Он ускоряется, слёзы из глаз. И так хочется крикнуть всем сердцем! Запрокинув лицо, я дышу, задыхаюсь. В горячке, в бреду. Я мечусь по постели, когда он, раздвинув меня, принимается в темпе безумного танца входить.

Он кладёт мои ноги на плечи, и угол наклона меняется. Не удержавшись, я вскрикиваю. Но тут же опять зажимаю свой рот.

— Тебе больно? — отводит ладонь от лица, — Если больно, скажи. Просто... я не могу! Ты такая... такая...

Пару вдохов, всего пару фрикций в таком положении. И тело моё даёт сбой! Я кончаю, кончаюсь, как тряпочка висну на нём. Мы сливаемся в целое. Две половины в одну. Запрокинув голову, Руслан приглушённо стонет, держа мою плоть на весу. Он входит в меня до конца, возвращает мои ноги вниз, и, утратив способность держать, грузно валится сверху.

Я прихожу в себя медленно. Сначала внутри ощущаю последний, волнующий спазм. Затем провожу языком по губе. Ощущаю на ней вкус Руслана. Он отпускает меня, откатившись на спину. Выходит. И мне на мгновение кажется... я опустела. Я снова пуста! Без него. И охота заполнить...

— Господи, — шепчет загадочно.

— Что? — отзываюсь ему.

Он, подтянув меня ближе к себе, позволяет улечься на грудь. Я дышу им. Он пахнет любовью.

— Ты как, солнце? — трогает щёку. Она ещё мокрая, — Ты плачешь?

Его голос взволнован, я спешу успокоить его:

— Эти слёзы от счастья.

— Неужели? — смеётся он тихо, — Я что, был настолько хорош?

— Я не знаю, — роняю, — Ты — второй мужчина в моей жизни.

— Жаль, что не первый. Слегка опоздал, — сокрушённо вздыхает Руслан.

Я усмехаюсь, уткнувшись в его волосатую грудь:

— Опоздал лет на тридцать.

— Ну, — заключает он, — Лучше поздно, чем никогда. Правда же?

Я соглашаюсь с ним.

— А я свет не включал, всё думал, побрезгуешь мною, — говорит неожиданно.

Отблеск луны помутнел, видно тучкой закрыло.

— Почему? — удивляюсь, подняв глаза на него.

— Ну..., — он вдыхает, грудная клетка вздымается, — Лицо моё, порченое.

«Глупый мой», — думаю я. И хочется плакать от счастья. Веду по его подбородку рукой. Я ведь даже забыла об этом.

Он берёт мою руку, целует её.

— А я знаешь почему, не просила включить?

— Почему? — тихо шепчет.

Смеюсь:

— Я боялась, что ты разглядишь мои толстые бёдра. Мои складочки, мой целлюлит, и расхочешь меня.

Он трясётся от тихого смеха. Поддев меня, ловко кладёт на себя.

— Зря, — говорит, — Ведь я захотел бы тебя ещё больше.

Приподнявшись, целую его в подбородок, где ямочка. Затем прикасаюсь губами к щеке. Сперва к левой, затем к правой. Мои волосы щекочут его лицо, и он руками отводит их назад.

— Ты самая красивая женщина на свете, — роняет, сглотнув.

А я улыбаюсь и жар наших тел так пронзительно свеж.

Мы больше не делаем этого. Просто лежим, обнявшись. Я почти засыпаю. Но знаю, нельзя засыпать.

— Руслан, я пойду. Там Катюша. Проснётся, а бабушки нет. Испугается. Он тоже почти задремал, прижимает меня, как игрушку. В волосы шепчет, и звук тонет в них:

— Не хочу отпускать. — Ну, ещё пять минут, — позволяю себе задержаться.

Мы лежим ещё час. Успеваем заснуть и проснуться. Сначала я тихо толкаю Руслана, а после Руслан нежно будит меня.

Затем поднимаемся. Находим все части одежды не сразу. Смеёмся тому, что я чуть не надела его трусы вместо шортов пижамных. А он бы напялил мои...

— Я уже скучаю по тебе, — у двери обнимает, впивается в губы.

— Я буду вот здесь, по-соседству, — смотрю на него снизу вверх.

Мы опять обнимаемся, словно расстаться до утра — это значит, навеки. «И как я жила без тебя?», — удивляюсь. Он шепчет:

— Я буду думать о тебе до самого утра, пока не увижу.

— Тогда я приснюсь тебе, ладно? — ощущаю горячей щекой его поросль.

— Обнажённой приснишься, — вздыхает Руслан, — Подо мной, или может, на мне...

Приподнявшись на цыпочках, жадно целую его, чуть прикусив губу и ласково пососав её напоследок.

— Ммм, — отзывается Рус, — Уходи же скорее. Иначе я тебя не выпущу, слышишь?

Наши пальцы размыкаются, когда я ускользаю в коридор. Он держит двери открытыми, видя, как я открываю дверь спальни. Катенька спит, прижав к груди любимого мишку. Улыбаюсь Руслану и шлю поцелуй. Он отзывчиво ловит его, отправляет ответный.

Уже в спальне, оставшись один на один с этим чувством, ложусь вместе с ним на кровать. Накрываю котёнка простынкой. Держу в себе счастье, лелею его, берегу.

Вот назавтра проснусь и пойму, что всё это был сон. Просто чудесный, ни с чем несравнимый сон!

Смартфон на постели беззвучно роняет послание.

«Уже соскучился», — пишет Руслан.

Я отвечаю сквозь слёзы:

«Я тоже».

И улыбку так трудно сдержать! И я засыпаю с улыбкой. И снится мне ОН, мой мужчина. Мой нежный, мой страстный, Уваров Руслан.

Открыв глаза с утра, я на секунду пугаюсь. Нет! Ведь не сон это был? Я любил её здесь, вот на этой постели. Я помню! Так отчётливо помню. И запах её, тихий стон. Она кончила, кажется? Её тело внутри, ожидаемо хрупкое, миниатюрное... Я так боялся, что ей будет больно принять мой дрожащий от похоти член.

«Господи», — думаю я. Невозможно поверить в подобное! Нет, я надеялся, грезил. Но даже не верил, что будет вот так. Я не верил, что ей тоже нравлюсь. Что она согласится со мной...

Хочется выбежать прямо сейчас, постучать в её дверь и увидеть глаза. Я надеюсь, она не жалеет об этом?

Умываюсь, бодрюсь, надеваю свежую одежду. Взял на смену. Бросаю взгляд в зеркало и выхожу на балкон. Тот повёрнут к лужайке, а озеро с пляжем, с другой стороны. На траве вижу дочь с Пирожком. И Диану.

— Ой, пап! Привет! — машет Алиса, заслонив рукой солнечный свет, — Ну, ты и дрыхнешь, конечно!

Я подавляю зевок:

— Ты давай, не учи! Уже завтракала? Дианка, привет!

Дина тоже кивает и улыбается:

— Нас накормили, дядь Русь. Мы уже не голодные.

— Ну, и отлично! А где остальные? — интересуюсь. В первую очередь, конечно, меня волнует Марина. Но напрямик я спросить не могу.

— Кто где, — отвечает Алиса, — Тёть Настя с тёть Мариной лежат, загорают. Малышня вместе с ними! А дядя Эльдар...

— Папа поплыл на рыбалку! Хотел разбудить вас сначала, но тётя Марина ему не дала, — добавляет Диана.

— Вот так даже? — хмурюсь, — А чем она это объяснила?

— Ну, — отвечает на этот раз дочь, — Говорит, ты устал! Перенервничал.

Я усмехаюсь. Что правда, то правда!

— Ладно, пойду, поздороваюсь, — бросаю я девочкам и ухожу.

Внизу, у подножия склона я вижу девчонок. Малышки играют с совочками на берегу, в безопасной тени. А Марина с Настасьей, обе в купальниках сдельных, загорают на солнышке рядом.

Я неторопливо спускаюсь к ним. Первой меня видит Настя, и машет. Марина затем, приподнявшись, снимает очки.

— Ого! Это кто к нам пришёл? Спящий рыцарь? — смеётся она.

— Ну, могли бы, и разбудить! — я стыдливо тру лоб, — Эльдар давно уплыл?

— Да скоро вернётся с уловом, — бросает Настасья.

Марина глядит на меня вопросительно:

— Кушать будешь?

Веду по ней взглядом... Молочная кожа подёрнута лёгким загаром. На плечи накинута тонкая шаль. Концы её заправлены в вырез на купальнике. А бёдра, те самые, что она прятала в сумраке, теперь беззастенчиво жмутся друг к другу. Не могу оторвать от неё ненасытного взора.

— Я бы... поел, — отвечаю, сглотнув.

— Я пригляжу за малышками! — заверяет Настя, — Иди, корми зверя.

Их обмен взглядами вынуждает меня покраснеть. Девочки что-то замыслили. Или Марина рассказала ей всё? Или частично поведала? В целом, я забываю об этом уже в тот самый миг, как только она выбегает на холмик.

Подхватив её за руку, я вынуждаю снять шляпу.

— Не спали мои бёдрышки, — тихо шепчу, наклонившись к её ушку. И даже пытаюсь её ущипнуть.

А Марина смеётся: