—Я соскучилась.

Князев тоже, видимо, ожидал чего угодно, кроме этого. Мы должны были завтра после обеда встретиться в суде и вести себя как чужие друг другу люди. Но я звоню сейчас и всё идёт не по плану.

— Ты что пьяная? — легко догадывается Лис и от собственной предсказуемости мне внезапно становится смешно.

Конечно, я пьяная. У трезвой меня оказалось слишком много самоконтроля и не напейся я с Иркой — никогда бы ему не позвонила. Невинно интересуюсь:

—По пьяни положено звонить бывшим, ты разве не знал?

— Твой бывший — Невзоров, — мрачно просвещает Лис, решив, что опьянение сделало меня забывчивой.

К сожалению, некоторые вещи никакое опьянение забыть не поможет. Невзорова в том числе. Но моё настроение успело резко подняться оттого, что Князев не только взял трубку, но еще и снизошел до разговора со мной.

— Ага, — беспечно соглашаюсь я. — И Семёнов.Но звоню я тебе.

— С чего такая честь?

Я усмехаюсь и вместо ответа нараспев произношу детскую считалочку:

—Черный ферзь идет в атаку. Короли дрожат в смятении. Здесь, на клетках будет драка — недостойным — поражение. Если кто-то есть отважный, не страшится кто беды — ход пусть сделает бесстрашный, это точно будешь ты!Сегодня выпало на тебя, не обессудь.

Елисей молчит почти минуту. Размышляет, наверное, есть ли в его телефоне функция, позволяющая напрямую перевести звонок в дурдом, но потом неожиданно отвечает:

— Где ты? Хочешь, я приеду?

Правильней было бы ответить, что не хочу.Поиграла и хватит. Я ведь обещала себе, что не стану больше лезть в жизнь Лиса, что впервые в жизни поступлю правильно. Но его предложение слишком заманчиво, и прекрасно понимая, что завтра буду раскаиваться и жалеть, еле-слышно выдыхаю:

—Хочу.

В ожидании Князева мне всё же приходится вернуться в Зебру. Привести себя в порядок у зеркала в уборной. Расчесать пальцами и собрать в хвост спутавшиеся волосы. Заказать у удивленного бармена крепкий чай, чтобы перебить горький привкус абсента. Все эти действия выполняю на автомате, пока в груди трепещет от двойственных и противоречивых ощущений. Я ведь одновременно и жалею о том, что в очередной раз дала слабину, позвонив Лису и одновременно ликую оттого, что он в очередной раз подтвердил, что какие-то чувства ко мне у него еще остались.

Когда белый Прадо тормозит около Зебры, я уже стою у входа, потягивая чай через трубочку. Очевидно, Князев живет где-то неподалёку, потому что с момента звонка прошло не больше пятнадцати минут, за которые я успела немного протрезветь благодаря чаю и ночному ветерку. Помимо меня на крыльце курит компания подвыпивших студентов, и я с усмешкой представляю, как Лис сейчас примется отчитывать меня при них. Вместо этого он молча открывает передо мной переднюю пассажирскую дверцу и так же не говоря ни слова, возвращается на водительское. Тогда-то и начинается нравоучительная лекция:

— Как ты докатилась до такого? — спрашивает Лис строго, как учитель на уроке, который я не выучила.

Отправив стакан с недопитым чаем в подстаканник между сиденьями, я пожимаю плечами:

— Сегодня это было по работе.

— А не сегодня?

На самом деле, легко найти оправдания, и я всегда нахожу: усталость, работа, нервы, праздник — не важно. Алкоголь помогает временно отодвинуть проблемы на дальний план, вернув их с процентами во время похмелья. Но мне даже короткой передышки хватает, чтобы выдохнуть и продолжать жить до следующего срыва.

— Ты приехал за мной, чтобы отчитывать? — ворчу я.

— Нет, — Лис упрямо смотрит исключительно на дорогу перед собой. Его правая рука крепко сжимает руль, а левая — совсем рядом, на подлокотнике и меня так и тянет её коснуться. — Я приехал, чтобы убедиться, что ты добралась домой без происшествий,раз уж сегодня, если верить считалочке, моя очередь.

В моем арсенале имеются сотни ехидных ответов на такие подколки, но ни один из них так и не срывается с губ. Остатки абсента делают меня излишне благодушной. Вместо этого честно признаюсь:

— Я не хочу домой.

— Рад за тебя, Романова, но лично у меня завтра рабочий день… — Он бросает взгляд на часы и поправляет сам себя: — Даже сегодня. Поэтому я сейчас отвезу тебя домой, а если тебя занесёт куда-нибудь ещё, не стану брать трубку.

Недовольно фыркаю. Естественно, если так произойдёт, то занесет меня только в душ, а потом в постель. Но прекрасно понимая, что в таком случае наша сегодняшняя встреча ограничится нравоучениями и услугами трезвого водителя, пытаюсь изменить положение.

— Отвези меня в музыкалку, — прошу я, прекрасно понимая, что Лис, скорее всего, не уступит.

Он оправдывает ожидания, коротко отрезав:

— Нет. — А потом, словно чтобы смягчить собственную резкость, добавляет: — Там небезопасно. Здание аварийное и его скоро снесут…

— Что?! — Я всё же цепляюсь пальцами за его ладонь на подлокотнике. — Почему?

Такое чувство, что почву из-под ног только что выдернули.Это ведь наше место. Когда-то оно связало нас, приклеило друг к другу. На его крыше было сказано столько важных слов, а теперь…Что значит снесут?

— Потому что я направил в администрацию представление, и они обещали решить этот вопрос в ближайший месяц…

— Ты?! — переспрашиваю я неожиданно севшим голосом, потому что поверить услышанному не получается.

Музыкалка всегда была своеобразным символом, напоминанием о том, что всё произошедшее между нами было по-настоящему. То, что Князев — ещё и инициатор сноса настолько меня обескураживает, что я теряюсь. Обнимаю себя ладонями за плечи и отворачиваюсь, потому что слёзы из глаз всё-таки полились неожиданно и без спросу. Алкоголь сыграл со мной злую шутку, совершенно лишив возможности контролировать эмоции. Значит в ту ночь после встречи выпускников, вот о чём он думал. О том, чтобы сровнять с землёй место, в котором началась наша история. Он тоже жжёт корабли, только по-своему. Глобальней.

Не важно, где плакать, в лимузине или в Прадо. Больно одинаково. Я сдерживаюсь изо всех сил, но из груди всё же вырывается короткий судорожный всхлип. Князев сворачивает на обочину и паркует машину.

— Ниса, — он пытается в успокаивающем жесте притянуть меня к себе, но я отталкиваю. Слишком злит меня его желание оборвать последнюю ниточку, которая нас связывает. Уничтожить место, сохранившее воспоминания о нашем общем прошлом.

— Ниса, ну ты же понимаешь, что это вопрос безопасности…

— Пошел ты, Князев, — шиплю я, в очередной раз отталкивая от себя его ладони и Лис возвращает их на руль.

Собираюсь выйти из машины прямо сейчас и дойти домой пешком. Плевать, что ночь. И что я пьяная. И что на неудобных каблуках. Тут всего-то четыре остановки. У меня до утра времени вагон. Вовремя разгадав мои намерения, Лис блокирует двери.

— Ниса, прекрати!

— Это ты прекрати! — взрываюсь я, в очередной раз безуспешно дернув дверную ручку. — С тех пор, как ты вернулся, ты только и делаешь, что рушишь всё, на чём все эти десять лет держалась моя жизнь, Князев! Может для тебя музыкалка ничего не значит, но для меня она важна, понимаешь? И если бы не сегодняшняя случайная встреча, я в очередной раз пришла бы туда и увидела пустырь! Как ты можешь…

Захлебываюсь слезами и следующее обвинение тонет в новом всхлипе. И несмотря на то, что я выворачиваюсь не хуже Арта, который при нежелании общаться умеет превращаться в жидкость, Лис всё-таки притягивает меня к себе насильно.

— Хватит. — Его ладонь осторожно, несмело, проходит вдоль позвоночника и возвращается обратно. — Извини. Я не подумал, что для тебя это настолько важно.

От его объятий злость немного стихает, да и слёзы душат так, что я не могу сказать ни слова в ответ, просто сотрясаюсь беззвучно и с силой жмурюсь, чтобы остановить наконец солёные реки, льющиеся по щекам.

— Давай договоримся: я отвезу тебя туда, — капитулирует наконец Князев. —В последний раз. Попрощаться. А потом пообещай смириться, ладно?