— Лид, — говорю я, — Нам стоит с тобой обсудить кое-что.

— Например? — уточняет она.

— Например, — подавляю я вздох, — Что с тобой происходит?

— В смысле... что? — хмурит бровки.

Я сажусь с бутербродом в руке:

— В прямом смысле, Лид. Я же вижу!

Она пожимает плечами.

— У тебя кто-то есть? — говорю.

— У меня? — удивляется Лида, — С чего бы?

— Ну, — начинаю я перечислять, — Во-первых, ты стала другая. И я не пойму, почему! Во-вторых, у нас секса нет долго уже.

— Да вчера только был! — возражает она.

— Я имею ввиду, настоящего секса, — вздыхаю.

Лида хмурится:

— В смысле? А вчера был искусственный что ли?

Нет, вчера она даже отважилась сделать минет. Но ощущение было такое, что лижет, сосёт и ласкает рукой машинально. Как будто функцию «секс» подключили у женщины-робота. По сравнению с тем, как это всё было раньше... Это просто как небо и земля!

Нет, однозначно, Григорий был прав. Я подсел «на иглу». Этот секс, что у нас был в начале, меня обманул. Я ведь думал, что так будет вечно. Привык! А теперь... Я же знаю, как было. И сравнивать с тем, как теперь, не могу.

— Лид, — говорю я уже другим тоном, в нём больше мольбы, чем сарказма, — Скажи, что не так? Я не тот, кто тебе нужен? Или ты любишь кого-то другого? Если влюбилась, скажи, я пойму!

Лида, закрыв на секунду глаза, произносит:

— Не знаю, Борь. Что ты хочешь услышать? По-моему, это я не та, кто тебе нужен. Это ты представлял себе жизнь со мной как-то иначе. А я всего лишь живой человек.

Она поднимается, ставит тарелку в раковину. И, как обычно, её замочив, оставляет, не моет. Не любит она мыть по одной тарелке! Говорит, лучше пускай накопится, чтобы разом помыть сразу всё.

«Грязнуля моя», — размышляю я с нежностью. Замечаю, как попка у Лиды торчит под футболкой. Как ткань, обхватив полушария, позволяет увидеть, что трусиков нет. Или стринги любимые. «Трусы-невидимки», — я их так называю. К слову, очень удобно! Не нужно снимать, отодвинул в сторонку, и всё...

Поднимаюсь, встаю позади. Ставлю руки с обеих сторон, заключая в ловушку. Слышу вздох. Лида жмётся к кухонному ящику, а в иные разы оттопырила попку, давая мне доступ к интимным местам.

Я ныряю рукой под футболку. Веду ею вверх, до расщелинки между округлых шаров. Лидочка их напрягает.

— Расслабься, — шепчу ей. Поддев пальцем ниточку трусиков, я вынимаю её из «зажима».

— Борь, — недовольно елозит она подо мной.

— Я по-быстрому, только разочек, — кусаю за ушко, другая ладонь изучает переднюю плоть.

— Борь, ну не надо, — почти умоляюще шепчет она.

Мой палец ныряет туда... Ощущает — ни капли желания! Лида сухая, как почва в июле. На которую плюнуть охота, да жалко слюны.

— Блядь! — отпускаю её, отойдя.

— Что? — обернувшись ко мне, ловит взгляд, полный едкой досады.

— Ничего, — я вздыхаю, — Ты больше не хочешь меня, вот чего.

Пока доедаю свой «бургер», пью кофе, она всё же решает помыть за собой. Моет мисочку, ставит её в верхний ящик. Я думаю, также Маринка стояла, и мыла и ставила. Но почему я её не хотел? А вот Лиду хочу. Даже сейчас мне охота поставить её на колени, заставить её отсосать. Пусть докажет, что любит! Как раньше. Пусть просит прощения. Мне даже охота узнать об измене, чтобы было за что наказать...

Обернувшись ко мне, Лида плачет. И все мои помыслы грязные тут же сменяются чем-то иным.

— Что случилось? — шепчу, покидая свой стул.

— Я не знаю, — дрожит она мелко, — Не знаю!

Подойдя, я опять обнимаю её. Но уже по-другому! Так нежно, как только могу. Положив её голову к себе на плечо, наплевав, что её слёзы оставят следы на рубашке, я глажу её по голове, приговаривая:

— Моя бедная девочка, что же с тобой происходит?

А Лида лишь плачет и ни слова не говорит. Ничего! Подожду. Не всё сразу. Главное, это — что Лида со мной. Что мы вместе. А вместе мы всё одолеем, всё сможем. А я потерплю...

— Ты иди, а то опоздаешь на работу, — высвобождается она, наконец.

Я убираю прилипшие волосы, стираю пальцами слёзы со щёк.

— Ну, я же рядом? Ты знаешь? Я рядом, — трусь кончиком носа о Лидочкин нос.

Она мелко кивает и даже чуть-чуть улыбается.

— Вот, — отпускаю её. И беру из-под тигра свой список продуктов. Ничего! Не рассыплюсь, если заеду в магаз по дороге домой. В конце концов, Лида не выберет то, что мне нужно. Маринка могла. А вот Лида не сможет.

Вспоминается фраза из нашей переписки с Григорием: «Либо она врет, либо настолько беспомощна, что тебе придётся тащить её на себе всю жизнь». А что для меня предпочтительней? Врёт, или буду тащить. Ведь я буду. Я же заранее знаю, что буду! Значит, я попросту сам себе вру.

У дверей, заслужив поцелуй, улыбаюсь:

— Может быть, нам завести животинку какую? Помнишь, ты раньше хотела собаку?

Она опускает глаза:

— А сейчас не хочу.

— А чего хочешь? — поддеваю её щёку, до сих пор влажную от слёз, — М? Может быть, хочешь куда-нибудь съездить, на море? Или за город? А хочешь, машину куплю?

Она усмехается:

— Нет, не хочу.

— Но ведь ты же хотела?

— Хотела, — бросает, подняв на меня до того грустный взгляд, что в груди нарывает от боли.

И опять вспоминается фраза из Гришиной «лекции»: «Либо она в депрессии (и тогда ей нужен врач, а не твои страдания), либо ты ей просто больше не интересен».

«Господи, хоть бы ей нужен был врач», — убеждаю себя. И решив отложить разговор на потом. Не сегодня.

— Расхотела? — я глажу её губу большим пальцем. Такую пухлую, нежную, сладкую...

«Только не говори, что ты расхотела меня. Только не говори, что я больше тебя не возбуждаю. Пожалуйста! Что угодно, но только не это», — прошу её мысленно.

Лида в ответ, прикусив кончик пальца, мгновенно его отпускает:

— Просто сейчас денег нет, ты же сам говорил? — опускает меня на землю, — Мы недавно лишились квартиры, любимый! Будет странным кататься на машине, зная об этом.

— С каких это пор ты такая разумная стала? — прислоняюсь я лбом к её лбу.

Лида, привстав на носочках, дарует коротенький «чмок»:

— А раньше я разве такой не была? — кокетливо шутит. Уже хорошо!

«Мы починим тебя, моя девочка. Будешь как новая», — думаю я. Главное, ты же по-прежнему любишь меня? Ведь не зря называешь «любимый»?

— Ладно, — опять прижимаю к себе её тело, — Умница моя! Пойду на работу. Должен же кто-то в семье зарабатывать деньги?

Она напоследок целует меня. И я ухожу успокоенный. Может, и к лучшему? Так я хотя бы уверен, что сюда, в моё отсутствие, не нагрянет никакой «добрый молодец». Я читал, что у женщин бывают периоды разные. Ну, там, спад сексуальной активности. Может, у Лиды как раз он и есть?

Надо у Гриши спросить. Он же — компьютер, он знает.

В машине я вынимаю смартфон из кармана брюк. И кладу вверх экраном на соседнее кресло.

— Открыть локатор! — даю команду своему виртуальному помощнику. Стоит заметить, что я освоился очень легко во всех этих модных тенденциях. Теперь ощущаю себя просто гуру.

С подачи Гришани поставил на Лидкин смартфон «невидимку», программу слежения. Обычно такие используют родители, чтобы отслеживать передвижения своих чад. Ну, а я послежу за любимой! Убежусь, что не врёт. И тогда уж начну разговор о её состоянии.

Маячок находится в доме. Хорошо! Ведь не будет она целый день сидеть дома? А приложение в фоновом режиме работает. Оно меня уведомит, когда Лида в компании гаджета решит прогуляться, незнамо куда.

«Осознайте себя самодостаточной женщиной. Личностью! Вам вовсе не нужно искать, с кем провести этот день, или вечер. Пускай ищут вас, а не вы! Питаться в хороших ресторанах, есть то, что хочется, пить то, что хочется. Наслаждаться жизнью во всех её красках. Разве вы этого не достойны? Получите уверенность в себе и понимание того, насколько жизнь прекрасна и готова для вас делать всё, чего вы только захотите», — гласил краткий курс этой лекции. А называлась она очень просто: «Свидание с собой». Я, к слову, очень ждала этот урок.