Потом он разжимает кулак и оттряхивает от песка ладони. Поднимается, выпрямляясь в полный рост, подаёт мне руку, но я сижу, не в силах пошевелиться. Воздух застрял в лёгких и не желает больше ни вдыхаться, ни выдыхаться. Блин-малин. Князев прилетал сюда перед моей первой несостоявшейся свадьбой. Он был здесь, говорил с Семеновым, но со мной предпочёл не встречаться. После того, что сказал ему мой отец — не удивительно.
— Почему ты не рассказывал? — тихо спрашиваю я.
— Как-то случая не представилось, — Костя всё ещё протягивает мне руку. — Только сегодня, после твоих слов, я понял, что мы с Елисеем тогда встретились неслучайно.Это вообще многое объясняет.
Хотя скажи он мне, разве это что-то исправило бы? Вряд ли. Шесть лет назад я уже была беременна, а Князева уже ждала в столице карьера его мечты.
— Не объясняет, — я хватаюсь за протянутую руку и тоже поднимаюсь. Стряхиваю с платья прилипшие песчинки. — Наша свадьба не состоялась не из-за этого, Кость. Просто я считаю, что лучше не жениться, чем жениться и развестись.
— Логично. — Он помогает оттряхнуть платье, и мы идём к машине, а через полчаса я выбираюсь с пассажирского сиденья в загородном коттеджном посёлке.
Костя просит передать Савке привет, машет на прощание и уезжает, а я остаюсь, оглядывая добротный двухэтажный дом за высоким каменным забором. На ажуре кованых ворот красуется витиеватая буква «Р». Отставной судья может позволить себе немножечко пафоса, ему это даже идёт.
В последние несколько лет, особенно после маминого отъезда, наши с отцом отношения значительно улучшились. Настолько, что я могу позволить себе появиться у ворот его дома в порванном и испачканном песком свадебном платье, в съехавшей набок фате, с растёкшимся от слёз макияжем и разбитым сердцем, уверенная в том, что меня радушно примут.
Калитку открываю своим ключом и вхожу, стараясь не потревожить сторожевую собаку Лаки, но она, привыкшая лаять на бабочек и ворон, радуется разнообразию и встречает меня с фанфарами. Поэтому через полминуты распахивается входная дверь и из неё выглядывает светлая голова папиной второй жены.
— Здрасьте, Полин Сергевна, — киваю я, поднимаясь по ступенькам крыльца и позволяя ей по достоинству оценить мой внешний вид.
Уверена, она оценила и не осталась равнодушной, но времена, когда Ксюшкина мать больше всех митинговала против меня давно в прошлом. Не заметить, что дочь её мужа выглядит как оборванка, Полина не могла, тем не менее она спокойно произносит:
— Проходи, Аниса. Ксюша сказала, что ты приедешь.
— А где сама Ксюша? — тут же интересуюсь я, потому что машина подруги во дворе отсутствует.
— Уехала куда-то. — Пожимает плечами хозяйка и, предупреждая остальные вопросы, добавляет: — Савка — в детской, мультики смотрит, а кот твой — на кухне только что стащил со стола кусок ветчины.
— Блин-малин, — недовольно констатирую я. — Ему нельзя, у него диета. А папа где?
Полина Сергеевна закатывает глаза, и я понимаю, что папу следует искать где-то на огромной плантации теплиц и грядок за домом.
— Там же, где и всегда, — подтверждает мои догадки собеседница и уходит в дом, зная, что я войду следом без церемоний и приглашений.
Прежде чем идти к отцу, решаю всё же переодеться. Моей комнаты как таковой в доме не имеется, зато есть Ксенькина, где я разживаюсь джинсами и футболкой. Смываю макияж. Ругаю кота за украденную ветчину, хотя в полной мере осознаю всю степень бесполезности этого занятия. Захожу к Савке и отвечаю на десяток рандомных вопросов об окружающем мире.
Есть ли у червяков мозг? На чём держатся глаза? Как паук узнаёт, куда плести паутину и почему он к ней не прилипает? Где голуби прячут своих птенцов? Существовали ли динозавры-кроты? Почему, когда жмуришь глаза, видятся разноцветные узоры? Зачем комар пьёт кровь? Видят ли микробы друг друга?
— Не видят, у них нет глаз, — заявляю я, но без уверенности и пытаюсь поскорее ретироваться.
Вдруг глаза всё-таки есть? Или что-то, их заменяющее? Решаю загуглить при случае, но список подлежащих загугливанию вопросов настолько велик, что подходящий случай упорно отказывается подворачивается.Родительство — то ещё испытание.
К тому времени, как я выбираюсь во двор, в небе уже алеет закат. Окидывая взглядом раскинувшиеся за домом хозяйственные угодья, пытаюсь понять, зачем папе понадобилось столько земли. Выбирая размер участка, он руководствовался исключительно жадностью, не иначе.
Две огромные теплицы и куча грядок, засаженных всем подряд от клубники до картошки. За ними, куда хватает взгляда, простираются кусты малины, смородины, жимолости, а ещё дальше — плодовые деревья. Где-то вдали шумит широкая река, и только там владения отставного судьи Романова заканчиваются. Очевидно, он представляет себя владельцем древнеримской латифундии. Ухаживает за всем этим великолепием обычно целый штат рабочих, но сегодня выходной — вокруг пусто и тихо.
Чтобы отыскать отца на его плантациях, приходится постараться. Проходит минут двадцать, прежде чем я обнаруживаю его сидящим на маленьком деревянном пирсе у реки, в окружении успевших отцвести яблонь.
Не похоже, чтобы он сегодня собирался на свадьбу. На Александре Романове чёрный рабочий комбинезон и выцветшая футболка. Голову украшает шляпа с заломленными на манер ковбойской полями. Он закатал штаны и свесил с пирса испачканные в земле босые ноги. Сложно представить этого мужчину суровым судьёй, но у меня хорошая память.
Ничего не говоря, сажусь рядом. Закатываю Ксенькины джинсы и тоже свешиваю ноги, но до воды они всё равно не достают.
— Ксюша сказала, что тебя можно не поздравлять, — хмуро подмечает он, заметив моё присутствие.
То, что Ксенька ввела его в курс дела — хорошо. Вот только она и сама ничего не знает и прояснять ситуацию придётся именно мне. И я проясняю настолько, насколько это возможно:
— Разве что с тем, что я не вышла замуж за того, за кого не следовало. А ты чего не приехал?
—Был жутко занят.
— Высадкой помидоров? — Я усмехаюсь, понимая, что папа даже не делает вид, будто собирался приехать.
— Почему только помидоров? — заявляет он с некоторой долей обиды. — Ещё картошку пора окучивать. А что, я много пропустил?
Прояснять — так прояснять. К тому же Яр всё равно папе никогда не нравился, поэтому гордость в голосе не глушу:
— Пропустил, конечно.Как твоя дочь вмазала бизнесмену, меценату и просто достойному мужчине Ярославу Невзорову по печении по кое-чему ещё.
Вообще-то, папа должен был удивиться, но вместо этого довольно усмехается:
— Очевидно, было за что. Но я никогда не считал Невзорова достойным мужчиной.
— Мне казалось, что он мог бы стать хорошим отчимом для Савы.Хотелось, чтобы мой сын рос в полной и относительно счастливой семье, а не как я.
Это — камешек в его огород. То, что я простила их с мамой за развод, не значит, что я о нём забыла и не напоминаю при каждом удобном случае. Но с папы где сядешь, там и слезешь:
— Без обид, Ниса, но Сава растёт хуже, чем росла ты. Отцу он не нужен, а ты такая же мать, как Ольга — увлечённая своими проблемами и амбициями.
— Пфффф.
Он снова выносит приговоры. Теперь уже мне. Неудивительно. Я могла бы поспорить, наверное, но обжаловать папины приговоры — такое же бесполезное занятие, как ругать Арта. Он тоже не собирается спорить и добавляет миролюбиво:
— Просто подумай об этом. И забери кота — он уже успел изорвать кухонный тюль и нагадить в раковину в ванной.
Воспитание котов — такое же испытание, как и воспитание детей.Оба эти испытания я, кажется, провалила.
Попросив папу потерпеть нас с Артом и Савкой до завтрашнего утра, я бреду по тропинке к дому, когда телефон начинает настойчиво трезвонить.
— Да, Ксюш, — отвечаю я, выудив мобильный из кармана. — Ты уже вернулась?
Понимаю, что сейчас она будет вытряхивать из меня подробности сегодняшнего побега и даже мысленно к этому готова, но Ксенька не собирается оправдывать ожиданий:
