Ну, что ж! Хорошо. Если так, я найду её дома. Чего она там напридумала? Что происходит вообще?

Я затыкаю слив раковины на кухне и набираю холодной воды. Розы оставляю прямо там, окунаю их стебли в стоячую воду. Махнув соседу, который стоит на балконе и курит, я вывожу джип наружу. Открываю нажатием кнопки ворота. И мчусь!

Я не раз подвозил её к дому. Квартиру узнал. Но, ни разу там не был. Зачем? Если она не звала. Стеснялась, возможно? Сама понимала, что дом этот — мужа, чужой для меня.

«Вот, съедет», — так думал, потом уж поздравлю её с новосельем. Но адрес я знаю. И еду туда.

На въезде в город огромная пробка. Так что я ещё час отдаю на простой. Набираю её постоянно. И всё тот же голос говорит мне о том, что абонент недоступен. Отключила смартфон? Или добавила меня в чёрный список? Хорошо, если так! А если что-то случилось?

Накрутив себя, и уже потеряв всякое терпение, я выезжаю на окружную. Пускай в объезд, но так быстрее, чем движется пробка. Через час приезжаю к её дому. Выхожу, забыв поставить машину на сигнализацию. Набираю весьма простой код домофона. В квартиру звоню. Тишина. Я даже прикладываю ухо к двери. Думаю, вдруг она там? Прячется от меня. Но внутри тоже тихо, насколько я могу слышать. Ни звука. Даже кошка молчит. У неё, кстати, кошка…

«Маринка, ну где же ты есть? Отзовись», — я звоню ей снова. Но безрезультатно! А затем отправляю голосовые сообщения в чат. В конце концов, она же появится в сети и прослушает их.

— Мариночка, где ты? Просто скажи, что всё хорошо. Что ты в порядке! Я очень волнуюсь!

Перевожу дух, опершись о перилла их лестничной клетки. Диктую ещё одно:

— Марин! Я не понял, в чём дело? Ты оставила мне записку, но в ней ничего о причинах ухода. Что я сделал не так? Чем обидел тебя? Объясни. Я ведь заслужил хотя бы того, чтобы ты объяснила мне это.

Сердце стучит, как шальное. Ну, где она может быть? У детей? Позвонить им? Ведь у меня есть телефон её сына. Пожалуй, стоит набрать. Только я не решаюсь. Ведь я же ни разу с ним пока не общался! Хорош я буду вот так, с наскока:

— Уважаемый Дмитрий, не подскажите, где ваша мать?

Номеров телефонов подруг у меня нет. Но есть их имена, есть соцсети. Найти не проблема! Только вот… Если Маринка и вправду ушла от меня? То поможет ли это вернуть её?

Я опираюсь локтями о жёсткое дерево. Стираю ладонью досаду с лица. Почему? Почему? Что я сделал не так.

— Марин, просто скажи, что у тебя всё хорошо. Ладно? Я буду ждать, — говорю я в смартфон, — Твой Руслан.

У Ларки на даче всегда хорошо. Весной здесь наглядно видны все красоты природы! Юной, нетронутой сухостью, травки. Первоцветов, которые рвутся на солнышко раньше других. Нежных листиков, что оживляют утративший красочность за зиму, сад.

Летом тут буйство природы! У Ларки цветёт всё и сразу. Гортензия, шапки которой в диаметре больше моей головы. И обращённые к солнцу ромашки-растрёпыши, среди которых ты никогда не отыщешь двух одинаковых. И флоксы, которые пахнут ещё за версту.

По осени сад обнажается, сыплет листвой на пожухлую травку. И здесь хорошо! Пахнет паданкой, поздними астрами, влажной землёй. И виноград у неё такой вкусный, что я объедаюсь им попросту. Сую горстями в рот, и прожевать не могу.

Ну, а зимой дача спит, укрытая снежным покровом и льдом. Замерзают последние капельки влаги. И ждут череды холодов, чтобы снова оттаять, весенней капелью пролиться на землю, призвать первых птиц, разбудить первоцветы. И всё начинается снова, с нуля.

У меня отпуск, а Лариска, плюнув на всё, укатила на дачу. Я приехала к ней. Я одна не могу!

На столе наспех собранный ужин. Я кое-что привезла из еды. И вино! Так как я собираюсь напиться. Но Лариска сказала, что этого мало. Услышав всё сразу, она пала духом не меньше, чем я…

— Это так унизительно было! Ты б видела эту красотку? — шепчу я сквозь слёзы, — Да я по сравнению с ней просто старая кляча, Ларис!

Лариска меня прерывает:

— Нет-нет, подожжи! А с чего ты взяла, что она говорит тебе правду?

— Как с чего? — удивляюсь, — Серьгу на фото видела! Ещё их совместные фото. Он там такой… Я не знаю! Красивый такой, Ларис. Они очень подходят друг другу! Я всегда понимала, что ему нужна женщина вот такая, как эта… Как там её? Красивая, в общем, и молодая. А не такая, как я!

Все старания по боку. Все мои курсы и тренинги веры в себя пошли прахом. Я помню, как приблизилась к зеркалу, когда эта девушка вышла… Как, поглядев на себя со стороны и вспомнив её, я представила между нами Руслана. Ну, как мне тягаться с подобным? Всё равно, что румяное яблоко рядом с увядшим, цветущая роза в сравнении с сорванной в вазе, Роллс Ройс супротив Шевроле.

Лариска опять разливает вино по бокалам.

— Марин! Подожжи! Ты себя недооцениваешь! — как обычно берётся меня утешать.

— Я себя переоценила, Ларис! Вот уж точно. Поверила в чудо. А чудес не бывает! — машу головой.

Нет, нет, нет! Я себя успокоила. Сутки прошли. Мне уже полегчало. Я просто решила, что этот космический взрыв, этот тайфун, захвативший меня и носящий имя Уварова. Он кончился! Как завершается всё. Новый день, новый год, и любовь. Всё конечно.

Ларка в приступе праведной злобы, бьёт кулаком по столу:

— Да я бы ей, этой… как её там? Я бы ей все волосы повыщипала! И гнала бы её ссаными тряпками! А ты сопли развесила! Ну?!

Она толкает меня под столом. А я вытираю глаза. Снова плачу. Пока ещё больно. Пройдёт.

— Ну, я не смогла её выгнать, — шепчу, вспоминая его ненаглядную, — А тем более, ссаными тряпками! Она в положении вообще-то.

— А может, она соврала? — предлагает Лариска ещё одну версию.

— Лар, а зачем? — говорю.

Признаться, я и сама думала об этом. Ведь если она соврала, всё простительно. Только ей смысла нет врать. Фотографии, серьги — все доводы в пользу неё.

— Ну, просто учуяла соперницу в тебе! — Ларка снова мне льстит.

Я усмехаюсь, подняв глаза к небу:

— Ларис! Она приняла меня за прислугу! А кто я? Прислуга и есть! Просто старая кляча, возомнившая о себе бог знает что.

И опять вспоминается взгляд незнакомки, и то, как спокойно, уверенно села, как будто была здесь уже много раз. Как она поделилась со мной, совершенно беззлобно, открыто и искренне. Как, наверное, девушки вроде неё, откровенно богатые, наглые, делятся только с теми, кто заведомо им не судья.

— Это в тебе говорят твои комплексы, — цедит Лариска.

Я машу на неё:

— Это во мне говорит алкоголь! Нужно оценивать себя здраво! Такие мущины как он не могут влюбиться в такую, как я. Даже вон Борька нашёл себе новую бабу! А Руслан чем хуже?

Руслан, он и вправду, не хуже. Он лучше во всех отношениях! Возможно, они с этой Светой расстались на время. Поссорились, с кем не бывает? Но если она ждёт ребёнка, то он переспал с ней в июне. Надеюсь, ещё до меня…

Стёпыч врывается в нашу беседу, когда время близится к вечеру. Он привозит еду и вино. По заказу Лариски. Стёпыч простой, неказистый, неброский. Ну а Ларка, в сравнении с ним, ураган!

— Дорогой мой, что-то ты долго? Мы уже заждались! — начинает отчитывать мужа.

Тот винится и ставит пакеты на стол:

— Ну, Лар, пробки же? Я итак торопился, как мог.

— Ну, чего ты привёз тут? А где сыр! А? Сыр где, я тебя спрашиваю! Я же просила головку купить. Мы вино чем, по-твоему, будем закусывать?

Она бьёт его полотенцем в шутливом припадке. А Стёпыч отчаянно машет руками:

— Убьёшь! Ай, убьёшь! И кого потом будешь мутузить?

После «драки» они обнимаются. Ларка целует небритые щёки супруга, он нежно гладит её по коротким волосам:

— От вина употела, — журит, — На сквозняке не сиди. Хоть накинь что-нибудь! Шаль твою вынести, Лорик?

Я умиляюсь их давней любви. И даже слёзы на глаза навернулись от этого.

Стёпыч садится поблизости, рядом со мной. Наливает себе минералки. Ему ещё ехать обратно. У него завтра смена. А мы с Лариской останемся тут, будем квасить и кваситься.