Я заезжаю домой и кормлю кота, но внутри отчего-то так неспокойно, что я мечусь по комнатам, не в силах найти себе места. Словно внутри беспрестанно трезвонит будильник, заставляя дребезжать внутренности, а сердце — отбивать трэп-бит, как в хип-хопе. В былые времена я отправилась бы на крышу музыкалки, но я уже попрощалась с ней и обещала Князеву больше там не появляться, поэтому, какое-то время просто бесцельно брожу по знакомым улочкам.
Рабочий день давно закончен и с каждым часом прохожих на пути попадается всё меньше. Не всматриваюсь в чужие лица, а бесцельно шагаю, опустив взгляд. Дышу вечерней свежестью и прохладой. Под шепот листвы и шелест автомобильных шин погружаюсь в мрачные раздумья, и сама не понимаю, как оказываюсь у дверей квартиры Семенова.
В наши дни в гости не принято заявляться без звонка. Да и вообще, между мной и первым из моих несостоявшихся мужей нет ничего общего кроме ребенка, а Савка который день гостит у дедушки. Так что я вообще здесь делаю? Дверь открывается до того, как я решаюсь нажать на кнопку звонка:
— Ты собираешься звонить, Колобок? — интересуется Костя, скрещивая руки на груди: — Или пришла постоять в подъезде?
— Зачем звонить, если можно стоять здесь и наслаждаться шикарным видом… — Обвожу взглядом лестничную клетку и не найдя ничего более впечатляющего, добавляю: — На мусоропровод? А как ты узнал, что я здесь?
Костя усмехается:
— У меня глазок с камерой и хороший слух. А у тебя — громкие шаги. Зайдёшь?
Вместо того, чтобы выяснять причины моего появления, Семенов освобождает дверной проём, впуская меня в квартиру. У него уютно. Я бываю здесь иногда, но обычно не покидаю пределы прихожей. В последний раз я заходила дальше ещё до нашей несостоявшейся свадьбы, а сегодня устало скидываю с ног лодочки и выжидательно смотрю на хозяина квартиры, пока он не произносит со вздохом:
— Ну, рассказывай, что у тебя опять случилось?
— Просто всё паршиво… — начинаю я, стягивая жакет, а заметив у Кости удивлённо-саркастическое выражение лица, возмущенно добавляю: —Я не собираюсь с тобой спать, Семенов! Могу же я просто пожаловаться!
— Жалуйся, Колобок, — смеётся он. — Только помоги с ужином.
Оказывается, моё появление отвлекло его от кулинарных экзерсисов. Готовить Костя умеет, но перечень блюд ограничивается яичницей-болтуньей, пельменями, варениками, макаронами по-флотски и жареной картошкой. От других вариантов он тоже никогда не отказывается, но готовить умеет только это. Появившись на кухне, я понимаю, что сегодня в меню как раз последнее, потому что раковина завалена мокрым и наполовину очищенным картофелем, кожура которого непрактично снята вместе с половиной клубня.
Перечисляя Семенову проблемы, я отбираю у него бразды правления и заставляю тереть картошку на тёрке. Рассказывая о свадьбе Князева, режу лук, списав навернувшиеся на глаза слёзы на рефлексы. Злясь на Тима, разбиваю в глубокую миску два яйца. Пять раз чихаю, добавляя специи и размешиваю ингредиенты в глубокой миске с таким остервенением, словно они в чём-то виноваты.
— Теперь ещё и Савка живёт у папы, и я никак не могу отвоевать его обратно! — возмущаюсь я, когда золотистые драники уже шкворчат на сковороде и разбрызгивают в стороны масло.
Костя по-джентельменски отодвигает меня от плиты, не дав жирным каплям попасть на футболку. Хмурится.
— Это всё? — уточняет он, а когда я киваю, продолжает: — Предположим, насчёт Савки я согласен с Князевым и твоим отцом… Ай! Отдай лопатку, Романова, мне она сейчас нужнее.
— А если Тим будет числиться в розыске ещё несколько месяцев или лет?
Недовольная тем, что Костя меня не поддержал, я открываю холодильник. Извлекаю оттуда пучок укропа и кусочек малосоленой сёмги. Режу и то и другое, пока обязанность жарить драники всё равно делегирована Семенову. На самом деле, высказав ему собственные проблемы я уже немного успокоилась. Наверное, мне просто нужно было выговориться, чтобы снизить напряжение.
— Не будет, Колобок, — успокаивает Костя. — Просто потерпи немного, и всё будет в порядке, ладно?
В кухне пахнет драниками и свежезаваренным чаем, а за окнами совсем стемнело и когда мы садимся за стол, сложно избавиться от ощущения неправильности происходящего. Но Семенов не ощущает неловкости. Он с аппетитом уплетает драники, заедая их хрустящими овощами. Шутит о работе. Рассказывает о том, как на выходных с трудом отвоевал у Савки право смотреть фильм про супергероев, но досмотреть его всё равно не получилось. Мне приятно и спокойно в его компании.
Наверное, выйди я когда-то за него замуж, такие вечера стали бы обыденностью. Каждый из нас даже был по-своему счастлив, а Савка рос в полной семье. Если бы я никогда не встречалась с Князевым и не влюблялась в него. Если бы Лиса, такого невероятного и такого особенного, вообще не существовало в природе. Если бы он не вернулся и не находился теперь со мной в пределах одного города.Но он существует. И находится. А я уже не могу согласиться на меньшее, даже понимая, что послезавтра Князев женится не на мне.
Ужин прерывается звонком Костиного телефона. При огромном выборе современных смартфонов, он пользуется обычным — кнопочным. Мелодия у него отвратительно пищит, вызывая желание ответить поскорее хотя бы для того, чтобы она просто прекратила играть. И Костя отвечает. Голос мужской и достаточно громкий, но слов не разобрать.
— Да. — Семенов внимательно слушает собеседника, продолжая задумчиво жевать. — Где? Как состояние? Кто выезжал? Куда отправили?
Допивая из своей кружки чай, я наблюдаю за тем, как преображается Костя, когда говорит о работе. Как заостряются скулы и хмурятся брови. Как появляются едва заметные морщинки у глаз и на лбу. Как чётче обозначается линия подбородка. Он завершает разговор коротко бросив:
— Я сейчас буду.
Мне передаётся его тревога. Сначала неясная, она усиливается, когда Семёнов, положив трубку, устремляет на меня пристальный взгляд. Стеклянный шар доверия и уюта, в котором мы находились, только что треснул и всё тепло, что было внутри, испарилось.
— Работа? — любопытствую я, обнимая себя за плечи.
— Да. Мне нужно будет уехать на несколько часов. — Костя кивает и отодвигает тарелку. —Ты останешься здесь.
Мои брови удивленно взлетают вверх. Если бы последние три слова прозвучали вопросом — было бы ещё ничего, но они прозвучали как приказ. И вместо того, чтобы спорить, я с беспокойством спрашиваю:
— Это связано с Тимуром?
— Нет, — отвечает Семенов быстрее, чем следовало бы, а потом добавляет: — Не знаю.Просто происшествие.
Он поднимается из-за стола и мысленно уже где-то не здесь, а в рабочем кабинете. Оценивает информацию, принимает решения, распределяет задачи, назначает ответственных сотрудников и раздаёт им поручения. Подскочив из-за стола вместе с ним, я скептически щурюсь:
— Напросто происшествиявыезжает тот, кто дежурит, Семёнов.
— Я еду как руководитель, — отзывается он и, не обращая на меня внимания, направляется в гостиную.
Как руководитель, Костя сам принимает решения о том, когда ему следует выезжать, а когда — нет. И раз он его принял, значит либо случилось что-то из ряда вон выходящее, либо он имеет к случившемуся личный интерес. Я сначала иду за ним, едва успевая за широкими шагами, но потом понимаю, что Семенову нужно будет переодеться. Приходится вернуться на кухню и нервно убрать со стола остатки ужина.
Спустя пять минут Костя уже в прихожей, одетый в форму, быстро проходится губкой по носкам запылившихся туфель.
— Пожалуйста, расскажи, что случилось. — Прошу я, вытирая руки кухонным полотенцем
Знаю, что требовать не вправе. Просто тревога уже разрослась внутри, угрожая вскоре превратиться в легкую панику.
— Пожалуйста, останься здесь, — подражая моему тону отвечает Костя, а от легкой полуулыбки на его губах мне становится немного спокойнее.
Заглянув в зеркало перед выходом, он пальцами расчесывает светлые волосы и выходит из квартиры, оставив меня одну. Хочется сейчас склеить тот разбитый шар и запереться в нём изнутри, чтобы не просочилась тьма снаружи. Но она уже тянет ко мне ледяные туманные щупальца.
