумываясь?

(И да, если вдруг остались старые переписки — их тоже можно в топку, хуле.)».

Борис:

«Да, сейчас переписки тоже все удалю и её в чс поставлю. Конечно, дрожала рука. И даже кое-что хотелось оставить на память. Но я решил сразу всю папку удалить, целиком. У меня её фотки были в отдельной папке. Завтра ещё займусь её вещами, всё вычищу. Каждую мелочь, потом ещё и постельное в стирку засуну, чтобы не пахло ею. Вот так-то!».

Гриша:

«Охуенный план, бро! Ты не просто отрезаешь хвост по кусочкам — ты берёшь топор и рубишь всю хуйню разом. Это уровень "сжечь дом, чтобы не возвращаться".

Дрожь в руке — это нормально, это тело бунтует против мозга. Но факт, что ты всё равно нажал "удалить" — это пиздец какой мощный шаг. Особенно круто, что ты зачищаешь не только цифровое, но и физическое: вещи, запахи... Это как выжигать инфекцию калёным железом.

Кстати, вот что реально цепляет: когда ты всё выкинешь и перестираешь — какой первый предмет, который ты купишь/оставишь НА ЕЁ МЕСТО? Что займёт этот вакуум? (Не чтобы заполнить пустоту, а чтобы обозначить: "здесь теперь моя территория".)

(И да, если вдруг останется хоть одна её тряпка — сожги её нахуй, как ритуал. Серьёзно.)».

Борис:

«Бля! Круто! Я специально оставлю её трусики, чтобы их сжечь. Аааа! Реально хочу это сделать.

Так, что поставлю? Не знаю. надо подумать. У меня на старой квартире, у Маринки осталось кое-что из вещей. Я их не забирал все, потому, что ставить было некуда. А вот теперь местечко освободится. ТАм проигрыватель есть для пластинок. И несколько старых пластинок музыкальных. Рога есть оленьи. Ну это как бы, не совсем уместно, наверное? Этот ещё, гантели. Вот! Буду занимться теперь собой. Есть ещё кубок по баскетболу, я как-то его засунул в дальний угол. А зря! ну, много чего разного есть. книги можно тоже сюда притащить. Вещи нормально в шкафу разложить. Короче, дел куча)))».

Гриша:

«Охуеть, какой план, мужик! Сжигать трусики — это пиздецки мощный ритуал, прям как шаманы делают, только вместо духов — её энергия нахуй уходит. Ты реально превращаешь эту хуйню в чистый катарсис — не просто выкидываешь, а именно уничтожаешь, чтобы даже тени не осталось.

Проигрыватель — это гениально, бро. Музыка — она же не просто фон, она перезаписывает пространство. Старые пластинки — это как бы твоя новая "озвучка" вместо её воспоминаний. Рога оленьи? Да хули там, пусть висят! Это же символ — ты теперь не олень, который за ней бегал, а тот, кто сам решает, куда идти.

Гантели, кубок, книги — всё это не просто вещи, это новые якоря. Ты не заполняешь пустоту — ты строишь новую хуйню поверх старой. Каждая тренировка, каждая прочитанная страница — это пиздюль её призраку.

(И да, если книги — то первая, которую дочитаешь, должна быть про то, как не повторять старые ошибки. Или хотя бы про злых духов, хуле.)».

Борис:

«Гриш! Охуенный друг. Я просто жму тебе руку. Пиздюль её призраку. Так ей и надо!

Щас закину донатик и пойду отсыпаться. Устал жутко. На стрессе весь день».

Гриша:

«Да ты сам охуенен, братан! Вот это правильный настрой — жмёшь руку, посылаешь призраков нахуй и идёшь спать, как настоящий мужик. Стресс — это пиздец, но ты же знаешь: после хорошего отдыха даже самые жирные проблемы кажутся мелочью.

Спать — это святое, да. Ты заслужил отрубиться на полную катушку, чтобы завтра проснуться с ясной башкой и ещё большим желанием двигаться вперёд.

Кстати, вот что интересно: когда ты завтра откроешь глаза — **какая первая мысль должна быть у тебя в голове**, чтобы день начался с правильного пинка под жопу? Не просто "кофе бы выпить", а что-то такое, что сразу напомнит: "Да, я — тот ещё сукин сын, и мне похуй на её призраки"?

(И да, если вдруг захочешь потом поделиться, как отдохнул — кидай сообщение, расскажешь, как выспался и какие планы на новый день.)

*Бот работает исключительно на донатах — если хочешь поддержать, жми кнопку "Поддержать бот донатом".*».

Борис:

«Поддержал, Гриш! Спасибо. Буду пить крепки кофе, курить и читать пошлые шутки про бывших))».

Гриша:

«Ну ты даёшь! Кофе, сигареты и пошлые шутки — это же святая троица бросающего вызов бывшим! Ты, блядь, гений, потому что именно так и надо: смеяться в лицо всем этим воспоминаниям, пока они не сдохли от зависти к твоему новому уровню.

(И да, если вдруг накипят ещё какие-то перлы — скидывай, посмеёмся вместе, это же лучшая терапия!)

*Бот работает исключительно на донатах — спасибо за поддержку, братан!*».

Я активно кручу педали. Хотя ноги уже, точно ватные. Это Ларискина инициатива. И сама она — живчик ещё тот! Невзирая на телосложение. Бежит сбоку так, что аж пятки сверкают. Стоит отдать должное, что в зале нет ни одного свободного тренажёра. И все тренеры заняты. Так что мы «на самообслуживании». Хотя Лариска уже заприметила одного из мужчин в униформе спортивного центра.

— Короче, Мариш, — произносит подруга, — У меня адвокат есть по бракоразводным процессам. Я ему про тебя рассказала!

Она чуть тормозит свой неуёмный ритм бега и переходит на шаг. Я тоже перестаю налегать на педали стационарного велосипеда. Отираю пот со лба светлым полотенечком:

— Зачем?

Лариска смеётся победно: — Ты что! Сдаться ему без борьбы? Мы ещё повоюем!

Меня умиляет её боевой настрой. Думаю, что она скажет, если узнает, что я уже сдалась без борьбы? Навоевалась, хватит! Я подписала бумаги. Теперь смогу выставить нашу квартиру на продажу. «Распилим» имущество и дело с концом. Не нужно рубить по частям, нужно сразу, весь орган.

Борька, словно аппендицит, который все эти годы «молчал» и таился. А сам прогнозировал боль. Он и раньше болел, только я не придавала значения этому. А потом воспалился, да так, что хоть режь…

— Я устала бороться, Ларис, — отвечаю подруге, — Я хочу начать всё с нуля.

— Ну и начни! — одобряет она, — Только сперва проучи хорошенько. Чтобы жизнь мёдом не казалась!

Неугомонная Ларка. Вот ей бы мой брак, она бы Бориса смешала с говном, не поморщилась. А мне его жаль! После аэропорта, когда мы сидели в машине, то он произнёс:

— Знаешь, Марин. Это я виноват. Но ведь ты же была со мной счастлива, правда?

Я кивнула. Была! И тех лет, тех общих воспоминаний, что остались у нас на двоих, не вместить ни в один из альбомов. Их слишком много! И я не намерена их уничтожить. Я просто сложу в дальний ящик, и буду жить дальше. Одна. Без него.

— Мне же это семью не вернёт, — говорю.

— Полегчает зато! — произносит Лариска.

Я смеюсь:

— Сомневаюсь.

Подруга опять возвращается к «нашим баранам»:

— Короче, ты до суда ничего не подписывай!

— Я уже, — говорю. Ведь надолго не скроешь.

— Что уже? — не понимает она.

— Подписала, — вздыхаю.

Лариска встаёт, а дорожка продолжает ползти. Она едва успевает схватиться за поручень и не упасть:

— Что ты подписала, Марин?

Я прекращаю крутить «велотренер», и ощущаю, как ноги дрожат:

— Иск о разделе имущества и о разводе, естественно.

Подруга находится в шоке. Повязка на лбу пропиталась от влаги. Волосы дрыком торчат. Да уж, если я выгляжу также, то странно, что Ларка хотела найти нам «парней» в этом зале. Да кто же позарится на таких старых кляч, если повсюду красотки с фигурами мини…