— Руслан, прекрати! Ну, увидят...
— А мы прячемся? — уточняю попутно.
Маринка вздыхает:
— Не знаю, боюсь говорить. Как Алиса воспримет? Какого мнения будут друзья?
— Да нормально воспримут, — пытаюсь понять, что её беспокоит.
— Да уж, нормально! — бросает с усмешкой, — Мы только что были на «вы». А теперь...
— А теперь мы на «ты», — добавляю.
Она посылает мне взгляд, полный горечи.
— Эй, солнце, ну что ты? Жалеешь? Это я — гад, тебя соблазнил.
Мы ныряем в беседку. Где на столе, накрытые крышечкой, ожидают блины. Рядом с ними в пиале — варенье и мёд.
— Я пойду, чайник нагрею, — равнодушно бросает Марина.
Я ловлю её руку:
— Постой!
Попытка её усадить к себе на колени не увенчивается успехом. Так что сажаю на край крепко сбитой скамьи.
— Я хочу, чтобы ты знала, — серьёзно бросаю, — Что ты — моя женщина, ясно? Не хочешь сейчас, чтобы знали другие. Что ж, право твоё! Но рано, или поздно они узнают. И воспримут это ровно так, как воспримут. Мне в целом, плевать. Я уже всё решил для себя...
Она убирает волосы за ухо. Те снова покинули хвостик. Я повторяю её жест рукой. И так хочется поцеловать её в губы...
В этот момент появляются девочки, Дина с Алисой. А с ними собаки.
— Тёть Марин! А блины ещё есть? — уточняет Диана.
Спохватившись, Марина встаёт:
— Да, конечно! Девчонки, садитесь. Сейчас я чай сделаю всем.
— Мне, пожалуйста, кофе! — бросаю вдогонку. Смотрю, как она удаляется, повязав свою шаль вокруг бёдер, на манер длинной юбки.
Вздыхаю и перевожу взгляд на девчонок. Алиса загадочно смотрит:
— Пап, ты бы решительней был?
— В смысле? — недоумеваю, о чём она.
Алиса кивает в сторону домика, где растворилась Марина:
— Вы с тёть Мариной почти идеальная пара.
— Почти? — уточняю, подавшись вперёд.
— Ну, мы короче с Дианкой вас тестили на тему совместимости по гороскопу, — продолжает рассказывать дочь.
Дина деловито кивает.
— Так, так? — заинтересованный темой, беру один блин и решаю, куда бы макнуть его: в мёд, или в варенье...
— Ну, короче, у вас всё круто! Ты типа такой весь деловой, но очень замкнутый. Зациклен на себе и своей работе. А она такая вся хранительница очага, спокойная и домашняя. Но трудности могут быть в том, что вы оба упрямые и ещё оба любите спорить. Вот!
— А ещё, — вступает Диана, — Есть риск заскучать.
В ответ на это, моя дочь добавляет:
— Ну, типа рутина и всё такое. Ваша жизнь может стать предсказуемой.
«О, это точно не про нас», — тут же думаю я. Уж чего-чего, а предсказуемости точно не будет. Почему-то я в этом уверен. Но вот стабильность, пожалуй! Уж я постараюсь, чтобы теперь волны жизни, шторма и опасные отмели обходили наш быт стороной.
— А вообще, у вас очень прикольно всё, — дочь продолжает, — Она в тебе ценит твою целеустремлённость и надёжность, а ты в ней скромность и преданность. Вот! А ещё...
— Про постель расскажи, — добавляет Диана. Но, увидев, что Алиска смущается, на правах той, кто старше, берётся сама пояснить, — В общем, вы оба внешне сдержанные, но внутри очень темпераментные. У Козерогов либидо сильнее, чем у Дев. Но вы можете помочь тёть Марине его проявить.
Теперь даже я покраснел! Любопытно спросить у Эльдара: его падчерица уже вкусила, так сказать, запретный плод близости? Такое чувство, что да...
Хотя, молодёжь сейчас я бы сказал, переразвита. В наше-то время, без интернета и прочих даров, было мало источников информации. И её добывали по капле. А сейчас, даже тут, в этом Райском саду, есть вполне сносный вай-фай.
— Что ж, мои дорогие ведуньи, я всё уяснил, принял к сведению! Учту, так сказать, — отвечаю.
— Только ты не тяни, па! — добавляет Алиса, скормив Пирожку, что сидит у неё на коленях, кусочек блина.
— Чего? — хмурю брови, как бы теряясь немного, кто из нас старше и кто кого должен напутствовать.
— Ну, вы же типа уже не молоды с ней, чего тянуть-то? — вопрошает моя не по годам умная дочь.
— Ох, девчонки, ну вы даёте, конечно! — лохмачу я волосы и кидаю в рот ещё один блин.
Приходит Марина с подносом. На нём ещё сладости, фрукты и сахар.
Девчонки помогают сгрузить с подноса заварник, а я беру чашечку кофе.
— Приятного аппетита, — улыбается мне.
А девчонки, заметив подобное, переглядываются и одобрительно хмыкают…
Эльдар, в самом деле, поймал карасей! Самого жирного мы решили оставить на ужин. А двух мелких скормили щенкам.
— Ты прости, что с тобой не поехал, — бросаю, когда мы берёмся разделывать рыбу на заднем дворе.
Он смеётся:
— Что ночью делал? За звёздами наблюдал?
Я улыбаюсь, эмоций не скрыть. Эльдар даже рыбу бросает:
— Так что... получилось? У вас было с ней? Занимались любовью?
Киваю, смущённый, как мальчик, одними лишь мыслями:
— Да!
— Фуф! Хвала небесам! — произносит Эльдар, возвращаясь к разделке, — Ну, я ж говорил, это место волшебное. Так что...
Я уважаю Эльдара за то, что он не берётся выспрашивать подробности. Сам порываюсь воскликнуть, как рад.
День проходит стремительно. Только что встал, и уже пора ужинать! Правда, мой день припозднился. Марине же Катюха не дала выспаться. И она уже за столом то и дело зевает. Когда, наболтавшись с друзьями, уходим наверх, я ловлю её за руку:
— Катю уложишь, придёшь?
Озирается, как бы Алиса не слышала:
— Да, хорошо, — говорит тихо-тихо.
А эта игра даже нравится мне! Мы — преступники, прячемся. Страсть — это нечто запретное. Сам, вдохновлённый девчонками, я погружаюсь в раздел гороскопов. Пока жду её...
«Любовная совместимость этих знаков превосходна. За внешней сдержанностью обоих скрывается глубокая, земная чувственность. Им не нужна мишура и театральность. Их близость основана на полном доверии, нежности и желании доставить партнеру физическое удовольствие».
Насколько я всегда был далёк от подобных тематик. Но ведь, правда же? Даже первый наш секс, который был призван стать скомканным, стыдным, как это обычно бывает впервые. Он стал откровением! Будто мы знали друг друга давно. Мы стремились друг к другу.
Марина стучит в мою дверь в тот момент, когда я фантазирую, как в этот раз овладею моей темпераментной Девой...
Отворяю, впускаю. И мы, как голодные, рвём друг на друге одежду. Чего там этот их гороскоп говорил? Что у Девы проблемы с либидо? Сомневаюсь...
Маринка на мне, её грудь чуть колышется в такт монотонным движениям бёдер.
— Обожаю твои бёдра, — я глажу ладонями, жадно сжимаю, чуть-чуть раздвигаю навстречу себе.
Улыбнувшись, она начинает скакать на мне резче. Я делаю взмах, прижимаю к себе её тело, валю на постель...
Наши ноги сплетаются, губы целуются, языки жадно лижут друг друга во рту. Опять совершаю манёвр, опрокинув Маринку на простынь. Она подо мной. Я внутри. Весь, до самых яичек...
О, господи! Это божественно. Сладкий, горячий, дурманящий сок вытекает из маленькой щели. Я, зачерпнув, принимаюсь ласкать её клитор. Он влажный, горячий, трепещущий...
— Ох, Руслан! Да, — отзываясь на ласку, она выгибается. Грудь так призывно торчит. Я ловлю её кончики, алые, словно заря. И тяну их в себя жадным ртом, очень нежно кусаю.
Когда, поменяв диспозицию, моя Дева снова седлает меня, то берёт член рукой, глядя с жадностью, дрочит.
— Ммм, Марин! — призываю её продолжать... Прекратить! А иначе... Иначе...
Кончает Маринка достаточно быстро, и я вслед за ней. Мы лежим на постели ничком. Разметали всю простынь. Подушки валяются на полу. Одеяла и вовсе не видно.
— Эх, где вы мои девятнадцать? — вздыхаю.
— Чего? — уточняет она, чуть дыша.
Найдя её пальчики влажной ладонью, я их сплетаю со своими:
— Иначе бы я мог всю ночь, непрерывно.
Маринка прыскает со смеху и утыкается лбом мне в плечо.
— Что? — хмурюсь я.
— Ничего, — отзывается. Поднимает глаза на меня, в них такая любовь, что мне хочется плакать, — Мне не количество важно, а качество, Рус. Мне, если хочешь знать, стыдно.
